Да это не я, это Бирюкча, стражник. В подвале Северного крыла их, говорит, полным-полно. И таких, и других разных всяких. Я такие штучки на рубахах умрунов раньше видела нашитыми
Полнó, говоришь, невесело хмыкнула Сенька, подумав о том, что бы это могло значить, и еще раз порадовалась, что в биографии Костея поставлена точка.
Ага уже не так энергично кивнула октябришна: кажется, ей в голову пришла такая же мысль.
А послухай, девка, подал хриплый простуженный голос невысокий мужичок с впалой грудью и лицом то ли смуглым, то ли просто грязным, сидевший ближе всех к Находке. А погаснуть твой светильник может?
Может, дядечка, как не мочь, с готовностью подтвердила молодая колдунья. Сожмете три раза в кулаке и погаснет. А если так его оставить, то он сам потухнет, когда солнце ярче него светить будет. А темно станет снова засветится.
А ежели в воду упадет?
Да ничего ему не станется, дядечка, это же магия, как неразумному дитяте терпеливо стала объяснять она. Хоть молотком по нему стучите, хоть в воду, хоть в кипящее молоко роняйте. Ну, месяца через три, конечно, магия ослабеет, через полгода совсем рассеется, но до этого ему сносу не будет!
Хм Ишь ты завистливо прищурился и поскреб темную от въевшейся подземной грязи щеку мастер рудокопов министр полезных ископаемых. Нам бы в шахту таких, да побольше
Ты бы лучше пожелал, чтоб от этой штуки не свет, а тепло было, пошутил над приятелем мастер-каменотес, теперь министр каменных стройматериалов. А то наши в каменоломнях осенью-зимой намерзнутся лечиться не успевают.
Для тепла-то и я бы своим орлам такой взял вздохнул бывший мастер золотарей и мусорщиков, а сейчас министр канавизации.
Для тепла-то и я бы своим орлам такой взял вздохнул бывший мастер золотарей и мусорщиков, а сейчас министр канавизации.
А нам бы всё равно для свету сподручнее, поддержал рудокопа министр кройки и шитья.
Если бы от нее еще моль разлеталась, хмыкнул молчавший до сих пор министр шкурной промышленности
А деньги, наоборот, слетались, язвительно договорил за него министр ковки и литья. Кончай разговоры, мужики. Утро уж скоро на дворе, скоро вставать пора, а мы еще и не ложились. Завтра договорим. В смысле, уже сегодня, но попозже. Если ваши высочество ничего против не имеют?.. поспешно оглянулся он на лукоморцев.
Наши высочество имеют только «за», широко и заразительно зевнула Серафима, и ее тут же поддержали остальные.
На том первое заседание и закончилось.
Утром ворота царского дворца снова оказались заблокированными.
Серафима окинула прищуренным полусонным взором переминающуюся и перешептывающуюся в нетерпеливом ожидании толпу горожан, в которой количество мешков, авосек, котомок и прочих средств для переноса добра превышало количество человек, по крайней мере, втрое, и философски изрекла в пространство:
Теперь я понимаю, почему все нормальные люди добрые дела предпочитают делать анонимно.
Почему? ускользнул смысл афоризма от Иванушки, не отрывавшего страдальческого взгляда от изможденных голодных лиц за оградой с того момента, как их увидел.
Она странно покосилась на него, ничего не ответила, и дала сигнал стражникам открывать ворота.
Доброе утро, граждане Постола! демонстративно-весело приветствовала она собравшихся.
Здравствуй, царевна-матушка! подобострастно ответствовал ей разноголосый хор.
Рады видеть вас снова здесь, горожане! преувеличенно бодро улыбнулась им она. Вижу, хорошие новости в вашем древнем городе перемещаются быстро!
Толпа посчитала это за шутку и сочла необходимым поскорей заискивающе рассмеяться.
Откровенно говоря, некоторые из нас опасались, что никто не придет сегодня к дворцу, доверительным тоном сообщила царевна, словно продолжала начатый ранее разговор. Но я им всем говорила: «Не выдумывайте, народ Постола не сборище захребетников и бездельников, которые только и ждут, где бы чего на дармовщинку урвать! Они не станут равнодушно смотреть, как погибает их город! Они обязательно предложат свою помощь!» И вот я оказалась права.
Народ Постола смущенно и встревожено запереглядывался, забормотал, закивал, сам не зная чему, а разнокалиберные кошели и сумки как-то сами по себе стыдливо уползли с первого плана за линию статистов.
Сень, ты о чем? шепотом изумился Иван не меньше озадаченных горожан.
О том, о чем мы вчера не успели поговорить, исчерпывающе пояснила она.
Толпа колыхнулась.
Так это мы ведь ничего давешний старик в армяке цвета осеннего болота, стыдливо пряча одной рукой за спиной большущий мешок, развел другой. Мы ведь поработать не отказываемся
Мы ж понимаем, что еда с неба не валится запричитала одна женщина, и тут же, едва не хором, вступили остальные:
И деньги тоже
Так ить ежели б была работа, рази ж мы попрошайничали ходили
Самим душу воротит, ежели по совести-то
Токмо кому мы нужны такие поддержал товарок однорукий бородатый мужичок, оправдываясь и лихорадочно заталкивая кошелку в дырявый карман с таким усилием, что она начинала вылезать сквозь дыру.
Ни два, ни полтора, как говорится пожаловался стоявший с ним рядом кривобокий одноглазый.