Узкий силуэт, торчащая посредине рубка однозначно выдавали подводную лодку. Смущали размеры - метров тридцати в длину, водоизмещение тонн двести, не больше - таких малюток на Черном море не водилось. Предположение штурмана о том, что перед ними НАТОвская мини-субмарина для подводных диверсантов, было отвергнуто с негодованием. Да, от соседей по планете можно ожидать любой пакости - но чтобы секретная подлодка так бездарно светилась? "Горизонт", конечно, отличная машинка, но элементов "стелс" в его конструкции нет; БПЛА давным-давно был бы обнаружен радиолокатором, и чужая мини-субмарина ушла бы на глубину. Кременецкий осторожно предположил, что это творение неведомых самодельщиков. А что? Возят же колумбийские наркобароны кокаин и марихуанну на кустарных подлодках?
Это звучало правдоподобнее - особенно, когда на рубке обнаружилась выхлопная труба, плюющаяся соляровой гарью. Генерал кровожадно посетовал, что на "Адаманте" нет противолодочных бомбометов; кавторанг дипломатично улыбнулся, давая понять, что шутку оценил. Нейтральные воды, какие там бомбометы...
Хотя - кто его разберет? Где находятся "Адамант" и загадочная субмарина - непонятно. Ясно только, что в Черном море и достаточно далеко от береговой черты, раз радар не видит возвышенностей...
Андрей наклонился к экрану. Что-то знакомое было в силуэте подлодки. Он покрутил колесико мышки, картинка приблизилась. Коническая тумба, на ней - смахивающий на "максим", пулемет. На верхушке низкой, в человеческий рост, рубке теснятся пятеро; один из них за штурвалом. Стоящий за спиной рулевого поворачивается к камере: тонкогубое лицо, слегка оттопыренные уши, офицерская фуражка с высокой тульей и коротенькими, будто обрезанными полями, тусклая блямба кокарды...
Андрей выпрямился.
- Товарищ генерал-лейтенант, я знаю, кто это!
- Твою ж мать! - заорал Леха, и картинка завалилась на бок. Штурман задвигал мышкой, удерживая субмарину в поле зрения подвесной камеры, и видно было, как от рубки тянутся навстречу зрителям белесые жгуты - один, другой, третий...
- Пулемет, сволочь! - орал Леха. - Стреляют, суки, увожу..!
Картинка на экране снова завалилась - "Горизонт" с сильным креном пошел к воде. Леха изогнулся, словно повторяя движения своего драгоценного беспилотника; на экране плясали то волны, то силуэт субмарины, то дымные следы трассирующих пуль. Оператор швырял "Горизонт" в стороны, прижимался к волнам, пытаясь уйти от обстрела, а пулемет на рубке выплевывал очередь за очередью, нащупывая юркую цель. Леха орал что-то матерное, Фомченко отпихнул штурмана от мониторов и сам орудовал мышкой.
- Все, тащ генерал-лейтенант. - неожиданно спокойно сказал старшина. - До них уже километра три, не достанут.
Горизонт набирал высоту. В углу экрана мелькали данные альтиметра: 300... 400... 550...
- Поднимись до семисот и осмотримся. - подал голос кавторанг.
Камера обежала горизонт. Ничего. Ни дымка, ни паруса.
- Кхм... - прокшлялся Фомченко. - Майор, вы, кажется...
Андрей стряхнул с себя оцепенение.
- Так точно товарищ генерал-лейтенант. По моему мнению - это немецкая подводная лодка, тип UВ. Малая, прибрежного действия. Немцы отправили несколько таких на Черное Море в пятнадцатом -шестнадцатом годах по железной дороге. Их еще называли "головастики" или "швейные машинки кайзера.
- В тысяча девятьсот пятнадцатом году? - медленно произнес Фомченко, в упор глядя на Андрея. - То есть ты, майор, утверждаешь, что это - подводная лодка времен Первой мировой?
- Утверждаю, товарищ генерал-лейтенант. - То есть, я могу ошибиться, но не очень сильно. Возможно, это UC, подводный минзаг. Одну лодку этого типа, UC-13, выбросило штормом на турецкий берег, потом ее раздолбали русские эсминцы.
- Отставить подробности. Что у них есть - торпеды, артиллерия?
- Вряд ли, товарищ генерал-лейтенант. Орудий на лодках этого типа нет, только пулемет. Правда, на UC-13 поставили трофейную британскую пятидесятисемимиллиметровку... Две торпеды, если это тип UВ. Если UC - только мины, двенадцать штук в шести наклонных шахтах.
- Что скажешь, капитан? - Марченко повернулся к кавторангу. - Они для нас опасны?
- Ну, торпеда есть торпеда. - отозвался тот. - Но - нет, не думаю. Если это и правда лодка начала двадцатого века, мы засечем ее задолго до выхода на дистанцию торпедного залпа. И мины увидим. Правда, глубинных бомб у нас нет, и противолодочных торпед тоже, но как только эта хреновина всплывет - раскатаем с безопасной дистанции. Скорость у нее ничтожная, верно, Андрей Владимирович?
- Так точно, тащ кавторанг. Семь узлов в надводном положении и меньше пяти - в подводном.
- Вот и отлично, - буркнул генерал. - Тогда держитесь за этим корытом так, чтобы нас не обнаружили. Надо посмотреть, что за звери тут еще водятся. И внимательнее на радаре, не хватало проспать турецкий фрегат или вертолет!
- Во время первой мировой вертолетов не было, - напомнил Андрей. Фомченко поморщился.
- Не следует думать, майор, что начальство дурее вас. А вдруг это вовсе не 1915-й? Вот вы - готовы дать гарантию?
- Виноват, товарищ генерал-лейтенант. - смутился Андрей. Фомченко прав, конечно: мало ли какие еще сюрпризы могла подкинуть лиловая воронка?
II
В открытом море
Обломок кораблекрушения
Сергей Велесов, писатель
Миноносец вынырнул из туманного марева, словно чертик из табакерки. Его приближение я чуть не проспал: ласковое солнышко, легкая качка и отпустившее после появления самолета тревога - нашли! увидели! спасут! - сделали свое дело. Опомнился, когда до низкого, вытянутого в длину, подобно гоночной восьмерке, корпуса оставалось метров триста. Жирная угольная копоть стелилась над волнами подобно дымовой завесе: все четыре трубы старались вовсю, нещадно загрязняя окружающую среду. Не корабль, а ночной кошмар активистов Гринписа.
Вот, значит, как... Если гидросамолет времен Первой Мировой еще можно списать на народных умельцев, то с боевым кораблем это не прокатит. Я всего раз в жизни видел такой в натуре - в музее города Варна, где братушки ухитрились сохранить миноносец "Дръзки". Кстати, накатывающий на меня корабль очень его напоминал - разве что, четыре трубы вместо двух, да сам и заметно побольше. На носу - матрос с отпорным крюком; по борту бронзовые, потемневшие от морской воды буквы: "Заветный". Все правильно - миноносец типа "Лейтенант Пущин", одна из восьми единиц этого типа на Черном море. Доцусимская постройка, угольные котлы, три торпедных трубы, две семидесятипятимиллиметровки, пулеметы... Спасибо тебе, лиловая воронка - где бы я еще увидел такую прелесть своими глазами?
"...и век бы не видеть..."
Я так увлекся, разглядывая военно-морской раритет, что о багаже вспомнил лишь когда сверху упал шторм-трап и раздалось: "Держи-кося, дядя, счас мы тя враз подымем!"
Делать-то что? Отправить компрометирующее барахло за борт? Поздно - баул не успеет наполниться водой и будет плавать на поверхности, шустрый матросик враз его выцепит. Расстегнуть молнию и высыпать барахло в воду? Глупо - считай, самому признаться, что ты есть никто иной, как иностранный шпион. До СМЕРШа здесь пока не додумались, но теплый прием подозрительному чужаку обеспечат, можно не сомневаться.
Обломок катера качнулся так, что я едва сумел удержаться я на ногах. С трапа спрыгнул еще один матрос - невысокий, коренастый, лицо в морщинах, как печеная картошка. В левом ухе - золотая серьга.
Боцман? Кондуктор? Да какая разница...
Я пошатнулся и чуть не упал - спаситель, точно клещами, сжал пальцами мне руку выше локтя и заорал перегнувшемуся через борт парню:
- Митроха, чего зенки выкатил, давай конец, носилки давай! И сам полезай сюды - не видишь, человек сомлел, на ногах не стоит! Вытаскивать будем, на руках, шевелись, лярва худая!
Ноутбук... бинокль... рация... документы же, ешкин корень! И двухтомник Тарле - "Крымская война", с указанием года издания, 2011-й.
Вот теперь точно - попал.
III
Из книги Уильяма Гаррета
"Два года в русском плену.
Крымская эпопея"
изд. George Routledge & Co.,
Лондон, 1858 г.
"...злоключения, поставившие меня и моих товарищей по несчастью в унизительное положение военнопленных, начались около часа пополудни, тридцатого августа 1854-го года от Рождества Христова. Наш корабль - колесный паровой фрегат "Фьюриес", спущенный на воду в 1850-м году, - несколько дней назад вышел из порта Варна для произведения разведки. Мы уже не в первый раз сталкивались с русскими; еще в апреле "Фьюриес" фрегат в экспедиции к приморскому городу Odessa и проявил себя с наилучшей стороны, бомбардируя неприятельские береговые батареи.
Утро было посвящено занятиям Законом Божиим с матросами: такие занятия проводились раз в неделю, согласно распорядку, принятому в Королевском Флоте.
Это благочестивое времяпрепровождение было внезапно прервано криками и топотом, донесшимся с мидель-дека. Минутой позже, к нам (занятие шло на батарейной палубе) спустился один из гардемаринов. Он кричал что-то невнятное и был, по всей видимости не в себе от страха. Матросы повалили наверх; я, как и подобает смиренному служителю Господа, дождался, когда толчея закончилась и последовал за ними.