Следовательно, непосредственно во время разговора Арктура с Донной их никто не подслушивал. Воспроизведение могло состояться самое раннее на следующий день. Если они обсуждали что-то откровенно нелегальное и контролирующий сотрудник это ловил, могли быть сделаны "отпечатки голоса". Так что им просто требовалось держаться в определенных рамках. В диалоге по-прежнему можно было распознать торчковый сговор. Однако здесь вступала в силу определенная государственная экономия. Не стоило затевать возню с "отпечатками голоса" и отслеживать рядовую нелегальную сделку. В каждый день каждой недели каждого месяца их было хоть пруд пруди, по множеству телефонов-автоматов. И Арктур с Донной это прекрасно знали.
- Как дела? - спросил он.
- Нормально. - Теплый, чуть хрипловатый голос. Затем пауза.
- Как у тебя сегодня с головой?
- Так себе. Типа не на месте. Типа в ауте. - Пауза. - Сегодня перед обедом мой босс меня малость за жопу прихватил. - Донна работала продавщицей в галантерейном магазинчике торговой зоны Гейтсайд в Коста-Месе, к которому она каждое утро подкатывала в своем "эм-джи". - Знаешь, что он мне сказал? Он сказал, что этот седовласый старикан, покупатель хренов, который нас на десять баксов кинул… короче, он сказал, что это я виновата и должна все возместить. У меня из зарплаты вычтут. Вот так я ни за хуй собачий - ой, извини - десяти баксов лишилась. По собственной дурости.
- Слышь, могу я у тебя чего-нибудь поиметь? - спросил Арктур.
Тут она сразу взяла мрачный тон. Как будто ей не особенно и хотелось. Что, понятно, было липой.
- Мм… а сколько тебе нужно? Вообще-то не знаю.
- Десять штук, - сказал он. По их договоренности штукой была сотня; стало быть, выходил запрос на тысячу.
Когда о сделке договаривались через телефон-автомат, хорошей тактикой считалось маскировать крупную сделку мелкой. При таких количествах они могли договариваться сколько угодно, и власти не проявили бы интереса. В ином случае бригады по борьбе с наркотиками днем и ночью шмонали бы дома и квартиры по всем окрестным улицам, хотя и тогда мало чего бы достигли.
- "Десять", - раздраженно повторила Донна.
- Мне правда хреново, - признался Арктур, изображая потребителя. Не торговца. - Расплачусь потом, когда товар получу.
- Вот еще, - без выражения произнесла Донна. - Я тебе даром отдам. Десять. - Теперь она явно задумалась, не торгует ли он. Похоже, решила, что торгует. - Десять. Почему бы и нет? Скажем, денька через три?
- А раньше?
- Товар…
- Ладно, - перебил он.
- Я загляну.
- Когда?
Она прикинула.
- Вечером, часиков в восемь. Слушай, хочу тебе одну книжку показать. Кто-то в магазине оставил, а я взяла. Классная книжка. Там про волков. Знаешь, что волки делают? Когда волк побеждает своего врага, он его не добивает - он на него ссыт. В натуре! Задирает ногу, ссыт на поверженного врага, а потом сваливает. Такие дела. Особенно они за территорию бьются. И за право потрахаться. Врубаешься?
- Я тут давеча тоже кое на кого нассал, - отозвался Арктур.
- Кроме шуток? Каким макаром?
- Метафорически, - уточнил он.
- Не как в сортире?
- Я серьезно, - пробурчал Арктур. - Я им сказал… - Он осекся. Будь я проклят, подумал он. Слишком много болтаю - так и проболтаться недолго. - Эти мудаки, - продолжил он, - такие типа байкеры, врубаешься? Еще вечно у Фостерс-Фриза тусуются. Ехал я себе мимо а они вякнули какую-то похабень. Я тогда развернулся и сказал им типа… - Так сразу ничего такого не придумалось.
- Можешь мне сказать, - ободрила его Донна, - даже если это что-то совсем мохнатое. С этими типа байкерами надо помохнатее, иначе они просто не въедут.
- Я им сказал, - быстро сочинил Арктур, - что скорее сяду на хуй, чем на "харлей".
- Ага, классно.
- Увидимся у меня дома, как ты сказала, - закончил Арктур. - Пока. - Он уже собрался было повесить трубку.
- А можно я возьму с собой книжку про волков и покажу тебе? Ее Конрад Лоренц написал. Там на обороте сказано, что он главный спец по волкам на свете. Да, вот еще что. Ко мне в магазин сегодня твои соседи по дому заходили. Эрни - не помню фамилии - и этот самый Баррис. Искали тебя, если ты вдруг…
- А в чем дело? - спросил Арктур.
- Твой цефалохромоскоп, который тебе в девятьсот долларов обошелся и с которым ты всегда играешься, когда домой приходишь… Эрни и Баррис насчет него что-то болтали. Они сегодня пытались с ним заняться, а он не работал. Ни цвета, ни цефоузоров - вообще ни хрена. Тогда они решили, чтобы Баррис взял свой набор инструментов и отвинтил нижнюю крышку.
- Черт знает что! - возмутился Арктур.
- И они говорят, он весь раздолбан. Раскурочен. Провода обрезаны, и вообще что-то стремное - типа фигня всякая. Коротухи, сломанные детали. Баррис сказал, что попытается…
- Я сейчас же еду домой, - перебил Арктур и повесил трубку.
Моя законная собственность, с горечью подумал он. И этот мудак Баррис с ней химичит. Тут до него вдруг дошло, что прямо сейчас ехать домой он не может. Прямо сейчас, понял Арктур, я должен навестить "Новый Путь" - кое-что там проверить.
Таково было предписание - обязательное для исполнения.
Глава третья
Чарльз Фрек тоже подумывал о том, чтобы навестить "Новый Путь". Слишком уж его шиза Джерри Фабина достала.
Сидя вместе с Джимом Баррисом в третьем кафетерии "Фиддлерс" в Санта-Ане, он мрачно дурачился со своим пончиком в сахарной глазури.
- Это тяжелое решение, - признался Чарльз Фрек. - Ведь там тебе живо ломки организуют. Будут днем и ночью следить, чтобы ты сам себя не угрохал или, к примеру, руку себе не отгрыз - но ни хрена не дадут. Типа - что доктор пропишет. Реланиум там, к примеру.
Хихикая, Баррис изучал свой патти-мелт, который представлял собой имитацию плавленого сыра поверх поддельного мясного фарша на особом органическом хлебце.
- Что это за хлеб такой? - поинтересовался он.
- А ты в меню посмотри, - посоветовал Чарльз Фрек. - Там написано.
- Если ты туда впишешься, - сказал Баррис, - ты испытаешь симптомы, проистекающие от дисфункции основных жидкостей твоего тела, в особенности тех, что находятся в мозгу. Здесь я главным образом имею в виду катехоламины - такие как норадреналин и серотонин. Видишь ли, все это функционирует следующим образом: Вещество С, а по сути вся вызывающая привычку наркота, но Вещество С в первую очередь, так взаимодействует с катехоламинами, что поражение наносится на внутриклеточном уровне. Происходит биологическая противоадаптация, и это в определенном смысле уже навсегда. - Он отхватил приличный кусок от правой половинки своего патти-мелта. - Раньше принято было считать, что такое происходит только при употреблении алкалоидных наркотиков, таких как героин.
- Никогда смэком не ширялся. От него депрессняк.
Очаровательная официанточка с изрядными буферами и светлой шевелюрой подошла к их столику.
- Привет, - прочирикала она. - Все в порядке?
Чарльз Фрек в страхе на нее глазел.
- Вас, часом, не Патти зовут? - поинтересовался у официантки Баррис, жестами показывая Чарльзу Фреку, что это прикольно.
- Нет. - Она ткнула пальчиком в значок с именем аккурат на правом буфере. - Бетти.
Интересно, подумалось Чарльзу Фреку, как у нее левый буфер зовут.
- Официантку, которая прошлый раз нас обслуживала, звали Патти, - объяснил Баррис, бесстыже разглядывая девушку. - Как и вот этот сандвич.
- Та Патти наверняка отличалась от сандвича. И фамилия у нее была не Мелт.
- Все просто супер, - сказал Баррис. У него над головой Чарльз Фрек ясно видел мыслешар, в котором Бетти срывала с себя все шмотки и стонущим голосом умоляла, чтобы ее как следует оттрахали.
- Только не для меня, - возразил Чарльз Фрек. - Столько проблем, сколько у меня, ни у кого нет.
У массы народу проблем куда больше, - мрачным голосом заметил Баррис. - И с каждым днем прибавляет-Ся- Мы живем в мире болезни, и болезнь все прогрессирует. - В мыслешаре у него над головой тоже наблюдался прогресс.
- Не желаете ли заказать десерт? - мило улыбаясь спросила Бетти.
- Типа чего? - с подозрением осведомился Чарльз Фрек.
- У нас есть свежайший клубничный пирог и свежайший персиковый пирог, - с улыбкой сказала Бетти. - Мы их здесь сами печем.
- Нет, не хотим мы никакого десерта, - пробурчал Чарльз Фрек. Официанточка ушла. - Эти фруктовые пироги, - объяснил он Баррису, - только для одиноких старушек годятся.
- Мысль о том, чтобы сдаться на реабилитацию, - заявил Баррис, - определенно внушает тебе опасения. Твой страх представляет собой манифестацию целенаправленных негативных симптомов. В тебе говорит наркотик, стараясь удержать тебя от "Нового Пути" и от того, чтобы ты с него слез. Видишь ли, все симптомы являются целенаправленными - будь то позитивные или негативные.
- Только без бэ, - пробормотал Чарльз Фрек.
- Негативные симптомы проявляются как страстные желания, умышленно генерируемые всем телом, чтобы вынудить его владельца - в данном случае тебя - лихорадочно искать…
- Когда попадаешь в "Новый Путь", - перебил Чарльз Фрек, - тебе там первым делом бен отрезают. Типа как наглядный урок. А потом разбегаются кто куда.
- Дальше идет селезенка, - сказал Баррис.
- Ее что, вырезают… А что она вообще делает, селезенка?
- Помогает тебе пищу переваривать.
- Каким макаром?
- Удаляя из нее целлюлозу.
- Тогда после этого как пить дать…
- Ага, только нецеллюлозную пищу. Никаких там листьев или люцерны.
- И сколько так можно прожить?