Надо сказать, общение с веселым и открытым всему миру бардом потихоньку оказывало на Тео свое действие. Нет, она не забыла вмиг о своих проблемах, просто стала относиться к ним… проще. Как говаривал тот же Талли: 'Если можешь изменить что-то, делай это, а не можешь - не переживай'.
- О, папочка прочил мне блестящую карьеру в магистрате. Она мне иногда снится…
- Кто? - не поняла Тео.
- Да карьера эта. Как начинаю забывать, что я поэт и музыкант, как начинают ручонки тянуться к деньгам, а мысли - к бесталанным стишкам на заказ - так и снится. Будто я сижу за столом и цифры складываю. Бр-р-р.
Барда передернуло.
- Лучше давай о тебе. Что тебя гнетет?
- Уже не гнетет, - улыбнулась магичка.
- Ну, тогда гнело. Гне… тьфу. Ты меня до припадка доведешь. Ну так?
- Я тебе опишу только пару эпизодов из моей жизни. Вчера я сидела в компании полных придурков, пытаясь понять, как работают их заскорузлые мозги. Потом мне в спину всадили кинжал. Сегодня я ходила в Гнилой квартал, а вечером мне еще раз придется туда сходить - на этот раз с отпиленной головой в мешке. Весело?
- Обхохочешься. - Подтвердил Талли, косясь на подругу. - Я вижу, для поднятия настроения тебе маловато будет пошутить над Риком. Придется по меньшей мере его зарезать и закопать, а потом еще и сплясать на его могиле.
Тео расхохоталась.
- Талли, ты слишком преувеличиваешь мою к нему нелюбовь.
Студенческий квартал, окружающий Университет Сореля, оглушал шумом, запахами и многоцветьем торговых рядов. Тут можно было найти практически все - и даже то, чего нельзя. Например, пару лет назад Тео купила на рынке у какого-то старьевщика подлинник рукописи мага Эльвада, и, буквально через десять минут, у его соседа - артефакт двухсотлетней давности. Талли, однако, не дал ей засмотреться на лавки со старьем, потащил за собой, напевая что-то о том, что они опаздывают. На менял, зазывал и носильщиков он фыркал, правда, зачем-то нырнул в ничем не примечательную лавку, пробормотав 'я на минуточку'; Тео для развлечения поторговалась с продавцом посуды, но покупать ничего не стала. Талли вернулся и впрямь быстро, загадочно улыбаясь.
- Слабительный порошок. Предвосхищая твой вопрос - нет, это не для конкурентов, а для наших старичков, чтобы не мешали нам веселиться после официальной части. А теперь - поспешим.
Архитектор, разрабатывающий планировку университетского городка, был, вероятно, сторонником хаотической теории вселенной. Человек, попавший сюда впервые, мог бы и заблудиться. Здания факультетов были разбросаны вперемешку с служебными помещениями, многие дорожки заканчивались тупиками, а фонтанов было слишком много, даже если предположить, что все учащиеся и профессура - члены секты, практикующей уличное омовение. Впечатление городок производил неизгладимо величественное и сумбурное, но уж никак не бедное. Тут и там были разбиты цветники, дорожки посыпаны гравием, росли фруктовые деревья - словом, главы Университета постарались, чтобы единственное в стране высшее учебное заведение поражало своим красотой и богатством. Откуда появились средства на постройку Университета (и поддержание этого великолепия) - никто толком не знал, хотя слухи ходили самые противоречивые.
По дорожкам гуляли студенты, и по их внешнему виду можно было легко определить, с какого они факультета. Аккуратные медики шагали, не глядя вперед, уткнувшись носами в трактаты; инженеры махали руками, объясняя товарищам принцип действия своего нового изобретения, а поэты и музыканты, в основном, лежали на скамейках, в тенечке - отдыхали после возлияний прошедшего дня. Учащиеся остальных факультетов смотрели на них с привычной завистью - только тем, кто станет бардами и поэтами, разрешалось пить во время учебы, чтобы привыкнуть заранее к возлияниям на пирах, что устраивает знать.
Тео подмигнула статуе Сореля, основателя Университета. Его увековечили в мраморе и установили посреди центральной площади, от которой в разные стороны разбегались дорожки. В жизни профессор был куда менее величествен и куда более ироничен, чем его изобразили в камне.
Здание факультета Искусств можно было опознать по изображению арфы на фронтоне здания. На ступенях у входа расположилась компания подвыпивших молодых людей. Завидев Талли, они приветственно закричали, а один заколотил в пару барабанчиков, висевших на шее.
- Маэстро!
Талли дружелюбно улыбнулся, помахал им рукой, но задерживаться не стал.
Они зашли внутрь. Там творилось настоящее безумие. Откуда-то сверху, словно перекрикивая друг друга, донеслись звуки труб. В нос ударил запах свечей, что жгли ночь напролет, цветов и разлитого вина. Мрачные служанки, подготавливающие факультет к отмечанию годовщины, терли тряпками пол, ругаясь на чем свет стоит - но жизнерадостные студенты только хихикали. Завидев Таллирена, они, все как один, старались протиснуться к нему, не обращая внимания на то, что опрокидывают ведра с грязной водой и задевают метлы. Тео мысленно поблагодарила Талли за то, что он отмахивался ото всех, желающих пообщаться с ним, не то они и до завтра не добрались бы до зала для выступлений, останавливаясь поговорить с каждым. Итак бард оставлял за собой мешанину из возбужденно галдящей молодежи и готовых проклясть все на свете служанок.
- Я не была на 'годовщине' лет пять, и за это время все успели сойти с ума? Где скорбные лица? - возмутилась Тео, но неискренне, она и сама считала, что постные и чинные чтения стихов Баллистера надо бы заменить чем-нибудь посвежее.
- Нет, просто руководство факультета решило приурочить к годовщине смерти конкурс бардов и учредило новый титул - 'Певец преданий'… Или 'Венец песнопений'? Не помню, они, по-моему, так и не решили еще, что выбрать. Словом, вот уже второй год чествование поэта проходит в… оживленной обстановке.
- А ты участвуешь в конкурсе?
- Конечно, участвую! Кстати… я могу показаться тебе занудой, но, все же жаль, что ты мне Гринера не можешь…
- Э, Талли, я как раз хотела тебя попросить.
- О чем?
Мимо по коридору пронеслась ватага смеющихся юнцов, они размахивали лентами и то и дело зажигали 'Изумительные хлопушки Багарта', которые, вообще то подлежали немедленной конфискации стражами порядка, потому что их признали опасными для барабанных перепонок окружающих.
- Бах! Бах! - оглушительно взорвалось прямо над головой у Тео. Она поморщилась.
- Я как раз хотела тебя попросить…
- Бах!
- Чтобы ты, если увидишь его, тут же сообщил мне, ладно?
- Что? - искренне удивился бард. - Неужели он пропал?
- Не то чтобы пропал… - скривилась Тео, незаметным движением руки потушив уже готовую разорваться над ухом хлопушку. Раздался разочарованный возглас одного из студентов: 'Наверное, отсырела', и веселая компания достала из карманов еще не меньше десятка таких же. Но магичка с бардом уже поднимались по лестнице, оставив позади неуемных мальчишек.
- Расскажи мне, что случилось, - попросил Талли.
- Как-нибудь потом, - обещала Тео. - Мы пришли?
Бард торжественно махнул рукой в сторону позолоченных дверей.
- Зал песен!
Внутри собрались барды постарше, но и среди них не было ни одного, кому исполнилось бы больше тридцати. 'Старые развалины' подойдут позже, когда молодежь утихомирится и можно будет, потрясая бородами, рассказать о великой силе искусства. Талли, сочувственно потрепав Тео по плечу, стал протискиваться сквозь толпу к деревянному помосту, установленному посреди большой залы. Он был украшен по бокам лентами и цветами, а в углу стоял стол и несколько стульев - видимо, для членов жюри. Однако сейчас на стульях расселись музыканты, а на столе отплясывали двое юношей, уставив руки в бока и стуча каблуками сапог. Казалось, они соревнуются, только Тео не поняла, в чем. В том, кто проломит ногой стол?
Талли поманил ее за собой, но она лишь ухмыльнулась и осталась стоять в проходе, прислонившись плечом к косяку.
Танцоры тем временем все убыстряли и убыстряли темп, и Тео поняла, что проиграет тот, кто собьется первым. Ритм задавал мальчишка, лупящий по большому барабану палочкой. Магичка пригляделась и узнала танец - 'Медовый танец пчел', который исполняли на Летнем празднике, в Равноденствие. Только вот в оригинале он был гораздо медленнее. Она догадалась, что юноши начали танцевать его как обычно, потом, видимо, посадили одного из учеников стучать в барабан. Для разнообразия Тео стала болеть за темненького, потому что на втором, блондине, был нелепых расцветок камзол; да и устал он больше. И, как выяснилось, не прогадала - светленький замедлил ритм и спрыгнул со стола; победитель, тряхнув черными кудрями, сделал еще несколько торжествующих па.
- Арэль! - завопили барды. Видимо, на танцоров делались ставки, потому что некоторое время зрители были заняты тем, что передавали из рук в руки монетки. Черноволосый танцор спустился со стола, чтобы выпить воды, и туда тут же забрался тот, ради кого Тео и потащилась сюда, хотя с большим удовольствием спала бы сейчас дома.
- Арэль, дружище, ты танцевал, как бог… - Крикнул Рикардо, ухмыляясь, - и, хотя ты увел у меня из-под носа ту пташку, я это забуду, потому что сегодня я выиграл благодаря тебе немало деньжат.
Одет он был так роскошно, словно на него трудилось полчище 'Арэлей', танцующих дни и ночи без продыху, а выигрыши бард клал себе в карман. Богато расшитый, надо сказать, карман.
Рик коротко поклонился, пригладил свои рыжие кудри… и наткнулся взглядом на Тео. Она уже было собралась, изобразив на лице многозначительность, показать глазами на окно, намекая на встречу в садике внизу, за факультетом, как он улыбнулся и объявил: