- Полагаю, его нет в живых, нашего маленького Архона? Ты бы не пришел, если бы дело не выгорело.
- Он мертв. - Ложь легко слетела с губ. Он сам подивился своему ровному голосу.
- А золото?
- Мы ничего не нашли.
- А его волшебный Колодец?
Сетис пожал плечами.
- Мы дошли до Гор. Мальчишка только и думал - как бы поскорее на них забраться. На вершине самой высокой горы мы нашли пещеру, а в ней - лужу с водой. Он заставил нас выпить из нее. Вода была холодная и отдавала металлом. - Он помолчал, потом подошел к незастеленной кушетке и сел, вытянув ноги. Аргелин смотрел на него, но ничего не говорил.
- Той ночью налетела буря. Сгустились тучи, сверкали молнии. Мальчишка плясал и пел под дождем. Считал, видно, что это он сам его вызвал. Побежали ручьи, они наполнили водой сухое русло Драксиса. Вы об этом знаете.
И в тот миг что-то произошло. Всё спокойствие Аргелина разом улетучилось. Сетис торопливо продолжал рассказ:
- На следующий день мы спускались по веревке. Я шел последним. Мальчишка карабкался по отвесному утесу. Он упал - скажем так.
- Ты перерезал веревку?
Сетис горько улыбнулся.
- Вы были правы. Это оказалось легче, чем я думал.
- Не сомневался. Похоже, ты без труда преодолел угрызения совести.
Сохранять улыбку было нелегко. Поэтому он дал ей развеяться.
- Я понял, что у меня нет никакого выбора.
Аргелин не сводил с него глаз. Потом кивнул.
- А остальные?
- Мальчишка откуда-то привел двух человек. Один из них - пьяница, второй - вор. Я оставил их в оазисе Катра.
- Они слишком много знают.
- Они знают, что если раскроют рты, то будут держать ответ перед вами. - Он опять пожал плечами. - Хватит с меня одного убийства. - Он попытался вложить в эти слова как можно больше скрытой муки, подавленных сожалений, чуть-чуть страха.
Наверно, ему это удалось. Аргелин долго всматривался в него, потом взял серебряный кувшин и налил два кубка вина. Протянул один Сетису.
- За смерть Бога.
Сетис взял бокал и, хоть страх пробирал его до костей, уверенно поднял его.
- За смерть Бога.
Вино было кислым и обожгло горло, но он был благодарен за него. Теперь надо разубедить себя в том, что самое страшное позади. Потому что его ждут самые тяжелые испытания.
- Ошибаешься, - говорил ему Аргелин, рассеянно копаясь в папирусных свитках. - Выбор есть всегда. Полагаю, ты уже обнаружил, что твой отец и сестра ускользнули из-под моей… опеки. Ты знаешь, где они?
Как нелегко оказалось не выдать себя! Губы невольно сжались, Сетис процедил:
- Сейчас знаю. А тогда - не знал.
- Расскажи мне, где они.
- У друзей.
Аргелин улыбнулся.
- Какая полезная вещь - друзья. На, получай свою награду. - Он достал свиток, поглядел на ярлык, развернул на столе. Даже отсюда Сетис видел, что папирус испещрен клиновидными значками, среди которых попадаются картуши и сине-золотые иероглифы, обозначающие Бога и Царицу Дождя.
- Если не ошибаюсь, мы говорили о должности квестора. - Аргелин взял со стола перо и обмакнул его в чернила. Взглядом пробежал текст, со злостью вычеркнул священные имена, заменив их собственным. Из-под кончика пера летели чернильные брызги. - Я держу свои слова. Я мог бы убить тебя, но считаю, что ты можешь опять принести пользу. И еще я считаю, что деньги помогают хранить молчание. Еще увидев тебя в первый раз, я сразу понял, что тебя можно купить. - Он даже не пытался скрыть презрение.
Сетис встал, отставил серебряный кубок. Тот звякнул по запачканной инкрустированной столешнице.
- Не хочу я быть квестором, - тихо произнес он.
Перо остановилось на полуслове. Аргелин повернул голову; не успел Сетис и глазом моргнуть, как он уже стоял перед ним с длинным кинжалом в руке.
- Нет… нет, я не о том…
Генерал подошел ближе, поднес кинжал к лицу Сетиса. На бронзовом клинке с зубчатыми краями заплясали блики пламени. Его кончик остановился в дюйме от правого глаза Сетиса.
- Слепой писец никому не нужен, - проговорил Аргелин. Его голос зловеще притих, пальцы, сжимавшие рукоять, побелели.
На миг у Сетиса закружилась голова, земля ушла из-под ног, мир завертелся. Безумие Аргелина звенело в воздухе, как струна, он ощущал на губах его соленый вкус. Оно черным сгустком повисло в воздухе.
И тут с потолка упала одна-единственная капля воды. Она попала генералу на запястье; он вскрикнул и смахнул ее, яростно растер кожу, закричал, глядя в каменные плиты потолка:
- Ты! Опять ты!
Сетис отшатнулся. Аргелин словно не заметил этого, он развернул кинжал острием вверх, будто защищаясь, запрокинул голову.
- Где ты? - рычал он. - Вползаешь украдкой, капаешь, течешь, но я тебя найду. Мое возмездие еще не началось! Ведьма, тварь водяная! Я разобью и сожгу все твои статуи, сотру твое имя с миллионов стел, порву все папирусы, где хоть словом упоминается о тебе! Ты навеки исчезнешь с лица земли! Люди будут получать воду только в дар от меня; она потечет по каналам, проложенным моими рабочими, через насосы и шлюзы, управлять которыми буду я. И никакой Царицы Дождя. - Он опустил кинжал, его голос стих до еле слышного шепота: - На свете есть только один Бог - это я.
Наступило молчание. Из гавани доносился еле слышный перестук молотков.
Лицо Аргелина покрылось потом, стало серым.
В дверях появились сотник и еще три человека. Они в смущении застыли на пороге, обнажив мечи, и обвели комнату быстрыми взглядами.
Сетис отклеился от задней стены.
- Чего тебе? - хрипло спросил Аргелин.
Сотник обливался потом.
- Здесь кричали, господин. Я подумал…
Аргелин гулко, протяжно расхохотался. Казалось, он только что заметил, что его пальцы держат кинжал. Он посмотрел на него и со стуком уронил на крышку стола.
- Пошел вон! Вон!
Сотник бросил мимолетный взгляд на Сетиса. Потом что-то пробормотал, и его люди попятились к двери.
Аргелин провел рукой по бороде. Казалось, ее идеальная ухоженность успокаивает его; он выпил еще один глоток вина и заговорил опять. Его голос был ледяным, как будто ничего не произошло.
- А если не должность квестора, то что?
Сердце у Сетиса все еще колотилось. В горле застрял комок; он проглотил его и выдавил:
- Мне нужны не деньги. А власть.
- Меня шантажом не возьмешь, писец.
- Нет… Я только… - Он пожал плечами, сделал шаг вперед. - Я помогал Алексосу, потому что хотел стать могущественным. Получить власть. Но он был всего лишь мальчишкой, глупым и капризным. Мой отец всегда настаивал, чтобы я поступил на службу к вам, потому что рано или поздно вы непременно станете настоящим властителем Двуземелья. Он был прав. Там, в пустыне, я это понял.
По спине струйками стекал пот. Сетис стиснул кулак, потом разжал.
- Я хочу работать на вас. Лично. Хочу помогать вам править. Вам нужен помощник, сами понимаете - эта бумажная работа отнимает уйму времени. Я не собираюсь провести остаток жизни в гробницах или вытряхивать из старух их жалкие гроши. Я хочу находиться в самом сердце событий.
Молчание.
Не сказал ли он слишком много?
Аргелин постучал пальцем по верхнему лимону в чаше. Тот давно позеленел от плесени.
- В сердце событий? Интересно.
- Вам нужен работоспособный помощник. - Надо говорить напрямик. - В народе зреет мятеж, переговоры с Императором будут сложными. Надо управлять рекой, если вы хотите извлекать из нее прибыль; надо чертить планы, взимать налоги, заключать договора на оросительные работы. Оснащать корабли, нанимать команды. Платить вашим новым наемникам.
- У меня тысячи писцов.
- И все они отчитываются перед вами. Вы тратите время на утомительные, мелкие проблемы. А ведь ваша главная задача - строить флот, крепить оборону. Ваше дело - война. Позвольте, я буду управлять делами вместо вас.
Генерал улыбнулся.
- Говоришь ты соблазнительно, - тихо сказал он. - Но я не так глуп и понимаю, что через несколько лет, окрепнув на взятках, ты станешь влиятелен и опасен. Мне придется то и дело поглядывать на тебя через плечо.
- Я буду хранить вам верность.
- Еще как будешь. Уж я об этом позабочусь. - Он зашагал по комнате. Сетис ждал. Он сделал всё что мог. Еще одно слово, один жест - и чаша переполнится. В горле пересохло, колени подкосились. Страшно захотелось сесть. Но он ждал.
Наконец Аргелин обернулся к нему.
- Согласен. Ты станешь моим личным секретарем. Тебе отведут комнаты здесь, и ты не будешь подчиняться никому, кроме меня. Ты должен быть готов явиться на мой зов в любое время дня и ночи. Однако ты передашь мне свою сестру и отца, и они поселятся в доме, который выберу я. Им не будет дозволено покидать Порт. Если ты предашь меня, они погибнут.
Он подошел к Сетису. Его глаза были холодны, как сталь.
- Я делаю это потому, что считаю - за тобой надо присматривать. Толстого музыканта нет в живых, и девчонки тоже нет, и Архона - по-видимому - тоже. Но остаешься ты.
Сетис пожал плечами.
- Я ни на чьей стороне, только на своей собственной, - напрямик заявил он.
Аргелин приподнял бровь.
- Будем надеяться.