Прозоров Александр Дмитриевич - Слово воина стр 22.

Василиск

Когда Олег вышел из ворот города, Глеб Микитич уже ждал его, восседая на лениво прядающем ушами чалом скакуне. В дорогу вместо дорогих и тяжелых одеяний купец облачился в скромную серую войлочную куртку с застежками на плече, тесные шерстяные штаны, сапоги из толстой кожи. Правда, с плащом он все-таки не утерпел и надел валяную сизую, как голубь, епанчу, подбитую по краям лисьим мехом и с золотыми пуговицами. Впрочем, возможно, лисий мех здесь считался чем-то дешевым и простонародным - поскольку на обоих бородатых купеческих телохранителях красовались лисьи треухи с суконным верхом, к которому были пришиты толстые железные пластины. Из доспехов на них имелись еще более толстые, нежели серединская косуха, кожаные куртки, широкие, обитые бронзовыми бляхами ремни. Плащи были серые, украшенные беличьим мехом и беличьими же хвостами, на груди у каждого болтались золотые амулетики в виде молотка с длинной ручкой. Разумеется, все трое были при мечах, но вот щиты на крупах коней болтались только у слуг.

- Утро доброе всей честной компании… - При виде гнедого оседланного коня без седока у Олега засосало под ложечкой, но внешне он постарался сохранить спокойствие: попав в этот мир, рано или поздно, а на лошадь садиться придется. Пешком по русским просторам много не находишь - никаких ног не хватит. Посему ведун с напускным равнодушием перекинул из-за спины щит, повесил его за ременную петлю на луку седла, по другую сторону прицепил заплечную суму, прикрыл глаза, готовясь к решительному поступку, а потом поставил ногу в стремя и, оттолкнувшись от земли, поднялся гнедому на спину. Конь всхрапнул, немного попятился. От неожиданности Середин схватился за поводья, сильно рванул, удерживая равновесие. Скакун жалобно заржал.

- Давненько я верхом не ездил, - оправдывая свою неловкость, пробормотал Олег. - Уже и забыл, как это делается.

Это было истинной правдой. На лошадях Середин действительно не ездил очень давно - с тех самых пор, как его в пятилетнем возрасте покатали на пони в зоопарке. Впрочем, здешние кони ростом от пони отличались не особо: седло находилось на высоте чуть выше пояса, уши - Олегу ниже подбородка. Так что падать, если что, с такого жеребца не смертельно.

- И ты здрав будь, ведун Олег, - с некоторым запозданием кинул толстяк. - Поехали?

- Поехали, - кивнул Середин, старательно вспоминая прочитанные в какой-то из книг правила управления лошадьми: вперед - ткнуть пятками в бока; остановиться - натянуть поводья; поворот - повернуть голову лошади в нужном направлении с помощью поводьев и отпускать их по мере совершения поворота. После скачки - не поить, на отдыхе - отпускать подпруги.

Однако в этот момент случилось то, что заставило ведуна мгновенно забыть про все теоретические познания и предоставить рукам и ногам управляться с новым средством передвижения на уровне интуиции: купец повернул коня, и Олег увидел, что у седла толстяка, покатываясь по выступающему вниз потнику, болтается большая клетка с сидящим внутри… петухом!

- Вот это ква, - изумленно пробормотал Середин. - Я вижу, ты времени зря не терял, Глеб Микитич. Откуда такие познания? Чего ласку не взял?

- Ласки у меня в доме нет, - покосился на ведуна купец. - А петуха просто в курятнике взял.

- Кто же тебе сказал, Глеб Микитич, что василиски петушиного крика боятся? - продолжал расспрашивать Олег. - Вчерась ты этого, как я помню, не знал?

- Мыслишь, ты один такой умный в новгородских землях? - хмыкнул толстяк. - Али боишься, мы с петухом хлеб твой отберем?

- Ну, положим, не так сладок мой хлеб, чтобы я за каждую кроху цеплялся, - улыбнулся Середин. - Однако конкурентов нужно знать в лицо. Откуда секреты василисковы утекли?

- Вещий Аскорун за полгривны кун вечор много чего про тварей сиих порассказал… - признался наконец купец.

- Опять он! - не удержался Середин. - Ну, просто в каждой бочке затычка. Надо будет познакомиться с ним поближе при случае…

- Не стыдно тебе слова такие охульные про волхва нашего говорить! - неожиданно вспылил толстяк, придерживая своего чалого скакуна. - Он служитель богов достойный, за жизнь долгую ни разу себя не опозорил, предсказания его завсегда сбываются. А ты кто таков?!

- Я, - пожал плечами Середин. - Я - всего лишь нищий бродяга с некоторыми навыками владения клинком и заклинанием. Может, раз уж ты теперь человек ученый, без моей помощи обойдешься? Я не гордый, могу хоть сейчас своей дорогой пойти.

- Куда? И откуда? Откуда ты взялся, ведун в странных одеждах? Кто твои мать, отец, в каких землях ты родился?

- Какая тебе разница, купец? Ты мне за родословную платишь или за клинок и голову? Я, что, щенок коккер-спаниеля - предками хвалиться? Коли передумал, так и скажи, плакать не стану. У тебя своя дорога, у меня своя. - Олег с такой силой натянул поводья, что гнедой, жалобно всхлипнув, встал на дыбы, и Середину пришлось, забыв о споре, мертвой хваткой вцепиться в луку седла, чтобы не вылететь в грязь.

- Ты при людях клятву дал, ведун, до торга белоозерского меня с товаром довести, - напомнил толстяк.

- К чему тебе моя клятва, коли тебе вещий Аскорун про василисков вчера все рассказать успел?

- Волхв Аскорун сказывал, что василиск, рождаемый черным петухом, жабой и навозом, боится токмо окрика родительского, петушиного, - покачал головой купец. - И токмо ласка быстрая, с зубами вострыми охотиться на него способна. Но страшен он настолько, что взглядом своим может заставить окаменеть любого приблизившегося человека. А яд в нем так силен, что способен просочиться сквозь оружие и руку поразившего его воина и отравить несчастного насмерть!

- Это все тебе волхв рассказал? - уже в который раз за последние полчаса донельзя изумился Середин.

Легенды про взгляд и яд василиска он слышал не один раз и отлично знал, откуда они пришли - из воспоминаний Плиния Старшего, столкнувшегося с этой тварью в Ливийской пустыне. В короткой схватке римляне потеряли нескольких воинов, один из которых, разрубив василиска мечом, затем тут же отсек себе руку, чтобы яд не успел просочиться через нее в тело. Получается, здешние волхвы знакомы с латинскими источниками?

Хотя, с другой стороны, учитывая географию новгородских торговых связей, тут вполне могли познакомиться со всеми легендами мира, начиная с китайских сказок и заканчивая исландскими сагами. Не говоря уже о том, что, когда кровожадная Римская империя достала всех соседей своими разбоями, самодовольством, развратом и развлечениями вроде гладиаторских боев, именно откуда-то из земель между Уральскими горами и Днепром пришли в Европу закованные в сталь от макушек до конских копыт бородатые катафрактарии и втоптали в грязь голозадые римские легионы. Возвращаясь назад, победители наверняка прихватили с собой не только золото и серебро, но и многочисленные свитки из римских библиотек.

- Так что, - вырвал Олега из глубины размышлений купец, - намерен ты сдержать свою клятву или же, как лживый немец, сбежишь от опасных обещаний?

- Ну, вот еще, - хмыкнул ведун. - Подумаешь, василиск! Я этих тварей перебил столько, что и считать забыл…

Уточнять, что все предыдущие схватки были учебными, с Вороном, Середин, разумеется не стал.

- И не боишься? - Купец повернул коня на дорогу, ткнул пятками бока. - Я ведь, коли встретим тварь эту страшную, тебя вперед пущу. Тебе за то и золото обещано.

- Помилуй, батюшка Глеб Микитич! - На этот раз конягу осадил один из воинов, голубоглазый, с выбивающимися из-под шапки рыжими волосами. - Помилуй, куда же ты нас на смерть верную против этакого чудища ведешь?

- Не будет никакой погибели, - зыркнул глазами в сторону Середина купец. - Сказывал вчера Аскорун, спасет меня от василиска нежить без роду и племени да небо русское. Сами, небось, слышали: роду-племени у ведуна нашего нет. А небо завсегда над нами. Поехали!

Маленький отряд из четырех всадников наконец-то двинулся в путь. По широкой утоптанной дороге обогнул жмущиеся к городским стенам палисады, более далекие предместья, состоящие из небольших избушек, зачастую даже без печей, и маленьких, небрежно огороженных дворов. Похоже, здесь горожане занимались только теми работами, что невозможны в городе: огнеопасным кузнечным или вонючим кожевенным промыслом, огородики держали, изредка - скотину, предпочитая все ценное укрывать за высокими стенами, да и ночевать там. Тянулись эти постройки километра полтора, после чего резко оборвались, сменившись удивительно опрятными березовыми да дубовыми рощицами, высокими осинниками и темными ельниками. Середин заподозрил, что в каждом таком живом укрытии наверняка находится по капищу, но вслух ничего не сказал - какая разница? Хотя, конечно, с оборонительной точки зрения мощные бастионы ощетинившихся пушками монастырей, что вырастут на их месте лет этак через триста-пятьсот, смотреться тут будут куда внушительнее.

Лошади шли размеренным шагом, что не очень сильно усложняло жизнь ведуна. Так, пинался легонько гнедой седлом в задницу, и не более того. Скинуть не пытался, на дыбы не вставал, в стороны с дороги не шарахался. В общем - не путешествие получалось, а сплошное удовольствие.

Дорога отвернула от Волхова и, сузившись почти втрое, погрузилась в тень густого соснового бора. Песок мягко шуршал, вылетая из-под копыт, над головой заливисто пели птицы, по небу лениво ползли рыхлые кучевые облака.