- Да чего там вышибать - просто прекращаем аренду. Завод обратно в казну. Формальный повод: французы не провели обусловленную договором модернизацию станочного парка. Политический повод: в январе этого года на французских верфях заложены две "Симы", - включился в обсуждение Николай. - Лягушатников я возьму на себя. Ох, Серега, ты ж меня без ножа режешь, капитан Кидд чертов!.. Да, а с казенными верфями что станем делать? Прикинь, это ж мне Димку в правительство вводить! Чин ему - не ниже действительного статского, министра отстроить, чтобы не приставал… В натуре, с той поры, как "папенька" пить бросил, я на такие авантюры не подписываюсь! Повлиять на него я, конечно, попробую, но… сам же знаешь, как он к податным сословиям относится…
- Зашибись относится… - усмехнулся я. - Например, есть такой крендель Вышнеградский - министр финансов, по сути премьер…
- Нда… это я погорячился! - рассмеялся Николай. - Уел, старый черт, уел! Но ты не забыл - а на хрена Димычу весь этот геморрой с точки зрения бизнеса? Это же бред полный! Провести строительство новых крытых эллингов, мартенов, перестроить цеха, поменять станочный парк - и это всё за свой счёт!!! А потом отдать в казну? Не наварив бабла путём постройки броненосцев и дредноутов? А если он захочет отбить вложения, то завязнет там лет на "дцать" и по самое не балуйся! Или разорится на хрен на таком "меценатстве". Оно ему надо?
- Нам это надо! Государству это надо! Лучший вариант - поставить Димку наёмным управляющим на время перестройки… Вся модернизация и "капиталка" - за счёт казны.
- Толково… - кажется Николай все-таки проникся идеей.
- А вот в помощь Димке и дадим твоего любимца, да и я еще добавлю…
- Эх, ладно! - Ники махнул рукой. - Батюшка, конечно, рвать и метать будет, но Димке я генеральство вырву. Надо будет - с кровью, но без чина ему никак…
- Генеральство это хорошо! Только на какую должность ты его хочешь посадить?
- А вот это ты сам и придумывай, твоё ведь ведомство, как ты говоришь! Так что жду теперь от тебя плана модернизации и должностных назначений. Пробивать проект через "отца" буду сам. Уже наслышан о ваших баталиях местного значения.
Можно немного расслабиться. Верфями и заводами морского ведомства займётся единственный человек, которому это по силам.
Я улыбнулся и, откинувшись в кресле, положил ногу на ногу.
- Наливай! - эх, печень моя, печень…
Рассказывает Дмитрий Политов (Александр Рукавишников)
Цесаревич прогулял-прогостил у меня целых пять дней, вызвав жуткую ажитацию среди местной публики и глубочайшее удивление среди своих соратников. Первые никак не могли понять - чем наследник российского престола так заинтересовался. Но в целом склонялись к мысли, что цесаревич изучает придуманные мной технические новинки. И отчасти они были правы. Соратники же просто терялись в догадках, почему их патрон вдруг проникся столь глубокими дружескими чувствами к совершенно незнакомому человеку.
Но все хорошее когда-нибудь проходит. Вот и нас растащили опомнившиеся царедворцы, скромно напомнив Николаю, что в России, кроме Нижнего Новгорода существуют и другие города, требующие посещения.
Расстались мы довольно легко - потому как планировали встретиться в Питере уже через неделю. Мне надо было уладить множество дел, а Ники - посетить Владимир и Москву. А запланировали мы общее собрание всех "вселенцев", чтобы познакомиться лично и обсудить глобальные стратегические планы и наши роли в них.
Питер встретил меня и Горегляда промозглой оттепелью, больше подходящей ноябрю, а не январю. По всему маршруту следования от Нижнего до столицы трещали двадцатиградусные морозы, а здесь хлюпал под ногами жидкий снег. Афанасий первый раз был в Санкт-Петербурге. Причем вообще первый раз - в прошлой жизни он тоже не посещал этот город. А я уже много раз бывал здесь по коммерческим делам и с удовольствием показал Горегляду местные достопримечательности, благо располагались они достаточно компактно.
А вечерком мы пошли на жутко конспиративную встречу с коллегами-внедренцами. Первоначально она планировалась в недавно открытом, еще и года не прошло, но уже ставшем модным среди высокопоставленных персон, ресторане "Cubat". Но потом старики-разбойники, Петрович с Альбертычем, решили поиграть в штирлицов и, из соображений секретности, перенесли "тайную вечерю" во дворец Великого Князя Алексея, находящийся на набережной Мойки. Ну, может и к лучшему. Потому как я уже посещал тот французский ресторан в один из прошлых визитов, и мне там не очень понравилось из-за кричащей помпезности и высокомерных гостей. Да и французская кухня мне, в большинстве своем, "не шла".
Для входа на территорию дворца нам были назначены не парадные двери, а парковые ворота. Перед калиткой топтался бородатый привратник, который, поинтересовавшись нашими именами, передал нас стоящему на подхвате атаманцу. Внешнее кольцо охраны состояло из людей генерал-адмирала, а внутреннее - из свиты цесаревича. Атаманец, хоть и видел меня в Нижнем Новгороде, спросил пароль. Я сказал - все тот же, про славянский шкаф. Старательно проговорив отзыв про кровать и тумбочку, казак проводил нас в отдельно стоящее посреди парка строение, то ли оранжерею, то ли зимний сад. В обширном застекленном помещении можно было смело устраивать среди фикусов (а может рододендронов, я не специалист по ботанике) маневры пехотной роты. Но в данный момент там находилось всего три человека. Все они топтались у длинного стола с выпивкой и закуской. Двоих из них я уже знал - Великий князь Павел, реципиент Григория Романова и корнет Лейб-гвардии Гусарского полка фон Шенк, реципиент Дорофеева. А вот третий человек, высокий сутуловатый мужчина лет тридцати пяти, в мундире пехотного капитана, был мне незнаком.
Шенк, увидев нас, радостно заржал, Павел вежливо улыбнулся, а капитан смотрел точно на меня и молчал. И взгляд его был… выжидательным что-ли. Догадка молнией пронеслась в моей голове. Неужели?..
- Деда? - робко спросил я.
Шенк, зараза, заржал еще громче, а капитан шагнул ко мне и крепко обнял.
- Узнал, пострел, узнал… - тиская меня в объятиях, бормотал прямо в ухо мой дед.
Меня даже на слезу пробило, так я обрадовался. Горегляд и Романов тактично отошли в сторону, обмениваясь рукопожатием и формальными приветствиями, рядом балагурил чертов Шенк, а мы с дедом просто стояли и смотрели друг на друга, просто стараясь… узнать? Нет! Скорее заново запомнить… Несколько затянувшуюся сцену встречи прервало появление Николая и высокого бородатого мужика в адмиральском мундире. Если это Сережка Платов в теле великого князя Алексея, то семь пудов мяса августейшая особа еще не нагуляла, остановившись пока на пяти. А такой вес, в сочетании с гвардейским росточком в 185 сантиметров, делал фигуру адмирала скорее худой.
- А вот и мы! - громогласно крикнул с порога Николай. - Здорово, современники!
- И тебе не хворать, - тихо сказал дед. - Это что же ты тут устроил, твое высочество?
- В смысле? - оторопел Ники.
- Тебе, понимаешь, страну доверили, а ты… - дед откровенно прикалывался, и Ники все-таки понял это.
- Э-э-э-э… Владимир Альбертыч, если не ошибаюсь? - улыбнувшись, спросил мой друг.
- Он самый, Олежек, он самый! - тоже улыбнувшись, кивнул дед. - Ну, ладно, раз уж все в сборе, давайте быстренько представим друг другу незнакомцев и к столу!
Мы обменялись приветствиями и рукопожатиями с Николаем и Алексеем и, наконец, шумно расселись за стол.
Альбертыч, негласно взявший на себя обязанности ведущего вечера, жестом предложил разливать. Проигнорировав стоящее в серебряных ведерках шампанское, мы накатили из винных фужеров по "стописят" коньяку, причем Шенк-Дорофеев немедленно отпустил свою дежурную шутку, что "между первой и второй". Мы накатили еще грамм по сто, закусили и… наконец-то расслабились, почувствовав себя среди своих. Шенк даже начал рассказывать какой-то местный анекдот, но по ходу понял, что люди из 21 века его не оценят, и замолчал. Дед виртуозно воспользовался паузой и предложил старожилам кратенько доложить об успехах за три с половиной прошедших года.
Первым встал со своего места я. Мне было чем похвастаться перед коллегами. Все-таки не шутка - за короткое время создать на пустом месте металлургический комбинат. Сейчас Стальград был лидером России по выпуску подшипников, колесных пар для вагонов, кровельного железа, рельсов, металлопроката, стальных труб, судовых паровых машин. А сельскохозяйственным агрегатам, вроде сеялок и жаток, вообще не было аналогов в нашей стране. Такая же ситуация была с производством, хоть пока и небольшим, оптического стекла. А выпускаемым нами двигателям внутреннего сгорания, металлообрабатывающим станкам с электроприводом, пневматическим шинам для конных колясок и велосипедов не было аналогов в мире!
Кроме еще не пошедшего в серию автомобиля, на заводе выпускали четыре вида конных экипажей: от ландо и фаэтона до коляски-тачанки. Три типа велосипедов, два городских - мужской и дамский, и особо крепкий - для бездорожья.
Швейные машинки с ножным и ручным приводом, арифмометры, печатные машинки, механические замки, врезные и навесные, керосиновые и карбидные лампы, примусы. Гвозди, болты, винты, шурупы, гайки - мы продавали эти изделия уже не сотнями, а тысячами тонн! В срочном порядке пришлось вводить стандартизацию - теперь гвозди шли 24 типоразмеров, а для винтовых изделий взяли метрическую систему. Огромным спросом пользовались лезвия кос и лемехи для плугов, которые мы делали из высокоуглеродистой стали.