Корона часто заменяет монарху и красоту жены, и доброту матери... да и вообще - все родственные отношения меняются на этот золотой венец. Но... не хотелось ведь! Хочется-то жить, любить, радоваться, но даже невесту самостоятельно выбрать нельзя.
Грустные размышления оборвал Ваня.
- Давай еще раз поглядим на карту?
- Давай. Сейчас мы направляемся к Нотебургу.
- Он же Орешек.
- Именно. Вообще, это наш город был, так что пора шведам отдать его обратно. Попользовался - свободен.
Ваня поддержал друга залихватским кивком.
- Потом нас ждет Нарва.
- Ревель и Рига. А когда захватим Лифляндию и Эстляндию, можно будет уже и на Выборг пойти.
- И пусть Карл разрывается, воюя на два фронта.
Алексей отбросил с лица золотую прядь.
- Пусть повоюет. У меня, знаешь ли, мечта, присоединить к нам финнов.
- Не слишком ли велик кусок будет?
- В самый раз. Пока в Европе свары - нам милое дело вперед идти.
Ваня пожал плечами.
- Присоединить мало, надобно еще удержать. Отстроиться, закрепиться... где там города можно строить?
- У финнов. Или напротив Ревеля... не знаю пока. Нам этот выход в море как воздух нужен. А шведы... перебьются!
- Если атакуем и все сделаем быстро - шансы у нас весьма неплохие. Есть динамит, есть греческий огонь...
- Для Карла это окажется сюрпризом. Лишь бы у него такового для нас не оказалось, - лицо Алексея заострилось. Сейчас он казался лет на десять старше своего возраста.
Война!
Кто ее считает веселой? Разве только тот, кто там не бывал.
Отговаривать друга Иван и не собирался. Софья быстро приучила их к своему мировоззрению. То есть - если Руси что-то нужно, оно ей и должно принадлежать. А чье оно было до того...
Крым же они взяли! И избавили Русь от такого гнойника, что страшно сказать! Хватит с нас татарских набегов и прочих пакостей от 'добрых соседей'. Натерпелись. Сколько русского не зли, а конец веревочке будет, да такой, что вы ж на ней, гады, и повеситесь!
Теперь надо приобрести выход к северным морям. Сколько можно гнобить торговлю на Руси? Перекупать у купцов задешево, продавать втридорога... перебьются шведы, ой как перебьются! попили русской кровушки?
Хватит!
Армии медленно передвигались по карте.
Кто победит было пока неизвестно, но в одном не сомневались государи.
Лик Европы необратимо изменится.
Лето 1677 года
Воин Афанасьевич честь по чести приветствовал датского принца Георга, раскланялся, проговорил все, что по чину надобно - и с поклоном выслушал ответную речь.
Да, вот так вот.
Датчане сопровождали принцессу до границы, а уж тут, на Руси, он ее обязан встретить да приветить, покамест государь воюет.
А кому ж еще?
Царевнам невместно, царевичи все заняты, Федор в Соловецкий монастырь отпросился съездить, Иван в Португалию собирается, Володя дите пока...
А он все ж таки государев дядька, причем в самом прямом смысле, на тетке государевой женат, дети подрастают, жаль, отец его сорванцов не видит, вот уж кто счастлив был бы.
Приятные мысли о жене оборвались, когда вошла в комнату принцесса. Воин Афанасьевич, хоть и был опытным придворным, а все ж порадовался, что борода, да шапка высокая, да золота много - на первый-то миг оно от лица отвлекает. А на лице том читалась, наверное, жалость.
Ульрика-Элеонора была откровенно некрасива. Костлява, длинноноса, тоща, что та жердь - самым красивым в ее внешности были глаза.
Огромные, ясные, искристые, глубокого темно-серого цвета, они сияли собственным светом доброй души и казались почти черными. И по тому, как говорила она, как двигалась, улыбалась, Воин Афанасьевич распознал в ней умного человека.
А вот сильного ли?
Будет, будет еще время присмотреться, но покамест впечатления сильной и несгибаемой она не производила. А может, оно и к лучшему? Меньше скандалов в семье будет?
Тут мужчина мог только пожать плечами. Алексей Алексеевич умен, да только ведь спать ему с этой девушкой. Со всей ее некрасивостью. И как?
А коли любовница у него заведется? Да еще и детей принесет?
Ох, не хотелось бы. Ни к чему на Руси новые бунты. А ведь всем известно, что за своего ребенка - любая баба зверь, что хочешь сделает и глотку перегрызет. А эта...
Ни единой крамольной мысли не отражалось на лице Воина Афанасьевича, когда тот дарил драгоценные подарки, приглашал дорогих гостей на Русь, извинялся, что государь-де в походе, потому как договоренности с вашим же братом, да-с, его величеством Кристианом, призывают его под знамена...
Уж не обессудьте, гости дорогие, не побрезгуйте нашим гостеприимством...
Все эти игры были хорошо знакомы участникам - и шли, словно по маслу. Все знали свое место и свои роли в пьесе.
Ульрика также разглядывала боярина. И грустно вздыхала про себя.
Не понравилась.
Да, глупой принцессу никто не назвал бы. Она знала, что очень хороши у нее руки и плечи, что у нее густые волосы, но все равно, не будь она королевской дочерью и сестрой, мало бы кто обратил на нее внимание.
Она привыкла и смирилась, будучи неглупой. Но все равно - царапало по сердцу...
А как-то ее еще будущий муж примет? Жениться - одно, а любить? Будет ли у нее хоть иллюзия семьи? Доверия, уважения?
Ульрике было страшновато.
Один Георг был доволен. Ему уже пообещали охоту, подарили сокола, и сейчас они с боярином обсуждали какую-то особо прочную сталь... Мужские игрушки.
***
- Сколько им осталось?
- Дней десять пути.
Ежи Володыевский был спокоен. Ну, турки. И что? Видывали, еще и не таких видывали, и колошматили их в хвост и в гриву, да так, что бежали, тапки теряя. И пяти лет не прошло, как били они это войско на границе Польши. Ян Собесский тоже был спокоен. Чай, на чужой земле воюет, не на своей. А вот кого снедала тревога, так это Леопольда. Император расхаживал по кабинету, как тигр в клетке, блестя глазами.
- Их много, слишком много! Вы справитесь?
- На то божья воля, ваше величество.
А то чья же? Ежи спрятал в усах усмешку.
- Бить будем, постараемся выбить их отсюда, но войск у нас мало, ой, мало.
Леопольд недовольно сморщил нос.
Мало!? И что!? Он и так предоставил всех, кого только можно! Целых десять тысяч человек! Ополченцев еще пять тысяч. Немного, конечно, но сами они пришли не большим числом. А Польшу обороняли - и того у них не было!
- Я приказал рушить дома за чертой города. Вену они взять не должны, но под стенами могут простоять долго. И чем дольше, тем лучше. До зимы, например.
Поляки переглянулись. Да, если турки не взяли бы Вену до зимы, у них начались бы большие проблемы. Все-таки снабжение...
- Народ послушался. Они верят вам, государь.
- Да, мой народ верит мне. Но есть и те, кто не выдержит тягот осады.
- Примерно тысяч шестьдесят, - кивнул герцог Мельфи.
Раймондо Монтекукколи, назначенный недавно военным комендантом Вены, подходил к делу серьезно. Пушки были проверены и пристреляны, пушкарей гоняли в хвост и в гриву, склады спешно заполнялись...
- Я временно переберусь в Линц вместе с беженцами.
Леопольд объявил о своем решении - и ожидаемо увидел на лицах военных облегчение. Все-таки воевать лучше, когда никто высокопоставленный над душой не стоит. Пусть едет.
Леопольд считал так же.
Трусом император не был. Он просто искренне считал, что его жизнь намного ценнее, чем жизни и обычных горожан, и поляков, и русских, да и вообще - кого можно сравнить с ним? Он император! А эти... быдло и есть быдло. Бабы таких еще не одну сотню нарожают, а вот он...
Император - и этим все сказано. Он единственный, уникальный и незаменимый, вот!
Не ожидают же они, что император подвергнет свою жизнь опасности, словно простой солдат? А если с ним что-то случится, кому тогда командовать?
Кто тогда будет принимать решения, на чьи плечи ляжет тяжесть Империи?
У него даже детей покамест нет, дочери не в счет! Жена хоть и беременна, но будет ли сын? И вообще - сделать ребенка мало, надо его еще вырастить императором. А это - время, силы, и конечно, он должен оставаться в живых! Так что самому Леопольду его решение казалось весьма осознанным и взвешенным. А уж что там кто будет о нем думать - солнце не волнует, о чем размышляют червяки.
***
- Сколько ж можно?! Сидим тут, что в клетке!
Девушка, которая расхаживала по комнате, была красива. Синие глаза, темные волосы, впрочем две других ей не уступали. Романовская кровь. Три царевны - Катерина, девятнадцати лет от роду, Мария, семнадцати, и Феодосия - пятнадцати, были хорошими подругами.
- Кать, а что тебя не устраивает? - Мария была более разумна, чем сестра. Вот Катюшка отличалась более импульсивным характером, а Феодосия свой пока вообще еще не проявляла - мала. - Мы не просто так сидим - нас учат, к замужеству готовят...
- Вот! А если я замуж не хочу?!
- А кто тебе мешает? Иди в монастырь, чай, двери не закроют.
Катя топнула ножкой в дорогом сафьяновом башмачке. Жемчуга на нем было нашито столько, что три семьи год кормить хватило бы.
- Машка, ты не понимаешь? Я хочу замуж, но за того, кого сама выберу! А не Сонька! Не Алешка! Вот!
Мария прищурилась.
- Кать, а мы сумеем правильно выбрать?
- А что мы - глупее Соньки? Она, вот, вышла замуж за своего боярина - и живет с ним, не жалуется. Да и тетки...