Уже заговорив, Ллио вспомнил слова Тхар, не слишком лестно отозвавшейся о его деде, и пожалел о своей неосмотрительности. Сам юноша видел деда только однажды, на свадьбе одного из братьев. А в Ночной Заводи - северной столице Лесов - и вовсе ни разу не был.
Миреллин вздохнула:
- С тех пор уже столько воды утекло! Да и мои отношения с отцом никогда не отличались теплотой, а он в моей памяти неразрывно связан с Ночной, - она решительно взмахнула рукой: - Не будем об этом. К ЛЛиору я бы всё равно тебя не отпустила - слишком далеко.
Ллио видел, что мать расстроена, и ласково обнял её. Эльфийка улыбнулась ему и погладила по голове:
- Все мои дети выросли, почти у всех уже своя взрослая жизнь, свои семьи и свои дети. Со мной остался только ты, - она серьёзно посмотрела на него: - Ллио, главное, чтобы вы жили здесь. А так я совсем не против, если ты приведёшь в наш род человеческую девушку…
- Мама! - возмущённо вывернулся из-под её ладони юноша. - Тхар мне… как сестра! Вот! Ты же помнишь, что я тебе рассказывал: когда она сжала мои руки, наша кровь смешалась…
- Светлый Лес! Какой же ты ещё ребёнок! - воскликнула эльфийка и не дала донельзя раздосадованному сыну возразить: - Это не считается! Ведь не были проведены необходимые обряды…
- Ещё как считается! - настоял Ллио. - А если нужны какие-то обряды, так я их проведу!
- Ты хочешь сказать, что с такой теплотой говоришь о девушке, собираешься искать её хоть на краю света, и она тебе всего лишь как сестра? - воскликнула его мать.
- Да! - Ллио вскочил. - Да, потому что я люблю Ллан!
Миреллин замерла на секунду, потом её глаза расширились, отражая пришедшее понимание. Она прижала ладонь ко рту, словно пытаясь спрятать обратно вырвавшиеся ненароком слова, и, с жалостью посмотрев на сына, протянула к нему руки:
- Ллио, прости меня! Я не хотела причинить тебе боль!
Ллио позволил снова усадить себя на диван:
- Мама, Тхар - мой друг, а люблю я Ллан.
- Я так надеялась, что эта рана в твоей душе уже затянулась, - вздохнула печально Миреллин.
- Я её всегда буду любить, - твёрдо сказал Ллио. - Но Тхар… я не могу и не хочу вот так с ней расстаться и забыть. Тем более что им с Тилей необходимо помочь. Поэтому, когда Ванеллириан вернётся, мы поедем их искать.
Миреллин задумалась ненадолго и объявила:
- Дирелл поедет с вами.
- Что?! - подскочил Ллио в ужасе при первом же звуке имени ненавистного зануды - старшего брата, единственного, кроме него, кто ещё не обзавёлся семьёй. - Мам, он же ненавидит людей!
- Ты преувеличиваешь, - сказала эльфийка таким тоном, что Ллио понял обречённо: мать будет настаивать на своём до конца.
Иногда обычно мягкая и ласковая Миреллин "упиралась рогом", как сказала бы Тхар, и наотрез отказывалась менять однажды принятые решения. Ллио ни за что бы не признался, что и сам унаследовал от неё эту черту: достаточно вспомнить, как он не так давно с достойным лучшего применения упорством собрался и покинул Леса.
Но сейчас надежды переупрямить мать не оставалось:
- Дир просто насторожённо относится к людям, - корректно отозвалась о сыне Миреллин. - В основном потому, что никогда не покидал Леса. Так что пришло время ему посмотреть, что там, за границей. И я надеюсь, что его осторожность перевесит бесшабашность Риана и твою доверчивость. Я же беспокоюсь за тебя! - несколько обвиняюще закончила Миреллин.
- Мама, ну со мной же будет сам Ванеллириан Странник, - предпринял Ллио слабую попытку избавиться от навязываемой опеки.
Миреллин неожиданно фыркнула:
- Риан ничуть не изменился за те двадцать лет, что я его не видела - такой же балбес!
- Мама?! - во все глаза уставился на неё Ллио. - Так ты его и раньше знала? Я думал, вы только сейчас познакомились! И вовсе он не балбес!
- Я же была знакома с его кузеном, забыл? - ответила Миреллин. - Риан нас и познакомил. Но мы уже давно не виделись. Так вот, - строго выпрямилась она, - Риан как был легкомысленным авантюристом, так им и остался. И доверить ему моего ребёнка?!
- Мама! - взвыл Ллио.
- Дорогой, тебе только шестнадцать! И потом, для меня ты всегда останешься моим маленьким ребёнком! - нежно сказала Миреллин, умилённо глядя на "дитятко" выше её на полголовы. Ллио ответил ей хмурым обречённым взглядом и сказал:
- И всё же без Дира нам будет лучше. Да и рассказывать ему про Тилю мне что-то не хочется!
- Тогда не рассказывай, - пожала плечами Миреллин. - Я согласна тебя отпустить, но только под присмотром.
Ллио обречённо вздохнул. Что ж, остаётся только надеяться, что друг Ванеллириана, посланный неделю назад с письмом, нашёл усадьбу. И что Тхар ещё не успела оттуда уехать, и дождётся его. Тогда можно будет отправиться прямо туда и избавиться от дорогого братца как можно быстрее. А там они все вместе сядут и подумают, что можно сделать для Тхар с Тилей, да и вдруг двоюродный брат Ванеллириана что-нибудь подскажет?
Но прежде всего, он, конечно, крепко обнимет Тхар. А потом как следует надерёт её маленькие круглые ушки за то, что сбежала, не попрощавшись!
3.
Утро Тхар начиналось тогда, когда ей вздумается. Сегодня она встала рано, хотя и не раньше работников, и решила немного "выгулять" застоявшегося Дружка. Ездить верхом, скажем честно, девушка не умела, поэтому вела под узду довольного таким поворотом дел коня подальше за поля и уже там тренировалась.
- Ууу, какие бока отъел! - пыхтела Тхар, неловко забираясь на лошадь. - Раскормили мы тебя тут!
Девушка ничуть не погрешила против истины: Дружок округлился, похорошел и повеселел. Разумеется, в этом была, прежде всего, заслуга самой Тхар, тщательно ухаживавшей за коняжкой. К тому же, сказывались деревенские корни лошади: Дружок не мог похвастаться гордым изгибом шеи, тонкими бабками и изящной статью, зато он был вынослив, неприхотлив и покладист.
Покладистости немало способствовали морковки, горбушки и прочие вкусности, щедро скармливаемые усадебной детворой. Дружок не походил ни на флегматичных меринов, на которых пахали поля, и которых интересовало только содержимое их кормушки, ни на злобных кусачих жеребцов, оставленных "на развод". Он весело косил чёрным глазом, очень аккуратно брал с руки угощение и ради шутки мог иногда легонько толкнуть в грудь. "Счастливчик" радостно визжал и падал под смех друзей и свой собственный, и Дружок запрокидывал голову и смеялся вместе с ними.
- Этот за корку хлеба за кем угодно пойдёт, - неодобрительно сказал конюх, понаблюдав за поведением хозяйского любимца. Тхар только фыркнула - за то время, что они провели вместе, Дружок не только научился узнавать хозяйку, но и чётко признал её своей единственной и неповторимой. Когда, уже недалеко от усадьбы, на похорошевшего коника позарились воры, тот начал так брыкаться и ржать, что перебудил всю конюшню. А на ней спала не только Тхар, но и застигнутые ливнем ехавшие на ярмарку крестьяне. Незадачливых конокрадов поймали и хорошенько отколотили.
- Так, - Тхар подозрительно покосилась на ставшую ужасно далёкой землю и скомандовала, легонько ударяя носками сапожек в бока коня: - Вперёд!
Дружок мирно потрусил по просёлочной дороге меж полями и лугами к видневшемуся невдалеке леску.
Тхар расслабилась (насколько это было возможно при непрекращающейся тряске) и вполголоса запела (опять же, насколько это было возможно). Вокруг никого не было, и можно было не стесняться. Тхар перебирала отрывки из различных песен, пока не дошла до орочьего гимна - когда у девушки было весёлое и боевое настроение, он всегда приходил ей на ум.
- Мы никогда не умрём! - весело выводила Тхар. - Наша жизнь - в наших детях! Наше будущее - в степи под солнцем! Наша память - в сказаниях и песнях!
Разумеется, на орочьем в целом мирная и жизнерадостная песня звучала устрашающе, и люди считали, что говорится в ней о сражениях и смертях. Но Тхар, хоть и с трудом изъяснялась на орочьем (прежде всего, из-за наличия в языке двух десятков иногда совершенно непохожих друг на друга диалектов), понимала настоящий смысл. Как и большинство песен, эта была о простом человеческом (то есть, простите, орочьем) счастье.
Позитивное настроение не испортила даже промелькнувшая мысль о незабываемом Гарраше. Его испортило появление другого орка, благополучно забытого, но её явно не забывшего: вывернувший из-за пастушьего домика Радег расплылся в радостной улыбке:
- Здравствуй! А я как раз тебя ищу!
- Вот счастье привалило! - буркнула Тхар, разворачивая Дружка. Радег тоже был верхом, но у него был красавец-конь, гордость заводчиков: тут вам и роскошная грива, и королевская стать, и изящные, но сильные ноги…
"Выпендривается", - с неприязнью подумала Тхар. Ей было отлично известно, сколько стоит такой конь, даже если орк растил его с жеребячьего возраста.
- Беру коня, и забудем о поле, - торгашеским тоном предложила она. Радег засмеялся и покачал головой:
- Что угодно, хоть весь мой обоз, только не коня!
"Брехун, - скривилась про себя Тхар. - Такие склонны дарить "все звёзды на небе" или "всё глубокое синее море", лишь бы не разоряться на цветочек девушке. Что совершенно не мешает им к этой девушке подкатывать".
- Жадина, - сказала она вслух, окончательно поворачивая Дружка задом к собеседнику. Тот намёка не понял и пристроился рядом:
- Вовсе нет. Просто я своего Шесха очень люблю - растил его с самого рождения. А за ущерб я уже расплатится с твоей бабушкой. Она мне сказала, где тебя искать.
"Ба-абушка-а-а!" - застонала мысленно Тхар, но от закатывания глаз воздержалась.