В кабинет вторглись, встали у него по бокам и замерли с мечами наголо двое невозмутимых верзил самой разбойничьей наружности.
С-с-с т-т-т р попытался повторить свой призыв Вранеж, но младший парнишка его опередил.
Вот стража, с искренне наигранным недоумением повел он рукой, указывая на верзил. Другой в здании нет. Мы проверили.
А-а-а г-г-где м-м-м
Ваша в надежном месте, поспешил успокоить его маленький наглец. В подвале, за решеткой. Правда, чтобы они там все могли с удобством разместиться, пришлось выпустить настоящих преступников похитителей трех картофелин, сухаря, мешочка крупы и костей, приготовленных на ужин вашим собакам. Но зато им там теперь привольно и уютно сыро, холодно и темно.
Д-да как вы смеете!.. обрел, наконец, дар речи градоначальник. Да я любимый слуга его величества царя Костея!..
А я его почти вдова, любезно улыбнулся малолетний нахал, снял малахай и оказался малолетней нахалкой. Значит, я главнее. Если мы ведем разговор с этих позиций.
А вообще-то мы пришли узнать, почему старики, калеки и беспомощные женщины с маленькими детьми не могут получить в Постоле еду, разобрался со слухом и теперь преисполнился намерений разобраться с вопросами городской экономики второй юноша, суровый и вдумчивый. И, извините, мы не представились когда вошли. Я лукоморский царевич Иван, а это моя супруга Серафима
А твой Костей умер, если тебя это волнует, довершила представление и обзор новостей царевна.
Умер?!.. Но он же бессмертный!..
Никто и не говорит, что это было легко, философски пожала плечами Серафима и медленно наставила на Вранежа палец, словно арбалет, несмотря на то, что на лбу у нее было написано, что ей с детства известно, что тыкать пальцами в градоначальников некультурно.
А, возможно, именно поэтому.
Прохор, Захар его градоначалие желает присоединиться к своим подчиненным в казематах.
Но Серафима непонимающе воззрился на супругу Иванушка, и тут же получил простой ответ:
Умер?!.. Но он же бессмертный!..
Никто и не говорит, что это было легко, философски пожала плечами Серафима и медленно наставила на Вранежа палец, словно арбалет, несмотря на то, что на лбу у нее было написано, что ей с детства известно, что тыкать пальцами в градоначальников некультурно.
А, возможно, именно поэтому.
Прохор, Захар его градоначалие желает присоединиться к своим подчиненным в казематах.
Но Серафима непонимающе воззрился на супругу Иванушка, и тут же получил простой ответ:
Власть переменилась. В смысле, совсем. Вань, ты видел этот город, ты видел этих людей, и ты видел этих зажравшихся мордоворотов. И если у тебя есть другие идеи, мы обсудим их за обедом. Или за ужином.
Иванушка подумал над ее словами, согласно кивнул и ухмыльнулся:
Значит ли это, что поездка домой откладывается?
Боюсь, Иван Симеонович, что именно это это и значит, неожиданно серьезно вздохнула царевна.
Быстрый осмотр продовольственных складов[5] показал, что еды в городе осталось крайне немного, и то если не роскошествовать, а потреблять ее в строго умеренных дозах, только чтобы от смерти.
Что делать будем? хмуро поджав губы, задала вопрос Серафима на пороге последнего склада, в котором были складированы, в основном, пыль и паутина.
Иванушка угрюмо пожал плечами.
Можно послать гонцов домой, пусть снарядят обоз с хлебом и крупой. Только это сколько ж времени уйдет
Времени уйдет о-го-го, согласилась царевна и задумчиво помяла подбородок, потом потерла переносицу, потом поскребла в затылке и это, кажется, помогло.
Идея появилась.
А что, любезный, обратилась она к сторожу, с подозрительным недоумением взирающему на то, как странные вооруженные незнакомцы только что отобрали у него алебарду, гвоздем открыли замок на воротах охраняемого им объекта, погуляли внутри и ничего не украли. Сколько в городе сейчас живет людей?
Да разве это жизнь!.. отчаянно сплюнул он себе под ноги. Придут холода все передохнем, как мухи!
Хорошо, спросим по-другому, терпеливо качнула головой царевна. Когда придут холода, сколько человек передохнут как мухи?
Сторож удивился такой постановке вопроса, открыл и закрыл беззубый рот, сосредоточенно похлопал глазами, выполняя, очевидно, с каждым морганием какое-то арифметическое действие, и, наконец, откашлялся и сообщил:
Дак раньше было тыщ петьдесят. Не меньше. А сейчас тыщ восемь осталось, поди, и то ладно. Кого в армию загребли, кто с голодухи помер, али надорвался в руднике да в кузнях А вы-то хто такие будете? Чево выспрашиваете? Какое вам дело? Сами вы не местные, что ли?
Мы-то? усмехнулась Серафима. Мы ваше временное правительство.
Глаза старика застыли на полумиге и стали медленно расширяться:
Вы чего такого говорите, глупые!.. Вот стража услышит, али доброхот какой донесет и костей ваших не найдут!
Да не бойтесь, дедушка! Ваш Костей Ваших Костей нет, всё правильно Ваш Костей умер. И вы теперь свободные люди, поспешил обрадовать сторожа Иван, но тот почему-то отнюдь не обрадовался.
А хто ж теперь заместо его? вместо радости испугался он. Вранеж, не приведи Господь?
И Вранеж ваш в тюрьме, твердо решил донести все благие вести сразу до отдельно взятого сторожа Иванушка, но и это ожидаемого эффекта не возымело.