Черт, верно - уже минута с чем-то десятого. Почему не сработал будильник? Ладно, это неважно, у меня пять минут с секундами убедиться, что мы ввели правильную программу посадки. Я включил управление прецессией, собираясь развернуть корабль кормой назад - так садиться легче всего, хотя с тем же успехом я мог спускаться "спиной" вперед. Или повернувшись к Луне боком. Корабль может лететь как угодно, но сопло двигателя должно быть направлено против направления движения, чтобы тормозить при посадке, то есть "назад" для пилота. (Мне больше всего по душе, если горизонт расположен "правильно", когда я пристегнут в кресле; вот почему я предпочел развернуть космокар кормой назад.)
Ощутив, как "вольво" стал разворачиваться, я запросил компьютер, готов ли он начать выполнять программу посадки, пользуясь стандартными командами, перечисленными на прикрепленной к его корпусу табличке.
Он не ответил. Пустой экран. Ни звука.
Я в энергичных выражениях вспомнил предков этого компьютера. Гвен спросила:
- А ты нажал кнопку "исполнять"?
- Разумеется, - буркнул я и нажал ее опять.
Тут же засветился экран, а динамик гаркнул так громко, что у меня заломило зубы:
- Как вы произносите слово "комфорт"? Сегодня каждый мудрый житель Луны - слишком много работающий, перебравший стимуляторов и живущий в постоянном стрессе - произносит его К, О, М, Ф, И, С, то есть "комфис", рекомендованный терапевтами для уменьшения кислотности, против кишечных колик, язвы желудка и просто от боли в животе. "Комфис"! Он способен на большее! Смело положитесь на фирму "Тигровый бальзам", выпускающую КОМФИС! Он способен на большее! Спросите вашего терапевта.
Затем какие-то визгливые недоумки запели о восхитительных достоинствах "комфиса".
- Этот гроб с электроникой не выключается!
- Ударь по нему.
- Чего?
- Врежь ему, Ричард.
Логики в ее совете я не увидел, но поскольку он совпал с моими эмоциональными потребностями, я отвесил компьютеру солидный шлепок. Он продолжал нести всякий бред о достоинствах питьевой соды, которую вам пытались всучить втридорога.
- Милый, его надо стукнуть посильнее. Электрончики - создания пугливые, но смышленые - нужно им показать, кто тут хозяин. Смотри, как это делается.
Гвен врезала компьютеру от души - я даже испугался, что корпус треснет.
И на экране тут же появилось:
К спуску готов. Время ноль = 21-06-17.0
Часы на дисплее показывали 21-05-42.7. У меня осталось ровно столько времени, чтобы успеть бросить взгляд на радарный альтиметр (высота двести девяносто восемь километров, постоянная) и на окошечко допплера, показавшего, что мы произвели ориентацию корабля вдоль линии нашего полета с достаточной точностью… хотя понятия не имею, что я успел бы сделать с ориентацией за оставшиеся у меня секунд десять, окажись она неверной. Наш "вольво" осуществляет прецессию, пользуясь гироскопами, а не маленькими парными ракетными двигателями ориентации. Гироскопы, конечно, дешевле, чем двенадцать двигателей плюс мешанина питающих их трубопроводов, зато работают они медленнее.
Потом все произошло одновременно: часы показали "время ноль", заработал двигатель, вдавив нас в обивку кресел, а на дисплее появилась программа включения тормозных импульсов. В верхней строке значилось:
21-06-17.0 - 19 секунд
21-06-36.0
Душка двигатель проработал ровно девятнадцать секунд и отключился, даже не поперхнувшись.
- Убедился? - спросил Гвен. - Просто с ними надо построже.
- Я не верю в одушевленность предметов.
- Разве? Как же ты тогда управляешься с… Прости, милый. Не бери в голову, Гвен обо всем позаботится.
Капитан Полночь промолчал. Нельзя сказать, чтобы я надулся. Но, черт возьми, анимизм - чистой воды предрассудок. (Только не в отношении оружия.)
Я переключился на тринадцатый канал, подходило время пятого тормозного импульса. Я уже приготовился передать управление диспетчеру из ГКЛ (капитан Шишка), и тут наш ненаглядный электронный идиот очистил свою оперативную память, где сейчас хранилась программа снижения. Таблица тормозных импульсов на дисплее потускнела, задрожала, съежилась в точку и исчезла. Я отчаянно надавил кнопку перезагрузки - никакого результата.
Капитан Полночь, как всегда неустрашимый, сразу понял, что ему делать:
- Гвен! Этот поганец потерял программу!
Гвен перегнулась через меня и влепила компьютеру оплеуху. Таблица, разумеется, не восстановилась - уж если оперативная память накрывается, ее содержимое исчезает навсегда, как лопнувший мыльный пузырь, - зато пошла перезагрузка! Вскоре в левом верхнем углу экрана приглашающе замигал курсор.
- Ты не помнишь время следующего торможения, дорогой? И его длительность?
- В двадцать один сорок семь семнадцать. А длительность, э-э-э… одиннадцать секунд. Да, точно - одиннадцать.
- Сейчас проверю обе цифры. Проведи это торможение вручную, потом дай ему команду заново рассчитать потерянное.
- И то верно, - я ввел команду на торможение. - После этого я уже буду готов передать управление Гонконгу.
- Считай, мы уже выбрались из чащи, дорогой, - одно ручное торможение, а дальше нас посадит диспетчер. Но все же надо заново рассчитать программу посадки - для собственного спокойствия.
Ее слова показались мне оптимистичнее собственных ощущений. Я никак не мог вспомнить, какие у нас должны быть вектор и высота, чтобы передать управление ГКЛ. Но ломать голову времени уже не осталось: приближался момент торможения.
Я ввел исходные данные:
21-47-17.0 - 11 секунд
21-47-28.0
Уставившись на часы, я стал отсчитывать про себя секунды, и через семнадцать секунд после 21–47 надавил кнопку зажигания. Включился двигатель. Я так и не узнал, кто его включил - я или компьютер. Я не снимал пальца с кнопки, продолжая отсчитывать секунды, и, насчитав одиннадцать, отнял палец.
Двигатель не выключился.
(…и никто не узнает, где могилка моя!) Я поковырял кнопку зажигания. Нет, не заело. Тогда я ударил по компьютеру. Двигатель продолжал реветь, вдавливая нас в кресла.
Гвен перегнулась через меня и отключила питание компьютера. Двигатель мгновенно смолк.
Я попытался унять дрожь.
- Спасибо, второй пилот.
- Есть, сэр.
Выглянув в иллюминатор, я решил, что до поверхности гораздо ближе, чем мне бы хотелось, поэтому сразу сверился с радарным альтиметром. Девяносто с чем-то километров - третья цифра непрерывно менялась.
- Гвен, сдается мне, сядем мы не в Гонконге Лунном.
- Мне тоже.
- Так что теперь наша задача - посадить этот металлолом, не разломав его окончательно.
- Согласна, сэр.
- Так где мы сейчас, хотя бы примерно? Вот что мне хотелось бы узнать. На чудеса я не надеюсь.
Поверхность Луны впереди - вернее, позади; мы все еще были ориентированы кормой назад для торможения - выглядела ничуть не привлекательнее обратной стороны. Не очень подходящее местечко для аварийной посадки.
- Нельзя ли развернуться в обратную сторону? - попросила Гвен. - Если увидим "Золотое правило", это поможет нам сориентироваться.
- Хорошо. Посмотрим, смогу ли развернуть корабль.
Я взялся за рукоятку прецессии и начал разворачивать космокар на сто восемьдесят градусов. Когда во время разворота мы на какое-то время снова очутились вниз головой, я заметил, что поверхность ощутимо приблизилась. Наконец, корабль остановился - горизонт тянулся справа налево, а небо оказалось "внизу". Немного неудобно, но… нам так хотелось снова увидеть недавно покинутый дом.
- Ты его видишь?
- Нет, Ричард.
- Он должен быть где-то над горизонтом. Не удивительно, он был весьма далеко, когда мы видели его в последний раз, а последнее торможение подбросило нам свинью. Большую и толстую. Так где мы сейчас находимся?
- Когда мы разворачивались, то пролетели над большим кратером… это Аристотель?
- А не Платон?
- Нет, сэр. Платон западнее нас и все еще в тени. Может, то была неизвестная мне кольцевая гора… но тогда гладкая равнина к югу - очень гладкая равнина - это Аристотель.
- Гвен, мне совершенно все равно, как он называется; мне придется попробовать посадить наш фургон на эту гладкую равнину. На очень гладкую равнину. У тебя нет идеи получше?
- Нет, сэр. Мы падаем. Если мы увеличим скорость и перейдем на круговую орбиту на этой высоте, у нас, скорее всего, не хватит горючего для посадки. Так мне кажется.
Я бросил взгляд на расходомер горючего. Проклятое долгое торможение обошлось мне в немалую долю запаса "дельта V". Выбора уже не осталось.
- Сдается мне, твоя догадка верна - так что будем садиться. Посмотрим, сумеет ли наш дружок рассчитать орбиту параболического спуска с этой высоты - потому что я намерен полностью погасить скорость и попросту свалиться вниз, едва мы окажемся над ровным местом. Что скажешь?
- Гм, надеюсь, у нас хватит горючего.
- Я тоже. Гвен?
- Да, сэр?
- Дорогая девочка, нам было так хорошо вдвоем.
- О Ричард! Да!
- О сэр, кажется, я больше не могу… - послышался сдавленный голос Билла.
Я в этот момент разворачивал корабль для торможения.
- Заткнись, Билл, нам не до тебя!
Альтиметр показывал восемьдесят с чем-то. Интересно, сколько времени уйдет на свободное падение с восьмидесяти километров при одной шестой "g"? Включить, что ли, компьютер да спросить? Или прикинуть в уме? Вдруг этот ненормальный снова врубит двигатель, едва я его включу?