Всего за 159 руб. Купить полную версию
Со стороны немцев послышался какой-то лепет, судя по интонации долженствующий заменять цветистый русский мат. А потом в сторону, откуда прилетели гранаты, ударили из всего, что было, надеясь зацепить. Хорошо, что полковнику хватило ума сразу и в темпе отползти подальше, опасаясь гранат, которые могли прилететь и прилетели с той стороны.
Минуты две творился натуральный ужас! К счастью, Черняховский наблюдал за ним со стороны, лишь переживая о том, что бойцы задерживаются, а патронов в его пистолете на всех не хватит. Сидел и молча смотрел, как пули и снаряды перекапывают бруствер и землю перед ним, пока не осознал, что двигатель танка заглушен. И это не могло не радовать, ибо говорило только об одном - удалось снять легкую и хлипкую гусеницу. А заодно объясняло бешеную пальбу немцев. Психовали.
Потом подоспел взвод охраны и, потеряв двоих убитыми и пятерых ранеными, отбил попытку немецкой пехоты ворваться в траншеи рядом с командным пунктом. Благо что поголовное вооружение взвода охраны пистолетами-пулеметами на короткой дистанции дало им колоссальное преимущество перед противником, вооруженным лишь магазинными карабинами.
Но на этом бой не закончился. Быстро раздолбив вскрывшиеся ПТО, немецкие танки хоть и понесли серьезные потери, но оставались все еще очень грозной силой, которая теперь стала жестко и решительно "выпиливать" засевшую по траншеям пехоту. Ситуация портилась стремительно, грозя из критической перерасти в настоящую трагедию. От чего Иван Данилович натурально растерялся. Ведь продолжать бой было нечем. ПТО уничтожены. Гранат очень мало, да и не лезут танки противника на позиции пехоты, в основном - издалека расстреливают. А ПТР нет - не успели выдать фактически тыловому легкому полку, находящемуся в резерве фронта.
Черняховский сел в траншее. Устало снял фуражку и вытер рукавом лицо. Только сейчас он заметил, что его все-таки зацепило - весь рукав был в крови. Но боли из-за адреналина не чувствовалось. "Видимо, по касательной, - промелькнуло у него в голове. - Что же делать?"
- Сержант! - позвал полковник, оглядываясь по сторонам.
- Слушаю вас, товарищ полковник! - Сержант Соломонов выскочил откуда-то, как чертик из табакерки.
- Связь есть?
- Никак нет. Рацию разбило на КП. А в окоп связистов несколько немецких мин упало. Там… там…
- Связистов совсем не осталось?
- Нет… разве что два тяжелораненых, но они сейчас и пошевелиться сами не могут толком.
- Как мыслишь - бойцы к позициям второго батальона пройдут?
- Вряд ли, - ответил сержант после минутного наблюдения за полем. - Если по полю, то оно как на ладони. Побьют их. Ишь как палят.
- Ладно… - грустно произнес Черняховский и замер на полуслове. Откуда-то с севера донесся странный звук - будто шла колонна бронетехники. Он выглянул и обомлел - с севера по шоссе шли танки. Такие же серые, что и у немцев, только другого силуэта. Но в такой дали не разобрать чьи. - Неужели снова прорвались?
- Товарищ полковник, - взмолился сержант. - Кто это?
- По шоссе с севера идет колонна бронетехники. Чьей - мне не видно. Бинокль на командном пункте остался.
- Так я мигом, - оживился сержант.
- Хорошо. Давай. Только поосторожней там.
- Я как мышь! - произнес оживший сержант. Думать о плохом ему не хотелось…
Впрочем, проблема идентификации оказалась решена раньше, чем Соломонов нашел целый бинокль в разгромленном КП - заработали немецкие автоматические пушки, встречая гостей бронебойными гостинцами. Но шансов, конечно, у "Гансов" было мало. Так как, выдерживая относительно безопасную дистанцию "серые гости" начали огрызаться из своих пушек, явно превосходящих германские поделки. То один, то другой PzKpfw II вспыхивал, получая свою порцию тридцатисемимиллиметровых снарядов. А сами "коробочки" продолжали не спеша, с частыми короткими остановками, накатываться по шоссе с севера, сея вокруг себя смерть и разрушение.
Вот заработали немецкие минометы и пушки по шоссе, подбив головную машину, и "серые гости" прыснули с полотна дороги в поле.
- Ура! - раскатисто донеслось в этот самый момент откуда-то с севера. Черняховский удивленно обернулся, обнаружив, что командиры обоих батальонов повели своих бойцов в контратаку. Глупо, конечно. Лучше бы огнем подавляли, благо что с патронами проблем не было. Но нервы после такого напряжения, видимо, сдали. Во втором батальоне даже красное знамя кто-то достал. Рассерженная русская пехота с малыми пехотными лопатками в руках - страшная сила, тем более что ее поддержали все оставшиеся огневые точки - пулеметы и минометы. Глупо, но красиво.
Прошло еще минут пять, и все в целом стихло. Кое-где немцы еще пытались сопротивляться, но в основном они сдавались. Да и немного их осталось. Слишком неожиданными были как засада, так и удар отдельной роты Лавриненко, действующей на чешских танках. Ну и, конечно, красивая контратака вышедших из себя пехотинцев.
От сильно потрепанного танкового полка Вермахта осталось едва ли две сотни бойцов, включая раненых. Потери легкого полка Черняховского тоже вышли немалыми, хоть и несопоставимо меньшими. Шестьдесят пять бойцов убито, двести семнадцать ранено, в том числе двадцать восемь - тяжело. Все ПТО уничтожены, как и семь станковых и девять ручных пулеметов. Ну и так - по мелочи. Хотя, конечно, для подобной ситуации можно сказать только одно - "легко отделались", как позже подытожил Черняховский. Ведь если бы не танки Лавриненко, то и конец бы им тут пришел.
То же время.
Ставка Национальной обороны Чехословакии.
После того как пришли сведения о разгроме прорвавшегося танкового полка, на лицах личного состава Ставки отчетливо проступило облегчение. Ведь большое дело сделали - отсекли и уничтожили прорвавшиеся немецкие танки.
Остаток дня прошел достаточно спокойно, настолько, что Михаилу Николаевичу даже показалось, будто бы Вермахт понес слишком серьезные потери и ему нужна короткая передышка, чтобы привести себя в порядок и подтянуть резервы. Причем такое мнение звучало не только от него, но и от Войцеховского с прочими. Шутка ли - такие потери! Однако в Берлине было иное мнение на этот счет…
Рано утром двадцать четвертого числа пришла неожиданная новость - противник силами трех пехотных дивизий прорвал оборону под Брно, вынудив чешские войска отойти с долговременных оборонительных рубежей.
Ничего хорошего это не сулило. "Да и откуда там три свежие пехотные дивизии нарисовались? Не было же, по сведениям разведки…" - подумал тогда Войцеховский.
К вечеру двадцать пятого февраля наступление немцев под Брно выдохлось окончательно, стянув на себя обе резервные полевые дивизии и фактически устранив всякие свободные полевые войска к югу от Праги. Если не считать отведенного на отдых в глубокий тыл северного фронта легкого полка Черняховского. Все-таки почти две роты потерял, что для легкого полка, состоявшего всего из двух батальонов, весьма прилично - ни много ни мало, а треть.
Двадцать шестого числа рано утром снова началась свистопляска…
- Тревога! - крикнул вбежавший дежурный, и Михаил Николаевич очнулся ото сна, в который он провалился прямо за столом, изучая доклады с мест боев.
- Что случилось? Почему вы кричите? - Тухачевский был недоволен нотками паники, которые сквозили от этого уже немолодого мужчины.
- Господин маршал, только что доложили, что немцы наступают вдоль шоссе на Зноймо.
- Какими силами?
- До двух пехотных дивизий. В Зноймо ситуация очень тяжелая, мы ведь оттуда сняли половину войск для прикрытия Брно. А тут серьезные силы при активной поддержке немецкой авиации и артиллерии. Бои идут уже в самом городе.
- Кто это сообщил?
- Командир пограничного района.
- Что еще он сообщил?
- Ведет бой. Но вынужден отступать, чтобы не допустить окружения. Наблюдатели видели танки.
- Хорошо. Ступайте. Докладывайте обо всех изменениях на фронте.
- Есть! - козырнул дежурный и вышел из комнаты.
- Это все очень плохо, - произнес наблюдавший за сценой Войцеховский, - но сколько у нас реально времени?
- В Зноймо у нас оставалась облегченная гарнизонная дивизия. Грубо говоря - четыре батальона. Если ее выбили из долговременных укреплений и заставили отступать, то теперь у нас есть легкая дивизия. В лучшем случае, - начал рассуждать вслух Тухачевский, - после разгрома танкового корпуса Гудериана Гитлер не решится на лобовую танковую атаку пусть и сильно ослабленных частей. Значит, танки, замеченные у Зноймо, введут в прорыв только после того, как ликвидируют угрозу от гарнизонной дивизии. Кстати, а что это у нас там за гости? Это что - вторая танковая дивизия?
- Видимо, - кивнул Войцеховский. - Венская дивизия - родные пенаты Гудериана. Насколько нам известно, она была переведена в Вену на восстановление после тяжелых потерь, понесенных в боях с повстанцами. Там что-то около двадцати процентов личного состава осталось и всего три танка на ходу к концу боев. Гудериан принес ее в жертву своей преданности Гитлеру. Хотел бы я знать, какой у нее сейчас состав…
- Не думаю, что есть хотя бы половина штата, - покачал головой Тухачевский.
- Думаете?