Он испустил дух, наполовину вползши в автобус, поэтому лезвие вошло в него полностью. Я выдернул стилет и втянул его обратно внутрь трости. Потом, ухватившись за край ближайшего сиденья, я поднялся на ногу, стараясь минимально ее напрягать, подскочил к креслу и сел. Я страшно устал, хотя вся потасовка длилась не более двух-трех минут. Наверное, меня одолел адреналин - при его переизбытке я всегда выматываюсь до предела. Все кончилось, и это было хорошо, поскольку ни у Гвен, ни у меня не было патронов, к тому же тот "штыковой прием" я не смог бы использовать дважды: к нему прибегаешь только в том случае, если противник хватается за предохранительное кольцо твоей "палки для ходьбы"…
В вездеходе их было девять, и все они оказались убитыми. Гвен и я уложили пятерых, а остальных прикончили стрелки из гигантского "пончика". У этих четверых зияли совсем другие отверстия на гермошлемах.
Не знаю, скольких я убил в "супериончике", - так как тел они не оставили, а теперь уже скрылись за горизонтом…
Наши собственные потери: четверо. Первым оказался стрелок, сидевший в башенке над водителем. Я вскарабкался наверх и заглянул в люк. При притяжении в одну шестую я смог с такой же легкостью подняться по вертикальной лесенке, как любой другой. Наш стрелок погиб, возможно, от самой первой вспышки. Спал он или бодрствовал в то время? Кто знает, и кто смог бы ему помочь? Он мертв, и все.
Но наша вторая жертва, тетушка Лилибет, не погибла, этому помог Билл. Он догадался приложить к ее костюму две клейкие заплаты и сумел проделать это очень быстро: одну - на левый рукав, другую - на верхнюю часть шлема. Это пресекло утечку воздуха. По истечении шестидесяти секунд, открыв клапан запасного баллончика костюма, он дал ему вновь наполниться воздухом. И тем самым спас тетушке жизнь.
Я впервые убедился, что Билл способен на эффективные действия. Он разобрался, где спрятана сумка с клейкими заплатами - около сиденья водителя - и действовал, как хорошо тренированный аварийщик, не обращая внимания на перестрелку.
Наверное, мне не стоило удивляться, я же знал, что раньше Билл работал на монтаже тяжелых конструкций, а эти работы выполняются в скафандрах, и персонал хорошо обучен и инструктирован. Но одной сноровки мало, нужна еще холодная голова, чтобы быстро сообразить, что к чему, а это важнее тренированности.
Билл показал нам, что сделал, и отнюдь не из желания похвастаться, а чтобы выяснить, какие еще шаги надо предпринять. Спеша заделать дыры в костюме тетушки, он не мог остановить кровотечения из раны в ее руке и не знал, вызвано ли оно ожогом.
Если кровь продолжает течь, то заплату на рукаве следует снять, наложить на рану бандаж и вновь залепить костюм. И проделать все исключительно быстро. А потом, выждав положенное количество секунд, открыть новый резервный баллончик с воздухом.
Человек, особенно больной, выдерживает вакуум в течение весьма малого промежутка времени. Тетушка к тому же была стара и сегодня уже один раз подверглась воздействию вакуума. Может ли она выдержать еще раз?
О том, чтобы открыть шлем, речь и не шла: выстрел задел лишь его вершину, сорвав лоскут, но голову не повредил. Иначе какой же смысл обсуждать, что делать с рукавом костюма?
Гвен прижалась своим шлемом к шлему тетушки Лилибет и сумела спросить ее о руке. Тетушка не знала, кровоточит ли она. Рука онемела, но болела не очень сильно. А те… сумели ли добраться до… До чего? До груза! Гвен уверила ее, что бандиты ни до чего не добрались, ибо все мертвы. По-видимому, это успокоило тетушку. Она сказала:
- Тэдди умеет… водить, - и как бы погрузилась в сон.
Нашей третьей жертвой был один из супругов леди Дайаны. Он погиб. Но вовсе не от руки бандита, а от собственной дурости, ибо собственноручно расстегнул свой скафандр! Очевидно, когда началась перестрелка, он решил достать пистолет и открыл скафандр. Как вы полагаете, можно ли безнаказанно сделать это в условиях вакуума? Расстегнуть скафандр и вновь его застегнуть? Возможно, легендарный Гудини и смог бы. Но этот идиот выпустил весь воздух, пока нащупывал пистолет, вот он и загнулся в вакууме в течение нескольких секунд. Его напарник по супружеству оказался чуточку смышленее. Вместо собственного пистолета он схватил оружие партнера, как только тот испустил дух. Но принять участие в перестрелке не успел, та уже закончилась. Он подбежал ко мне в ту минуту, когда я вскочил на ногу, уже прикончив последнего бандита.
И вдруг этот дебил стал тыкать пистолетом мне в лицо. Я вовсе не хотел ломать ему запястье, а просто постарался разоружить, выбив пистолет из его руки ударом палки. Я схватил пистолет, сунул его за ремень костюма, после чего и плюхнулся на сиденье. Я и не знал, что так его зашиб, думал - он отделается синяком.
Но угрызения совести меня нисколько не мучают. Если не хотите, чтобы вам сломали запястье, не машите пистолетом перед моим лицом. Особенно когда я устал и возбужден.
Взяв себя в руки, я попытался помочь Гвен и Биллу.
Мне невыносимо говорить о нашей четвертой потере: Игоре О'Туле, пяти лет от роду…
Поскольку малыш сидел позади с матерью, его никак не могли убить из вездехода: такой угол прицела невозможен. Его могли застрелить оба стрелка "суперпончика", сидевшие достаточно высоко, чтобы через ветровое стекло попасть в кого-нибудь на задних сиденьях. Скорее всего, это второй стрелок - первый был занят уничтожением соперников в вездеходе. А когда "пончик" повернулся, я увидел, как второй стрелок направил лучевое оружие на наш автобус и как оно вспыхнуло почти одновременно с моим выстрелом, уничтожившим этого стрелка.
Мне кажется, он просто промахнулся. Его мишенью был я, но он ошибся. Можно ли предположить, что кто-то способен целиться в ребенка, в малыша, ясно различимого в глубине автобуса? Но Игоря убила именно та вспышка, которую я увидел.
Если бы не эта смерть, я бы испытывал смешанные чувства к команде "пончика" - ведь без их "помощи" мы бы никак не справились с бандой вездехода. Но тот последний выстрел убедил меня, что это просто две соперничавшие банды, конечной целью которых было ограбление нашего автобуса (по названию "Услышь меня, Иисус!").
И единственное, о чем я пожалел, - это то, что я не смог прикончить четвертого седока в "пончике"!
Но все эти мысли пришли потом. А в тот момент мы видели только мертвого ребенка.
Закончив возиться с тетушкой Лилибет, мы оглядели внутренность автобуса. Екатерина сидела, не шевелясь, бережно поддерживая тело сына. Я лишь со второго взгляда сумел разобраться, что же произошло. Ясно, что если снесена лицевая линза, то ребенок на руках Екатерины не может быть живым. Я запрыгал к ней на одной ноге. Гвен уже была около них, и я остановился за ее спиной.
В эту минуту леди Дайана, схватив меня за рукав, что-то стала говорить. Я приблизил к ней шлем.
- Что вы сказали?
- Я говорю, чтобы вы велели водителю ехать дальше! Вы что, не понимаете английского языка?
Хотелось бы, чтобы это услышала Гвен: ее ответ значительно более впечатлил бы леди и, несомненно, был бы куда "художественнее"! Я же всего лишь сказал ей устало:
- Ох, да заткнитесь вы и сидите на месте, глупая гусыня!
Новой реплики я ждать не стал.
Леди Дайана ринулась вперед, но Билл отбил ее попытку атаковать тетушку Лилибет. Мне это рассказала потом Гвен - я не видел, так как разглядывал останки "консорта", который сам себя прикончил, неосторожно манипулируя скафандром. Тем временем его партнер ("ко-супруг") пытался выхватить из-за моего ремня конфискованный пистолет, вынуждая тем самым схватить его за руку (сломанную). Я не мог ни слышать его визга, ни видеть гримасы боли, но он совершал такие удивительные пассы, что мне показалось - у него агония.
И вот что я могу об этом сказать: не машите пистолетом перед моим лицом. Это пробуждает во мне самое ужасное.
Я вернулся к Гвен и несчастной матери. Коснувшись Гвен шлемом, я спросил:
- Можем ли мы что-нибудь для нее сделать?
- Нет. Ничего, пока не доставим ее в капсулу города. Да и тогда вряд ли.
- А как другие дети?
(Мне казалось, что они плачут, но если этого не слышно и не видно, то что можно сделать?)
- Ричард, я полагаю, лучше всего оставить эту семью в покое. Смотреть за ними, но не навязываться. До тех пор, пока мы не доедем до Конга.
- Да, до Конга… А кто такой Тэдди?
- Кто?
- Тетушка Лилибет сказала "Тэдди может водить".
- Ах да. Наверное, это стрелок в башенке. Ее племянник.
Вот тогда я взобрался по лесенке и осторожно заглянул в башню. Я, увы, предположил правильно - все бандиты убиты, но и наш стрелок - тоже. Тот самый Тэдди.
Спустившись вниз, я прошел вперед, подозвал к себе Гвен и Билла и объявил им, что мы остались без водителя.
- Билл, смог бы ты повести этот автобус? - спросил я.
- Я не умею, сенатор. Вообще впервые в жизни вижу такую штуку.
- Я так и думал… Сам я уже несколько лет не садился за руль, но… господи, Гвен, я же не смогу!
- Тебе что-нибудь мешает, милый?
- Ведь эта штуковина управляется двумя ногами, Гвен, а у меня всего одна… Вторая закинута в багажную сетку над моим сиденьем… Ты сама понимаешь, сейчас ее надеть невозможно, а без нее управлять автобусом нельзя!
Она мягко заметила: