* * *
Выйдя из кабинета, он чуть не упал в обморок. Воздух словно загустел и перестал наполнять легкие. Но сотник, которого послали проводить его к новому жилищу, не спускал с Сетиса глаз, поэтому он безропотно прошел следом за офицером по лабиринту коридоров и пыльных лестниц, складов, палат и казарм.
- Он что, хочет упрятать меня в тюрьму? - пробормотал Сетис.
- Тюремные камеры двумя этажами ниже. - Сотник остановился, распахнул шаткую кедровую дверь и заглянул внутрь. - Заходи.
Крошечная каморка. Без воздуха. Без света. Жесткая кровать с одним одеялом и потрескавшаяся деревянная миска на столе. Сетис огляделся.
- Так, - сказал он. - Немедленно подметите полы, принесите два ковра, кресло, свежие полотняные простыни, писчие принадлежности, как можно больше ламп. Серебряную чашу, несколько бокалов, две полки для вещей. И пусть у меня убирают каждое утро. Приносите пищу и воду. И чем, черт возьми, здесь пахнет?
- Пачули.
- Это еще что такое?
- Ароматизированное масло. Девушки-рабыни каждый день втирают его в спину принцу Джамилю.
Сетис тихо спросил:
- Его камера рядом с моей?
- Камера! - Сотник хотел было сплюнуть, но удержался. - Скорее, палаты. Драгоценный племянник Императора - самая главная козырная карта в руках Аргелина. Он и его проклятые слоны. Тебе известно, что этих животных считают священными? Если бы Джамиля не держали в заложниках, Император давным-давно сровнял бы Порт с землей.
Сетис кивнул. Не выдержав, рухнул на кровать.
- Пусть из дома принесут все мои вещи, - распорядился он. - Немедленно.
Сотник вышел.
- Еще один писец-выскочка на нашу голову, - проворчал он и на этот раз все-таки сплюнул.
Только теперь Сетис в изнеможении выронил вещевой мешок на пол, закрыл глаза и поплыл по волнам темноты.
Он добился своего.
Проник к Аргелину.
Орфет утверждал, что у него ничего не получится, Шакал высказывал сомнения в том, хватит ли у него духу. Хватило.
Он очутился там, где и хотел быть.
В самом сердце событий.
Он открыл глаза и увидел, что по стене ползет жук. Потом жук нырнул в крохотную трещинку. Перед глазами опять возникли ворота, девушка в черной накидке. Она смотрела на него - изумленно, радостно и одновременно испуганно.
Потом она выскользнула за ворота и ушла не оглядываясь.
- Ох, Мирани, - прошептал он в тишину. - Что же я наделал?
Вторые Врата
Дорога Пепла
На дороге, ведущей в Сады Царицы Дождя, стоят Девять Врат. Так говорят сами себе люди. Каждые врата - это преграда и испытание, опасность и восторг.
По этой дороге могут ходить только мертвые и Бог, она течет и струится, как русло ручья.
Каждый год, в День Скарабея, мою статую и статую Царицы проносят через ворота, по улицам. Вокруг меня людская толпа кишит, как насекомые, плывет, как стая рыб, протягивая ко мне руки.
Я не могу говорить с ними, потому что губы у меня мраморные, но я улыбаюсь им, потому что они такие маленькие и слабые, так многого от меня хотят.
Я что-то чувствую - наверное, страх.
Но разве богам ведом страх?
Она видит солнце под землей
Как ты мог позволить ему это? - накинулась Мирани на Шакала. Радость в ее душе перемешивалась с разочарованием.
- Он сам это придумал, о пресветлая.
- Вечно он выдумывает всякую чушь! - Она в изнеможении села на один из тронов Креона, украшенный, как птица, распростертыми крыльями.
- А что ты подумала, когда увидела его? - с хитрой усмешкой спросил Шакал. - Чем он, по-твоему, занимался?
- Откуда мне знать!
И все-таки она знала. Она гнала от себя эти мысли, но грабитель могил смотрел на нее звериными глазами и улыбался.
- Ты решила, что, наверное, он нас предал. Сдается мне, что за всеми героическими подвигами нашей юной подруги кроется это невысказанное сомнение.
Его голос звучал насмешливо, и она отвернулась.
- Архон! Ты мог бы его остановить!
Алексос возвел из игрушечных кубиков башню головокружительной высоты. Сосредоточенно хмурясь, он водрузил на вершину еще один кирпичик.
- Боги не могут помешать людям делать то, что они хотят, Мирани. И к тому же нам нужен был свой человек по ту сторону.
Сдерживая подступающие слезы, она посмотрела на Орфета. Толстяк склонился к ней. В его ворчливом голосе прозвучала неожиданная доброта.
- Я скажу тебе, девочка, то, чего они не договаривают. Сетис пошел на риск из-за того происшествия со Сферой Тайн.
- Какого происшествия? - Она была озадачена.
- Помнишь тот миг, когда ты впервые дала ее ему в руки? Он рассказал мне это на обратном пути через пустыню, звездной ночью, когда мы оба лежали без сна. Сказал, что очень хотел получить Сферу, жаждал ее, а когда ты ее протянула, с нетерпением выхватил у тебя из рук. И ты это заметила. Потом ему стало стыдно. Он хотел, Мирани, чтобы ты хорошо думала о нем.
Она оцепенела. Креон вложил ей в руки чашку теплого молока, и она выпила его, не ощущая вкуса. В глубине души шевельнулась холодная скорлупка страха. Она прошептала:
- Он погибнет. Аргелин заставит его замолчать.
- А может быть, и нет. - Шакал лениво вытянул ноги на кушетке. Легкий ветерок от его движения опрокинул башню из кубиков. Алексос горестно взвыл; по стенам пробежала легкая дрожь.
Орфет тревожно огляделся.
- Дружище, это ты наделал?
Алексос хмуро взирал на груду кубиков.
- Прости, Орфет. Я больше не буду.
И стал собирать кирпичи. Шакал с толстяком переглянулись. Грабитель осторожно опустил ноги.
- Как я уже сказал, Аргелин хитер. Может, Сетис нужен ему самому. Особенно если он его подозревает. Это все равно, что ходьба по натянутому канату. Но писец сумеет по нему пройти. Сетис - мастер самосохранения.
Он осторожно пригубил Креоново вино и поморщился.
- Теперь расскажите, что здесь происходит. Давно введен комендантский час?
- Два месяца назад. - Мирани крутила в руках чашку. - После смерти Гермии власть Аргелина держится только на страхе. Он уничтожает все изображения Бога и Царицы Дождя, ставит вместо них свои собственные. Он провозгласил себя царем, закрыл все храмы и театры, арестовал тех, кто пытался протестовать. Налоги выросли, купцы держатся подальше от наших краев. Люди злятся, но не осмеливаются сказать ни слова, потому что кругом полно наемников с Севера, а они надменны и жестоки. Были казни, публичные порки, конфискации имущества. Все эти вести мы получали через знакомых Креона - уборщиков, писцов и рабов. Мы с Ретией отваживаемся выходить в Город только после наступления темноты. В Порту слишком опасно. Я там была всего два раза.
- А война? - спросил Орфет.
Мирани пожала плечами.
- Зашла в тупик. Ходят слухи, что императорский флот захватил Каллады, Милос и все острова. - Она на миг подумала об отце и отставила чашку. - Порт в блокаде, оттуда не выходит ни один корабль. Скоро начнется голод.
- Торговля замерла, а ведь надо платить тысячам наемников! - Шакал задумчиво пригубил вино. - Аргелин, наверно, близок к разорению. - Он посмотрел на Креона. - А тем временем во тьме ждет Тень.
- Она ждет всегда. - Альбинос присел на корточки, выставив костлявые колени. - Потому что Тень охраняет гробницы, места упокоения. Да, Аргелин скоро придет сюда.
Орфет угрюмо посмотрел на него над ободом чашки. Он пьет только воду, с мимолетным удивлением заметила Мирани.
- Неужели у него хватит глупости ограбить мертвых?
Шакал снисходительно посмотрел на него.
Креон выдавил свою всегдашнюю кривую усмешку.
- У нас под ногами лежат бессчетные сокровища. Он забыл богов и жаждет только мести. Гнев Архонов не остановит его. - Он искоса бросил взгляд на Алексоса. - Но теперь вернулся мой брат, и Аргелин познает на себе гнев Бога.
- У тебя есть планы, - ровным голосом заметил Шакал.
Креон пожал плечами.
- Я предпринял некоторые… меры предосторожности. Расставил ловушки и западни, вырыл подземные ходы и кое-что построил. Аргелин обнаружит, что главные карты пропали или ведут в никуда. Искатели сокровищ, которые вступят в гробницы, пропадут без вести. По городу уже ходят слухи, что в гробницах рыщет Тень Бога, костлявая и смертоносная.
- А как там река? - вдруг спросил Алексос и выпрямился. Темная челка нависала над глазами. - Моя река! Я же сказал, что верну ее, и вернул!
Креон поглядел на Мирани. Она сказала:
- Аргелин патрулирует берега. Люди берут воду только в разрешенных местах и платят за нее. Строятся какие-то оросительные сооружения, но мы о них ничего не знаем.
Алексос нахмурился.
- Он не имеет права так делать. А мои статуи, Мирани! Такие древние, такая мастерская работа!
Его голос звенел в темном углу Креоновой палаты. Над полом взвились тонкие струйки пыли, что-то соскользнуло и со стуком упало.
- Дружище, - с жаром воскликнул Орфет. - Он за это поплатится.
- Как? - Мирани встала и прошлась по комнате. - Мы ничего не можем сделать против его войска! Здесь нам ничто не грозит, но не дай бог он узнает, что мы живы! И к тому же - куда подевалась Ретия?
- А она может вступить с ним в переговоры? - тихо спросил Шакал.
- Конечно, нет!
- Уж не пошла ли она к нему с каким-нибудь собственным планом?