Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
* * *
Из последующих сочинений Николая Ложкина, который прожил долгую и бессмысленную жизнь, пристрастился к игре в домино и стал получать персональную пенсию, в отечественной литературе остались письма в различные редакции, чаще всего в журнал "Знание - сила" и "Блокнот агитатора", и сообщения о различных сторонах жизни города Великий Гусляр. Случалось, его корреспонденции вызывали живейший читательский отклик.
Но это все в прошлом. А нынче Ложкин стоял посреди комнаты, положив ладонь на кипу своих произведений, и откашливался, готовясь к тому, чтобы озвучить свое первое желание. Взгляд его был прикован к маленькой золотой рыбке, которая медленно кружилась в медном тазу, ожидая его велений, как робкая девушка ожидает слов от юноши, который вот-вот намеревается сделать ей предложение руки и сердца.
- Желаю! - громко произнес Ложкин. - Желаю иметь однотомное собрание сочинений в кожаном переплете на мелованной бумаге. С золотыми буквами на переплете. Поняла?
- Чего ж непонятного? - сказала рыбка.
Раздалась нежная мелодия, и кипа бумажек исчезла со стола. Вместо нее на столе лежал аккуратный томик с золотым обрезом и золотыми буквами на корешке. Очаровательное произведение переплетного искусства.
Подобно жадному гурману, накинувшемуся на жареного рябчика, Ложкин схватил томик и принялся его листать.
По мере перелистывания он бледнел, краснел и на его лице вырисовывались бурные, обычно скрытые чувства.
Ложкину хотелось показать эту книгу жене, но сперва ее надо было подарить некоторым нужным и приятным людям.
Он кинул взгляд на стол и только тут сообразил, что больше книг нет.
- Ах, - сказал он. - Где книжки?
- Какие книжки? - спросила рыбка.
- Остальные.
- Мне была велена одна книга, - жестко возразила рыбка. - Я ее изготовила. Надеюсь, претензий нет.
- Какая одна! - возмутился Ложкин. - Мечи остальные.
- Какой тираж нужен?
- Такой тираж, чтобы в каждом книжном магазине нашего государства мой однотомник стоял. Где Толстой, там и я, где Шолохов, там и Ложкин!
- Большой тираж, - вздохнула рыбка. - Нелегкое поручение.
- Сделаешь или нет?
- Придется сделать.
- Так давай!
- Все!
- Что все?
- Сделано.
- Где книги?
- В магазинах. Как просил. Во всех книжных магазинах государства, рядом с произведениями Льва Толстого.
- А почему не вижу?
- Так они же в магазинах!
- А мои где? Где моя доля?
- Можете пойти в магазин и купить.
- Не говори глупостей. Что же, я должен собственные книги по магазинам покупать? А ну, чтобы сейчас же на столе было десять моих книг!
- Сейчас, - ответила рыбка.
Она вздохнула.
На столе появилась стопка книг в кожаных переплетах.
- Ну то-то, - утешился Ложкин. - А теперь переходим к следующим желаниям.
- Каким желаниям? - спросила рыбка.
- Моим.
- Любопытно, - сказала рыбка. - И какие же в тебе кипят желания?
- Я намерен вернуть обратно великий могучий Советский Союз не только в гимне, как уже сделано, но и в остальных апсектах.
- Аспектах, - поправила Ложкина рыбка.
- Неважно. Главное, чтобы ликвидировать эту самую демократию и порнографию на экранах телевизоров. Чтобы всех пидарасов в тюрьму упечь, чтобы воспевали, а не злобно критиковали, чтобы восславить партию, которая ведет к горизонтам, чтобы всюду колбаса была по два двадцать и никаких тебе Канарских островов, чтобы…
- Все ясно, Ложкин, - сказала рыбка. - Придется тебе подождать следующего раза.
- Не понял! - прогремел Ложкин.
- А чего тут непонятного, если ты все желания уже заказал и исполнил.
- Ничего подобного! Не жуль, а то задушу! Я у тебя только однотомное сочинение попросил, а все остальное еще впереди.
- Первое желание было - изготовить однотомник.
- Правильно.
- Второе желание - изготовить массовый тираж, чтобы твоя книжка в любом книжном магазине рядом со Львом Толстым стояла.
- Ну уж нет - это то же самое первое желание.
- Обращайтесь в суд, - сказала рыбка. - Даже в Страсбургский по правам человека. Желаний было два.
- Я тебя затаскаю по судам!
- А третьим желанием ты попросил десять книг на этом столе тебе выдать. Вот ты и получил…
- Ни в коем случае! Это было одно желание! Я тебя никуда не выпущу, пока не исполнишь! Какая мерзавка! И я знаю, в чем дело - тебя купили!
- Чего шумишь? - крикнула из кухни жена. - Опять не то пожелал?
- Враги! - откликнулся Ложкин. - Всюду враги. Обманули, ввели в заблуждение. И не удалось мне возродить нашу славную державу!
- Ну вот, а корыто худое, - сказала жена.
- В следующий раз, - откликнулся Ложкин. - Еще не вечер.
Он был историческим оптимистом.
Сунул руку в медный таз, чтобы придушить рыбку, но его опередила большая черная ворона, которая успела снизиться на подоконник, выхватить рыбку клювом и унести в небеса.
- Туда тебе и дорога, провокатор! - крикнул вслед Ложкин.
И уселся листать свой однотомник. Все-таки кое-чего мы добились. А ворона несла рыбку к себе в гнездо, и путь ее лежал через речку. И в тот момент внутренний голос подсказал ей:
- Раскрой клюв, раскрой клюв, раскрой клюв, тебе говорят!
Ворона раскрыла клюв, и рыбка, немного помятая, но здоровая, упала в воду.
* * *
Зоомагазин опустел.
Владельцы рыбок поспешили загадывать желания, а Лена с Олей остались одни. Даже Никодим уехал, а верный Мирослав скрылся с рыбкой.
- Может, Слава будет просить у рыбки моей руки? - спросила Оля.
- Глупости, - возразила Лена. - Зачем ему через рыбку это делать, когда ты ждешь не дождешься, чтобы он напрямки тебя попросил.
- Но ведь не просит, стесняется.
- А может, не хочет?
По этому обмену репликами вы можете понять, что Оля еще наивна и оптимистична, а Лена ни в жизнь, ни в мужчин не верит. Ее молодость миновала, так толком и не начавшись.
- Ты его не знаешь, - сказала Оля. - Он совсем не такой плохой, как тебе кажется.
- Мне не кажется, я знаю, - отозвалась Алена. - Он на Армена пашет. А Армен - нашего магазина крыша. Вот твой Славик и следит, чтобы мы не заработали больше, чем положено.
Это был не первый разговор на эту тему. И развивался он по стандарту.
- Прежде чем Славика обвинять, ты бы о своем Бореньке вспомнила! Сделал тебе ребеночка - и с концами! В восемнадцать будешь ты матерью-одиночкой.
Бывает же такое в жизни: Лена детей терпеть не могла, даже в детстве со сверстниками не играла в песочек. И надо же - стала жертвой нескольких ночей любви. И решила: бог с ним, с Борькой, рожу ребеночка, Борька от меня никуда не денется - женится как миленький, испугается общественного мнения. Алена никому не сказала, что подзалетела, даже от сестры скрыла. И когда уже никаких сомнений не оставалось, то сообщила радостную весть Бореньке, в которого была влюблена, как дикая кошка. Вы не поверите, но Боренька вовсе не обрадовался. И не поспешил жениться на юной возлюбленной. А сказал примерно следующее:
- Учти, денег на аборт у меня нет и не будет. Проси у своей мамаши.
Это был непереносимый удар, потому что и у самой Лены денег не было ни копейки, у нее все Боренька отнимал, чтобы прилично одеться. И у Оли не было, она только что туфли купила фирмы "Габор", а у мамы просить - проще сразу повеситься.
Лена проплакала всю ночь, а потом что сделала? Вы думаете, взяла денег в кассе магазина? Заняла их у друга детства? Ничего подобного. Она пришла к твердому выводу, что Боренька так среагировал на ее слова от свойственного мужикам чувства робости, нерешительности и стеснительности, хотя в том Бореньку обвинить было невозможно. И она стала ждать, когда Боренька придет к ней со словами: "Я все понял! Побежали в ЗАГС. Как мы назовем нашего малыша?" Через два месяца пустого ожидания, когда ни о каком аборте и речи быть не могло, Боренька уехал из Великого Гусляра. На заработки и поиски счастья.
А животик Алены принял такие очертания, что даже мама догадалась: это не избыточный вес.
Пороть Алену было поздно и негигиенично. Дом был залит мамиными слезами, которая всю жизнь пахала, как проклятая, выращивая двух дочек без отца-беглеца, и лишь сестра Оля оставалась спокойной. И знаете, почему? Оля обожает и маленьких, и больших детей. Она мечтала даже пойти после восьмого класса работать уборщицей в детский садик, но там так мало платят, что о туфлях фирмы "Габор", которые Оля тоже любила, нельзя было и подумать. Вот и работали сестрички рядом до этого знаменательного дня и опомнились в пустом магазине с одной рыбкой на двоих.
- У нас три желания, - сказала Оля. - Как будем делить? Я предлагаю по одному желанию личному, а одно общее. Не возражаешь?
- Не верю я в сказки, - ответила Алена.
- А может, тебе загадать колясочку для маленького? - спросила Оля.
Лена отрицательно покачала головой. Она была куда мудрее сестры и понимала, что загадывать колясочку - все равно что колоть паровозом орехи.
- Я подумаю, - сказала Лена, хотя в ее сознании желание уже начало материализоваться.
Вы догадываетесь?
Я тоже догадался с самого начала. Лена решила вернуть себе Бореньку. А почему бы и нет? Но она не спешила говорить об этом вслух. Надо бить наверняка.
- И я пока подумаю, - сказала Оля, но вместо того чтобы просто думать, она достала листок бумаги и принялась записывать в столбик приходящие в голову желания. Как значительные, так и пустяковые.
Столбик у нее получился примерно такой: