Он нас вчера спас, а сегодня мы ему помочь должны, проникновенно заглядывая ему в лицо, пояснил простую в его понимании истину солдат.
Помочь?! прыснул со смеху охотник. Медведю? Это как же? Лечить его, что ли, станешь? Со сломанной лапой он все одно не жилец: не рысь, так волки достанут. Не волки, так куница. Не куница, так лисы на дармовую медвежатинку в лесу желающих много найдется.
А что? отпустил руку проводника и пожал покатыми плечами Кондрат. И стану лечить. Находке отнесу она займется. Он у нее через неделю танцевать будет!
Через неделю не будет, с видом знатока покачала головой царевна, уже решившая для себя судьбу мохнатого больного. Медвежьи отбивные, конечно, дело великое, но и чувство благодарности еще никто не отменял. Чтобы евойного брата танцевать выучить, надо, говорят, полмесяца как минимум. И гармошку.
Ну, если дело только в гармошку упирается, так это не беда, ободряюще улыбаясь, склонился солдат над мишуком и потрепал его по взъерошенному горбатому загривку. Что-нибудь придумаем. А только танцевать он через неделю начнет, вот увидите. Он у нас страсть какой умный. Правда?
И подмигнул медвежонку.
Серафима могла бы поклясться, что тот улыбнулся и подмигнул в ответ обоими глазами.
* * *
Десятилетние, спонсируемые короной изыскания лотранской научно-исследовательской академии показали, что сорок восемь процентов людей просыпаются от крика петуха. Двадцать девять от шума, гама или лая. Десять оттого, что спать в них больше не лезет. Шесть от вопроса преподавателя или начальника, чем они это тут занимаются. Четыре от падения с кровати. Два от ночных кошмаров. Один от звона будильника[18].
Иванушка проснулся оттого, что его мучила совесть. Причем измывалась она над ним особо изощренными способами, показывая во сне все восемь с небольшим тысяч добрых работящих постольцев портных, столяров, воспитателей, кузнецов. И всех с тощими пустыми карманами, печально вопрошающих поочередно и все вместе, не знает ли он, где купить немножко денег.
Где продают, или, предпочтительнее, раздают деньги, он не мог сказать и после пробуждения, даже будучи вооруженным авторитетной «Макроэкономикой», но после тщательного обыска всех уголков памяти[19] он пришел к выводу, что в каждой столице должно быть такое замечательное место, как монетный двор источник всяческих материальных благ.
Каковой идеей он и поспешил удивить Временное правительство Постола, прихватив для убедительности десятикилограммовый трактат.
Но удивился вместо этого сам.
А где все? недоверчиво протирая заспанные очи и широко зевая, оглядывал он пустые скамьи Большого Пурпурного зала заседаний.
Не приходили, коротко ответил Макар, на долю которого как-то невзначай с их первого дня в Постоле выпала роль секретаря, делопроизводителя и адъютанта Ивана.
А-а-а?..
Ничего не передавали.
А-а-а?..
Сейчас пошлю курьера к портным они ближе всех и узнаем.
А. И ко всем остальным тоже!
Недоумевающие министры прибыли через час.
Зачем звал, твое высочество? с порога обеспокоено закидали они Ивана вопросами вместо приветствия. Случилось что?
Н-нет, замотал головой Иванушка. Я думал, это с вами что произошло! Вы же должны были собраться здесь
Зачем? искренне удивился министр водоснабжения, бывший просто главным водовозом еще несколько дней назад.
Управлять государством? предположил Иван.
Опять? с ужасом вытаращили на них глаза мастера. Мы ведь вчера управляли, позавчера управляли
Но это надо делать каждый день!
А работать когда?
Но это тоже работа!
Не-а, хитро, как крестьянин на базаре, которому пытаются продать быка с надувным выменем, покачал головой министр стеклоснабжения, он же мастер-стекольщик. У нас своя работа, а у царей своя. Мы же не заставляем тебя выделывать шкуры или валить лес!
Но я ведь не царь!
А мы тебя выберем.
Царей не выбирают, с философской ноткой покорности судьбе сообщил Иван.
А как тогда они заводятся?
Обычно трон передается по наследству, начал пересказывать главу из другого школьного учебника Иванушка. Но если законных наследников не осталось, то в час горьких испытаний появляется достойный человек, отважный и мудрый, который с мечом в одной руке и с книгой в другой объединит и поведет за собой в сражение или светлое будущее всю нацию
А для чего ему книга? наморщил лоб министр шкурной промышленности.
Э-э-э Чтобы почитать, всё ли он делает правильно? нерешительно предположил лукоморец.
Как ты? невинно уточнил министр теплоснабжения старший лесоруб.
Нет. То есть, да. То есть, нет. Я не про это хотел поговорить!
А про что тогда? разочарованно протянули министры.
Про то, чем ваша работа должна оплачиваться, добрался, наконец, до сути дела и облегченно вздохнул Иван. Я полагаю, у вас в Постоле есть монетный двор?
* * *
Здравствуй, дорогой дневничок. Честно сказать, так чувствую себя последним идиотом, сии дурацкие слова писучи, но ничего не поделаешь. Хотя хотелось бы.
* * *
Здравствуй, дорогой дневничок. Честно сказать, так чувствую себя последним идиотом, сии дурацкие слова писучи, но ничего не поделаешь. Хотя хотелось бы.
Сегодня, после распределения по спискам гильдий привезенного охотниками мяса, мы с царевичем Иваном и министрами, то бишь, мастерами обществ ремесленников, съездили на монетный двор. Двор там был. Монет не было. Значит, название двора произошло от какого-то другого слова. Но зато выяснилось, что для монет нужно золото, серебро или хотя бы медь. Но их там не было тоже. Равно как и нигде в Постоле. Иван предложил чеканить деньги из того, что есть, но министры сказали, что их не делают ни из железа, ни из камня, а больше в царстве Костей нет ничего. Конечно, их можно вырезать из кости, мастера-косторезы еще остались, целых два, и один еще может даже резец в руках держать, но мастера только головами покачали: кому нужны костяные деньги? Вот если бы на них было еще и мясо Тогда Иван сказал, что читал, будто в некоторых странах вместо денег используют ракушки или зерна кофия. На что министры ответили, что ракушек в Постоле еще меньше, чем золота, а если бы у них были зерна кофия, что бы это ни было, то их бы уже давно смололи и испекли из них лепешки.