Прозоров Александр Дмитриевич - Слово воина стр 21.

- В Ростов тебе надобно, ведун, - припоминал купец. - Тамошние мужики сказывали, бродит у них каженную зиму чудище. С виду человек, но весь мехом густым порос, что медведь дикий. Людей, скотину не трогает, а погреба зачастую разоряет. Дверь выломает, влезет, брюквы пожрет, что конь некормленый, а потом обратно в чащобу убегает. Токмо летом он спит, никто не видал его летом-то. Али в Белоозере сказывали, рыба-кит у них всплывала. Размером с ладью - ну, как моя. Хвост, спина - все мохом поросло, глаза, что щит варяжский - желтые, и не шевелятся совсем. На отмель она забралась - и ну по песку прыгать. Мох-то поотлетал, а рыба обратно в озеро ушла. Вот куда тебе путь держать надобно, ведун! Где еще слово заветное храниться может, кроме как не в брюхе у рыбы-кита? Вестимо, чудищу лесному слова так не спрятать. Его мужики найти могут да завалить. А рыба-кит сетей не боится, гарпуном ее на глубине не достать…

У лестницы громко хлопнула дверь, послышались торопливые шаги:

- Любовод! Ты здесь, сынок?

- Да, отец, - торопливо отставил кружку с вином молодой купец.

- А, вижу. А гостюшка наш дорогой еще не отъехал?

- Думаю, сегодня уйду, - поднялся с лавки Середин. - Благодарю за гостеприимство, за доброту да ласку, однако пора и честь знать. Дорога зовет.

- Это верно, зовет, - тяжело дыша, кивнул отец Любовода. - Обожди чуток… Сосед мой, Глеб Микитич, следом идет… Ты куда идти собираешься, ведун?

- Туда… - неопределенно махнул рукой Олег.

- А Белоозеро тебе не по пути будет?

- Белоозеро? - Олег переглянулся с Любоводом. - Легко на помине. Даже и не знаю…

Дверь хлопнула снова, и хозяин дома облегченно кивнул:

- Ну, наконец…

В горницу вошел невысокий и очень толстый мужчина, остриженный, как принято говорить, "под горшок", но с окладистой бородой. Подбитый куньим мехом кафтан да шуба, надетая поверх него, несмотря на жару, придавали гостю и вовсе необъятные размеры. Едва добредя до лавки, он тяжело бухнулся на нее, отер шапкой пот.

- Вот, Глеб Микитич, - указал на Середина купец. - Это тот самый ведун, про которого я тебе сказывал. Биться колдовскими способами умеет, слово держит, что замок железный. Храбр, что барсук лесной.

Глеб Микитич неопределенно пыхнул и устало покачал головой.

- Товар сосед мой в Белоозеро отправить хочет, - вместо гостя сообщил купец. - Думаю, надежный охранник ему потребуется. Уж больно нехорошие вещи сказывают про тамошние леса.

- Леса-то ему зачем? - удивился Любовод. - На ладье по Волхову до Ладоги дойдет, по ней на Свирь, от нее по Онеге до Иким-реки, по ней наверх, волоком к Кушто-озеру, с него по Базеге до Белого озера, а оттуда до стольного города всего двадцать верст. Я же, батюшка, там раза три ходил.

- А сколько дней идти-то, посчитал? Опять же, товар у Глеб Микитича не тяжелый, ему ладья ни к чему.

- Самоцветов у меня залежалось изрядно, - наконец-то смог подать голос гость. - Да дорогие, не всякий и возьмет. А тут весть дошла, что князь Белозерский дочь свою замуж за Игоря Ростовского отдает. Гулять собираются славно, князей и бояр созывают со всей Руси.

- Тоже, что ли, погулять хочется? - хмыкнул Любовод.

- Да я бы не прочь, - не стал отнекиваться толстяк. - Но куда пуще хочу самоцветы на торгу выложить. Князьям ведь дариться придется, да отдариваться. Да так, чтобы в грязь лицом не ударить, щедрость свою показать.

- Хорошая мысль, - признал молодой купец.

- Еще бы, - хмыкнул Глеб Микитич. - Да токмо вести добрели до меня не торопясь… Через десять дней свадьба назначена. Стало быть, через пятнадцать гости и вовсе разъезжаться начнут.

- За десять дней не успеть, - покачал головой Любовод. - Ни на ладье не успеть, ни по тракту с обозом. Прямого пути нет, вязи там одна на одной. Через Железный Устюг ехать придется. Там верст сотни три, не менее. Да еще неведомо, проезжие ли дороги будут.

- И обоз вовсе ни к чему, Любовод. - Гость окончательно пришел в себя, надел шапку, расправил плечи. - Мой товар в двух мешках увезти можно. Коню быстрому через холку перебросить, да шпоры хорошие дать. Посему замыслил я с двумя слугами доверенными верхом до Белоозера домчаться. А конному эта дорога за пять-шесть дней и не в тягость.

- Правильно, - оживился молодой купец. - Коли завтра поутру отправиться, то, не поспешая, за два дня до хорошего торга прибыть можно, с гостями первыми. Тут как раз и товар хорошо пойдет, и серебро князья да бояре растратить не успеют.

- Токмо вместе с вестями о торжестве и слухи нехорошие приехали, - добавил хозяин дома. - Сказывают люди, нечисть окрест Меглинского озера последний год расшалилась. А его никаким путем не миновать. Хоть напрямую к Устюгу скачи, хошь через Тверь.

- И чего рассказывают про тамошнюю нечисть? - впервые за все время подал голос Олег.

- Совсем нехорошее сказывали, - покачал головой толстяк. - Баяли, двух мужиков в лесу окаменевшими нашли. Еще было - боярин молодой выехал из леса, коня у крайней избы в Валковой горке привязал, а сам к озеру спустился, в воду этак не торопясь вошел, да и утоп. Девок несколько умом тронулись, два брата друг друга до смерти порезали…

- Вот это ква-а… - покачал головой Середин. - Это верно, в тамошние леса лучше не соваться. Василиск там гуляет, его почерк.

- Первый раз слышу, - почесал в затылке Любовод.

- Значит, повезло, - усмехнулся Олег. - Хотя, конечно, василиск - это редкость. Он рождается раз в тысячу лет - из яйца, отложенного петухом и насиженного жабой.

- Нешто такое бывает? - удивился Глеб Микитич.

- Один раз на тысячу лет всякое может случиться, - пожал плечами ведун. - Беда в том, что высиженная из такого яйца тварь облика не имеет. Мечется, в чужие тела лезет, злится, гадости творит. И нет ей ни жизни, ни смерти.

- Бессмертная, баешь?

- Почти, - рассмеялся ведун. - Убить нельзя - обмануть можно. В тело мыши, например, загнать, в клетку посадить да в море выбросить. Или вовсе в таракана - в бутылку кинуть, и в океан поглубже, чтобы рыбаки случайно не поймали. Василиск - это дух. Но дух гнусный и слабый. Настоящего, чистого, намоленного бога он боится, как огня. И символов, богом освященных, тоже.

- Ну, что я сказывал, сосед? - гордо спросил хозяин дома.

- Дело у меня к тебе есть, ведун… - Гость снова снял шапку и уложил ее себе на колени. - Хочу тебя в охранники взять. Заплачу честь по чести, скупиться не стану. Слуги у меня храбрые, да токмо супротив нечисти меча да храбрости мало. Тут не только клинок - тут слово вещее требуется. Ходил я к волхвам в святилище наше, да нет с них толку. Старые уже все, в седло не поднять. Прямо не знаю, что и станет, как помрут старики-то… - Глеб Микитич укоризненно покачал головой. - Не знаю… Волхвы наши обереги мне наговорить обещались, токмо будет ли польза от них в чужом лесу? А ну, как неверное чего твориться станет - что тогда? Нет, с собой мне колдун хороший нужен, дабы на месте твари черной мог бой дать.

- Я не колдун, - уже в который раз покачал головой Олег. - Я не творю, я просто ведаю про тайное знание.

- Две гривны дам, - пообещал толстяк.

- Пять, - потребовал Любовод. - Две он с меня получил.

- Четыре.

- Пять. Ты же его не просто посевы от мокрухи заговаривать зовешь, ты его смерти в глаза заглянуть подталкиваешь.

- Четыре, и коня со всей упряжью, на котором в Белоозеро поедет, - уступил немного Глеб Микитич. - По рукам?

- По рукам, - не стал тянуть волынку Олег. Почему бы и не сопроводить путников в небольшой прогулке? Все равно определенной цели для похода у него пока еще нет. Придется довериться судьбе и катиться по воле случая.

- Клянешься ли ты довести в целости до Белоозера меня и мой товар? - произнес уже знакомую формулу договора толстяк.

- Клянусь, - кивнул Середин.

- А я клянусь передать тебе на торговой площади Белоозера четыре полные гривны серебра и коня со всей упряжью, на котором ты приедешь туда, - кивнул Глеб Микитич. - Как тебя зовут, воин?

- Олегом кличут, - ответил Середин. - А чаще просто ведуном. Можно и так, и так. Я не в обиде.

- Выезжаем завтра на рассвете, ведун, - согласно кивнул толстяк. - Доспех твой, припасы мои. Жди у нас у лесных ворот. Вот… - Гость поднялся. - Ну, благодарю тебя за помощь, соседушка, и да пребудет с тобою милость богов. Стану молить Сварога, дабы позволил мне ответить тебе тем же, и не единожды.

- Какие счеты между соседями, - развел руками хозяин дома. - Всегда рады.

- В пути пить нельзя, - сказал Любовод, когда они снова остались одни. - А дома - можно. Давай выпьем за то, чтобы боги свели нас в Белоозере еще раз и дали нам на двоих один и долгий путь!

- Наливай, - кивнул Середин. - Все едино, на сегодня у меня никаких планов нет.