Плавающая в воде шашка оранжевого дыма испустила дух, и я принялся рыться в шлюпочном контейнере. Ракета осталась всего одна, и торопиться с ней не стоит - пока еще этажерка смотается до своих...
Благо, лететь недалеко: если мне не изменяет память, русские авиаматки во время Первой Мировой спускали гидропланы на воду милях в двадцати от цели - моторы "Гном-Моносупап" отличались весьма капризным нравом, да и запас топлива у "пятерок" ограничен. Нет, гостей надо ждать часа через полтора-два, не позже.
Я помотал головой, отгоняя неуместные фантазии. Перегрелся на солнышке? Кстати, вариант - жарит вовсю, а замотать голову хотя бы тряпкой я не додумался.
Рассуждаем здраво. Какие еще авиаматки? Скорее уж пароходофрегат, ведь "Пробой" был настроен на 1854-й. Но, чтобы гидросамолет времен Первой Мировой? Да, он выглядит, как мечта исторического реконструктора, но... неоткуда ему взяться, неоткуда! А значит, это просто творение одержимого историей самодельщика, и нахожусь я в своем родном двадцать первом веке, и никак иначе! Аутентичность в мелочах - это, конечно, круто, но без нормальных средств связи его в полет не выпустят, с правилами авиационной безопасности шутки плохи.
"...а вот на аэропланах Великой Войны радиосвязи не было - во всяком случае, на русских летающих лодках..."
Да нет, бред. Полный. Какая Первая Мировая... а что до урагана, то это хитрая атмосферная аномалия, вызванная нештатной работой "Пробоя". М-5 - банальный, хоть и весьма убедительный, новодел, и пилот в этот момент наверняка вызывает МЧС-ников или погранцов.
Но, с другой стороны, касторка... и солнце по-летнему высоко...
Я выпрямился так резко, что мой обломок кораблекрушения качнулся, и я чуть не свалился с банки. Нет, ну как можно быть таким идиотом? Снова забыл о рации! Проще простого - связаться с этими "авиаторами" и прояснить ситуацию, пока мозги окончательно не вскипели!
IV
В открытом море
Гидрокрейсер "Алмаз"
лейтенант Реймонд фон Эссен
На полубаке "Алмаза" стучали молотки и визжала ножовка; матросы спешно заканчивали дополнительный пандус на полубаке. Эссен критически обозрел сооружение, вздохнул и отвернулся. А что остается? Гидрокрейсер изначально приспособлен к тому, чтобы нести четыре М-5; теперь предстояло впихнуть шесть, не считая обломков аппарата Корниловича. Вон они, под брезентом, позади передней трубы и местные механики бродят вокруг неостывшего трупа, прикидывая - что бы оттяпать? Нет, судари мои, так не пойдет!
- Рубахин, ко мне!
Рубахин - моторист мичмана Цивинского, пилота с "Алмаза" - обернулся, увидел фон Эссена, и физиономия его немедленно сделалась благостной. И лживой - небось думает, подлец, что новое начальство не в курсе, кто уже успел вывинтить клапана из трех цилиндров...
- Отставить мародерство! Еще раз увижу - настоишься под винтовкой!
Ставить моториста на ют, с винтовкой и ранцем - обычное флотское наказание за мелкие провинности - дело, конечно, неслыханное. Эта публика - белая кость; на них глядят с уважением, почтительно обращаются по имени отчеству. Еще бы - авиаторы! Мотористам не раз приходилось подменять в полетах наблюдателей, а уж капризную механику гидропланов они знали на "ять".
- Так точно вашбродие! - и, тоном ниже: - Я ж тока тягу снять хотел, от высотного руля! На "девятке" начисто перетерлась, того гляди, лопнет. А нам летать - куда ж оно годится?
Вот как ты будешь на него сердиться? Моторист носится с аппаратом как с родным дитем: недоест-недоспит, стырит, выменяет, а "девятку" обиходит в лучшем виде. И правильно, только так и надо.
- Ты, Рубахин, зубы-то мне не заговаривай! Тяга у него... Надо чего - пиши рапортичку, а руками лезть не моги! Ступай прочь, чтобы я тебя тут боле не видел!
С этой публикой ухо востро: стоит отвернуться, они и исправную машину по винтику растащат. Куркули.
***
Внизу, у борта застреляло, зафыркало. Летающая лодка с номером 32 развернулась против ветра и бодро пошла на взлет.
"Осмотрите парусник, и, если надо, наведете на него "Заветного", - напутствовал Марченко фон Эссен. - Они к тому времени уже выловят нашего крестника. Вымпел - дело ненадежное, поди, попади им на узкий миноносец! А вы, дюша мой, пролетите пониже, крыльями помашите, курс покажите ракетой. С "Алмаза" отстучат по беспроволочному телеграфу - миноносники сбегают, угля у них много. Да и турка под завязку, забункеруемся, если что..."
Лейтенант проводил аппарат взглядом и задумался. Что-то грызло его изнутри. Непросто, ох, непросто придется в ближайшие несколько часов! Половина гидропланов - инвалиды. Его собственный стоит без мотора; у М-5 лейтенанта Качинского треснул форштевень и дыра в фанерном днище, гидроплан с номером "17" ждет замены плоскостей. В строю только три машины, и одна из них только что ушла к горизонту. Который что-то слишком быстро затягивает облаками...
- Рубахин, где ты там?
Моторист нарисовался подозрительно быстро. Карман галифе - щегольских, дорогой английской ткани, подшитых на заду кожей, - подозрительно оттопыривался. "Непременно ждал, когда я уйду, чтобы свинтить тягу..."
- Давай, бери двоих в помощь, и снимайте с этой развалюхи плоскости. Будем ставить на "семнадцатый". Лично отвечаешь - и шевелись, чтобы к восьмой склянке все было в лучшем виде. Сам полетишь со мной, обкатывать. ежели что - вместе искупаемся!
Довольный Рубахин проорал "Есть, вашбродь! - откозырял и метнулся на корму. Ключ при этом выскочил у него из кармана галифе и с лязгом запрыгал по палубе. Моторист рыбкой метнулся вслед и едва успел подхватить инструмент у самого борта.
"Вишь, шельмец... а ничего, ловок! Справится."
Надо поискать Корниловича, подумал Эссен. Хватит посыпать голову пеплом, пусть принимает аппарат Качинского. Трещины механики заделают быстро, и к утру, даст Бог, в строю будет пять гидропланов.
ГЛАВА ПЯТАЯ
I
В открытом море,
ПСКР "Адамант"
майор ФСБ Андрей Митин
Субмарина ползла еле-еле, как черепаха - длинная, узкая черепаха, с панцирем из листовой стали. За ней тянулся кильватерный след, мазок белесой гуашью по аквамариновой глади, кое-где испятнанной барашками. По следу ее и обнаружили, хотя, локатор засек медлительную цель много раньше, избавив оператора беспилотника от утомительных поисковых зигзагов.
"Горизонт Эйр" завис в четверти мили от подводной лодки, на высоте в сто метров. На вопрос: "А они нас не засекут?" старшина I-й статьи Алексей Алябьев, которого на "Адаманте" никто не называл иначе, как "Леха", только ухмыльнулся. Леха попал в Береговую охрану как раз из-за этого самого "Горизонта" - для только что принятых на вооружение беспилотных вертолетов срочно требовались операторы, вот ФСБ и попросило об одолжении Министерство обороны. Там уже несколько лет, как действовал центр подготовки специалистов соответствующего профиля, куда охотно брали вчерашних геймеров и студентов-недоучек, собравшихся поискать себя на военной службе.
Леха обожал свой "Горизонт" и творил с ним чудеса. Как-то он опустил бутылку пива точно в ведро, стоящее на палубе идущего полным ходом сторожевика. Сделано это было на спор; пари заключил командир "Адаманта" со своим коллегой, командовавшим точно таким же ПСКР. Лехино мастерство обошлось тому в ящик армянского коньяка, после чего авторитет бывшего бауманца стал непререкаем. Раз Леха сказал "не обнаружат" - значит так оно и будет, и ни одному из офицеров не пришло бы в голову в этом усомниться. Специалисту виднее.
"Не, тащ старший лейтенант, не увидят они нас!" - помотал головой Леха. Старшина стоял на летной палубе сторожевика. Пульт управления с экраном и джойстиком, закрепленный на плечевой сбруе, гарнитура с массивными наушниками и видеоочки делали его похожим на персонажа из голливудского боевика. Вообще-то беспилотником следовало управлять из специального помещения - "рубки управления БПЛА", - но Леха предпочитал работать на свежем воздухе. Ноутбук, на экране которого отображалась картинка с дополнительной камеры, был пристроен рядом, на раскладном столике, рядом с откупоренной бутылкой минералки.
Андрей и адамантовский штурман сидели перед ноутом на пластиковых стульях и по очереди гоняли мышку, управляя подвесной камерой. На соседний монитор шла навигационная информация, и штурман кривился всякий раз, когда бросал взгляд на переплетение линий, цветных секторов и отметок. Окошко с данными спутниковой привязки пустовало. Беспилотник приходилось вести наугад, не имея ориентиров, кроме сторожевика и этой, невесть откуда взявшейся, субмарины.
Лежавшая тут же, на столике, УКВ-рация не подавала признаков жизни. Радист второй час обшаривал диапазоны, но эфир хранил молчание: только треск помех да обрывок морзянки, то ли послышавшийся, то ли на самом деле пискнувший на границе чувствительности аппаратуры.
Кременецкий и Фомченко стояли рядом. Генерал величественно озирал морские просторы, время от времени неодобрительно поглядывая на Леху. Фомченко было жарко на солнце в генеральском кителе, но он из принципа не стал переодеваться в легкомысленную рубашку с короткими рукавами, и позволил себе единственное послабление - снял фуражку и держал теперь ее за спиной. Генералу очень хотелось обмахнуться ею, как веером, но он сдерживался, то и дело вытирая потный лоб насквозь мокрым платком.
Беспилотник взлетел с "Адаманта" полчаса назад. Сначала аппаратик дважды обошел сторожевик по кругу - Леха пробовал аппаратуру, - а потом повернул на юг, в сторону обнаруженного объекта. Цель нашли без проблем, но понять, что это такое, оказалось не так-то просто.