* * *
С восходом солнца, заперев дом Ритоса и кузницу, они тронулись в путь. У Джориана на поясе висел меч Рандир, вложенный в ножны, которые он отыскал в комнате кузнеца. Еще он прихватил кинжал работы Ритоса: смертоносное оружие с широким коротким лезвием и специальной защелкой - чтобы вынуть кинжал из ножен, надо было сперва нажать на кнопку. Рукояткой служил незатейливый, без всяких украшений, свинцовый набалдашник. Если бы потребовалось оглушить врага, такой кинжал можно было запросто превратить в удобную дубинку, используя нерасчехленное лезвие как рукоятку.
На плече у Джориана болтался верный лук-самострел, а под рубахой была надета прочная кольчуга, также "позаимствованная" в доме Ритоса. Чувствуя себя силачом, которому ничего не стоит уложить слона ударом кулака, Джориан выпятил могучую грудь и проговорил:
- Придется потягаться с лешими. Может, они не скоро спохватятся, что кузнец запропастился. А пусть бы и так, мне без разницы.
Нагружая пожитками Ритосова ослика, Джориан во все горло распевал по-кортольски бравурную песню.
- Чего распелся? - взъелась Ванора. - Ты своим ревом всех леших в округе всполошишь.
- Я просто счастлив, и все дела. Счастлив, потому как встретил свою единственную любовь.
- Любовь! - презрительно фыркнула Ванора.
- Ты меня что, ни капельки не полюбила? Я вот, красотка, по уши в тебя втрескался. Да и ты, как говорится, отдалась мне безраздельно.
- Чушь собачья! Да мне просто приспичило от долгого воздержания, и вся любовь.
- Но, милка моя...
- Ты меня милкой не милуй! Я не про твою честь. Я всего лишь пьянчужка с ненасытной дыркой - заруби себе на носу.
- Ох, - только и сказал Джориан; приподнятого настроения как не бывало.
- Отвези меня в город да купи приличную одежку, а уж потом, коли охота, говори о любви - останавливать не буду.
Джориан вздохнул, его широкие плечи поникли.
- Ты не ведаешь, что творишь; ты сладкая булочка с медом, ты ничья, я должен тебя заслужить. Какой я дурак, что влюбился, хуже доктора Карадура, который доверился Ритосу. Да ничего не попишешь, провалиться мне на этом месте! Что ж, вознесем молитву Тио - и в путь.
Глава 3
"Серебряный Дракон"
Трактир Рюйса "Серебряный Дракон" притулился на задах Ратуши, в двух шагах от центральной площади города Оттомани. В главной распивочной стояли шесть столов и восемь лавок - по две к столу; сбоку находились две занавешенные ниши, которые служили кабинетами для приема знатных клиентов. Напротив входа располагалась Рюйсова стойка: мраморный прилавок с четырьмя большими отверстиями; каждое было плотно прикрыто круглой деревянной крышкой с ручкой. Изнутри к стойке крепились четыре бочки с дешевым пойлом: пивом, элем, белым и красным вином. Каждой бочке полагался свой черпак. Выпивка сортом повыше, разлитая по бутылкам, выстроилась на полке за спиной трактирщика.
Дверь слева от стойки, если смотреть от входа, вела на кухню; при случае, когда клиент заранее заказывал обед, там стряпала Рюйсова жена. Справа от стойки находилась лестница; по ней можно было подняться в одну общую и три отдельные спальни, которые трактирщик сдавал внаем. Сам Рюйс занимал четвертую. Масляные светильники заливали распивочную мягким желтоватым светом.
Трактирщик был тезкой одного из ксиларских королей - Рюйса Безобразного, однако сам был отнюдь не безобразен: просто малорослый, жилистый, болезненный на вид человечек с редеющей седоватой шевелюрой и мешками под глазами. Облокотясь на стойку, он наблюдал за немногочисленными завсегдатаями. Их было всего пятеро: мало кто из оттоманцев позволял себе засиживаться допоздна перед рабочим днем. Шестой - огромный, толстый, похожий на борова детина, развалясь, сидел в углу.
Дверь распахнулась, и в трактир вошли Джориан с Ванорой. У Джориана, который пять ночей провел в дороге, вид был измученный.
- Вечер добрый, - сказал он, подойдя к стойке. - Я Никко из Кортолии. Доктор Ма... Мабахандула не оставлял для меня весточки?
- Как же, оставлял, конечно, оставлял, - с готовностью отозвался Рюйс. - В аккурат сегодня заходил; зайду, говорит, снова после ужина, да вот не пришел.
- Тогда подождем. Твой мальчишка на заднем дворе обещал присмотреть за нашим ослом.
- Что будете пить?
- Мне эля, - сказал Джориан и вопросительно посмотрел на Ванору.
- Мне красного вина, - проронила та.
- Перекусить не найдется? - спросил Джориан. - Мы идем издалека.
- Есть хлеб, сыр и яблоки. Печь уже прогорела, так что горячего ужина предложить не можем.
- Прекрасно, пусть будут хлеб, сыр и яблоки, - и Джориан повернулся, собираясь усадить Ванору за один из столов.
- Мастер Никко! - сказал Рюйс ему вдогонку. - У тебя есть разрешение на эту висюльку?
И он указал на меч Джориана, который был теперь прикручен к ножнам проволокой. Концы проволоки скрепляла небольшая кожаная печать с двуглавым орлом - символом Оттомани.
- Мне его дали при въезде в город, - демонстрируя лист тростниковой бумаги, ответил Джориан. - Я направляюсь в Виндию.
Среди завсегдатаев выделялись двое мужчин; они выпивали и вполголоса бранились. Джориан с Ванорой ужинали, запивая еду вином, - спешить им было некуда. Другие посетители приходили и уходили, но парочка в углу продолжала спорить.
Время шло, Джориан и Ванора давно уже покончили с едой, а те двое все еще препирались. Один из мужчин в раздражении повысил голос. Через некоторое время он вскочил, перегнулся через лавку и, потрясая кулаком, завопил:
- Ах ты, евнухово отродье, хочешь прикарманить мои комиссионные, да? Ты еще об этом пожалеешь, я никому не позволю так со мной обращаться! В последний раз предупреждаю! Сей же час отдай мою долю, а не то...
- Отгребись, - отозвался сидящий за столом.
Дико взвизгнув, стоящий человек выплеснул в лицо обидчику содержимое своей кружки. Тот, брызжа слюной, попытался вскочить и выхватить нож, но плащ попал под лавку и не пускал. Пока сидящий боролся с плащом, стоящий осыпал его угрозами и оскорблениями. Видя, что назревает потасовка, развалившийся в углу здоровенный верзила бросил на Рюйса вопросительный взгляд. Рюйс кивнул. Верзила с пыхтением встал, сгреб стоящего за грудки, приподнял, прошествовал к выходу и вышвырнул спорщика на улицу. Затем отряхнул руки и, не проронив ни слова, вернулся на место.
Ванора проводила верзилу долгим взглядом и, обращаясь к Джориану, сказала:
- Ума не приложу, как они проморгали, что на твоем мече стоит имя Его Незаконнорож...
- Тихо! Молчи об этом. Как выпадет случай, сразу соскоблю.
Она дала Рюйсу знак принести еще вина и спросила:
- Что за титул такой - Его Незаконнорожденное Высочество? Будто в насмешку. Мне рассказывали про Великого Герцога и Его Незаконнорожденное Высочество, но ни разу не объяснили, что это значит. Который из них правит Оттоманью?
- Они соправители. Когда умирает Великий Герцог, его старший законный сын по оттоманьскому закону наследует титул и становится новым Великим Герцогом и правителем королевства по гражданским делам, а старший незаконный сын того же самого Великого Герцога становится Его Незаконнорожденным Высочеством и главнокомандующим армией. Заметь к тому же, незаконнорожденному нечего и пытаться захватить гражданскую власть - оттоманьцы так чтут закон, что никто просто не пойдет к нему на службу.
- Вот уж потешный способ править страной!
- Оттоманьцы ввели этот обычай давным-давно: боялись, что ежели правитель получит слишком большую власть, подданным житья не будет. Слушай, Ванора, может, не стоит опять напиваться?
- Захочу, так напьюсь. Как ты собираешься спереть этот тримандиламский Ларец?
- Доберемся туда с Карадуром, на месте и решим. План, грубо говоря, такой: я должен подбить клинья к царевне-змее.
- Царевна-змея? Это еще что?
- Бессмертное - а, может, и не бессмертное, но лет ей очень много - существо; днем она прекрасная царевна, ночью - огромная змея. Ежели верить Карадуру, царевна имеет дурную привычку неожиданно превращаться в гада и пожирать бедолаг, которые, ни о чем не подозревая, за ней увиваются, - чем, кстати, должен буду заняться и я.
Ванора грохнула кружкой об стол.
- Значит, ты мне всю дорогу от Ритосова дома про любовь нашептывал, а сам гадал, как бы окрутить эту... эту змеюку? Вот оно как!
- Послушай! У меня же нет выбо...
- Ты не лучше прочих, такой же лживый подонок! Дура я была, что тебя слушала. Прощай! - и Ванора привстала из-за стола.
- Милочка моя, клянусь именем Зеватасовой клячи, я не понимаю, из-за чего сыр-бор! Ты ведь и сама не без греха...
- Я б не шибко возражала, - яростно перебила его Ванора, - ежели б ты поимел настоящую бабу. Но змея! Тьфу! Счастливо оставаться! Вон где мужчина, он-то мне в самый раз!
Она, пошатываясь, пересекла распивочную и уселась на лавку подле развалившегося в своем углу верзилы. Тот приоткрыл свинячьи глазки; толстые губы на обросшем щетиной лице сложились в улыбку. Джориан плелся следом, взывая:
- Прошу тебя, Ванора, будь благоразумна!
- Ой, да придержи язык! Надоел, - она повернулась к вышибале. - Как твое имя, великан?
- М-м? Мое имя?
- Ага, красавчик. Твое имя.
- Босо, сын Трийса. Этот малый к тебе пристает?
- Не хочет неприятностей - отстанет.
- Ты кто будешь, малый? - прорычал Босо, обращаясь к Джориану.
- Никко из Кортолии, ежели интересует. Эта дамочка пришла со мной, но она сама себе хозяйка. Ежели ты ей больше по нраву, я, может, и не одобрю ее вкуса, но выбору мешать не буду.
- Угу, - хрюкнул Босо и снова развалился в углу.
Но Ванору прорвало.