Когда слуги почтительно распахнули перед Птоломеем двери приемного зала, ему показалось, что регент Антипатр ничуть не изменился со времени их последней встречи. Все также прямой и суховатый с глубокими морщинами на щеках, правитель Македонии уверенным шагом направился к посланцу великого царя.
Только белая повязка на левой руке, висящей на перевязи и темная борозда на шеи, дополняло привычный для Птоломея образ старого полководца. Все это он успел заметить пока шел к средине зала, где остановился и почтительно вскинул руку, приветствуя Антипатра. Подобная процедура была обычной придворной церемониальной рутиной но, исполняя её, Птоломей сразу заметил, как напряглись лица стражники, стоявшие по бокам от кресла регента.
Подобно сторожевым псам они вцепились в царского посланника своими настороженными взглядами, неотрывно следя за каждым его движением. Точно такие же тревожные взгляды Птоломей ощущал со стороны слуг закрывших за его спиной створки дверей. Незримая напряженность в зале нарастала с каждой минутой, с каждым вздохом, но стратег не собирался отступать.
- С благополучным возвращением в родную Македонию, дорогой Птоломей. Рад тебя видеть в добром здравии после стольких лет разлуки! - воскликнул Антипатр, радушно разведя руками в сторону стратега.
- Благодарю тебя за добрые слова в мой адрес. Я тоже рад видеть тебя Антипатр, но все ли у тебя в порядке? Все ли благополучно в Пелле? - учтиво спросил Птоломей и его вопрос вызвал горькую усмешку на лице регента.
- Тебя, верно, удивила моя больная рука, большое количество солдат в Пелле, а также усиленная во дворце стража? Не так ли?
- Все верно, Антипатр. Опять восстали фракийцы или как в былые времена на столицу двинулись полчища иллирийцев?
- Нет, на границе слава богам все спокойно. Получившие от царя Александра хороший урок, варвары ведут себя спокойно, чтя подписанные договора. Весь этот переполох есть следствие недавнего покушения на мою жизнь - невозмутимо ответил Антипатр и, заметив неприкрытое удивление на лице Птоломея, продолжил пояснение.
- Три дня назад, один из моих конюхов попытался убить меня и если бы не бдительность моей охраны, я бы не разговаривал сейчас с тобой, любезный Птоломей. К большому сожалению, убийцу не удалось схватить живым и потому городская стража вынуждена хватать всех подозрительных в надежде выйти на след заговорщиков.
Говоря про бдительность своей охраны, Антипатр сильно лукавил, так как уцелел благодаря лишь счастливой случайности. Покушение на регента произошло в тот момент, когда он осматривал в конюшне недавно купленных коней. Улучшив момент, молодой конюх набросил на шею Антипатра кожаный ремешок и стал его душить.
Стоявшие у ворот конюшни стражники ничего бы не заподозрили, и заговор бы удался, если бы задыхающийся Антипатр не задел ногой деревянную лопату для чистки навоза. Она с шумом упала на пол и напугала молодого жеребца. Его ржание привлекло внимание охраны, которая в самый последний момент успела спасти жизнь регента. Пронзенный мечами стражников, конюх рухнул на каменный пол конюшни вместе с Антипатром, в результате чего тот сильно повредил правую руку.
- Уже удалось выяснить, кто направил против тебя руку этого негодяя конюха?! Греки или местные заговорщики? - встревожено спросил наместника Птоломей.
- Думаю, что за этим покушением скорей всего стоят спартанцы, хотя возможно и кое-кто из Линкестийцев - ответил Антипатр, с легкостью покривив душой. Хотя начатое регентом следствие пока не выявило связи убийцы, он был точно уверен, что за спиной конюха стоит мать Александра - царица Олимпиады.
Удаленная из Пеллы в Эпир по требованию Антипатра, она продолжала плести интриги против своего обидчика из дворца своего племянника Эакида. Не имея в своем распоряжении нужного количества денег для содержания собственной армии, царица действовала иными средствами. Прекрасно сохранившись лицом и телом, Олимпиада легко сводила с ума даже бывалых мужчин, превращая их в послушные орудия своего мщения. О кознях светловолосой колдуньи, регенту исправно доносили его тайные осведомители из эпирской столицы.
- Но с какими вестями прибыл к нам ты, Птоломей? Что заставило царя Александра спешно отправить на родину своего лучшего стратега? Что-то случилось? - спросил регент с плохо скрываемым волнением.
- Да, случилось - коротко ответил Лагид. Он решительно сунул руку в свой походный мешок и сразу заметил, как напряглись стражники, стоявшие у кресла Антипатра. Даже на него, царского посланца, они были готовы без раздумий поднять руку ради защиты регента.
Помянув недобрым словом бритоголового всезнайку Нефтеха, Птоломей вытащил футляр с царским письмом внутри. Перерезав клинком кинжала, шнурок с красной печатью, он отбросил крышку и достал свернутый лист папируса.
- За верную и безупречную службу дому Аргидов, наш великий царь Александр жалует тебе Антипатр титул хилиарха македонского царства и приказывает прибыть в Вавилон, месту своей новой службы - громко и торжественно объявил Птоломей и от его слов, у всех присутствующих в зале людей от удивления вытянулись лица.
Сидящий в кресле правителя Антипатр был готов к любому повороту событий, но только не к такому. Тайные люди уже донесли ему о том, что ведущий в Пеллу ветеранов Кратер имеет приказ Александра сменить его на посту македонского регента. Внезапное появление в столице Птоломея сильно насторожило Антипатра. Подозревая, что его заговор раскрыт, регент был готов оказать Птоломею яростное сопротивление, но столь стремительного возвышения, он никак не ожидал.
Подбежавший к стратегу слуга с почтением взял из его рук письмо Александра и отнес Антипатру. Поспешно сломав печать, старый полководец стал торопливо читать письмо, перепрыгивая от волнения со строчки на строчку.
Царское послание полностью подтверждало сказанные Птоломеем слова. Александр благодарил регента за службу, жаловал ему титул хилиарха всего царства, и приказывал срочно прибыть в Вавилон, передав управление Македонией Птоломею. Вместе с этим, царь приказывал привезти с собой его сестру Клеопатру, для устройства её нового брака.
Едва только Антипатр оторвал взгляд о письма и повернул к Птоломею покрытое от волнения красными пятнами лицо, как стратег преподнес ему ещё один сюрприз. Из дорожной сумки был извлечен маленький сафьяновый мешочек, который глухо стукнул о подставленный одним из слуг металлический поднос.
Антипатр, стражники и слуги затаив дыхание, смотрели на этот таинственный предмет, пока слуга с почтением нес его от Птоломея к регенту. Прошла томительная минута, и всеобщий вздох восхищения пронесся по залу. Под солнечным светом, на старческой ладони Антипатра заиграл всеми цветами радуги золотой знак верховной власти македонского царства - перстень хилиарха.
- Благодарю нашего государя Александра, за столь высокую оценку моему скромному служению престолу Аргидов. Благодарю тебя, Птоломей, за столь приятное известие, доставленное мне сегодня, но я хотел бы знать, чем вызвано такое неожиданное решение царя? - спросил Антипатр, который продолжал сохранять свою былую осторожность, несмотря, ни на что.
- Я охотно отвечу на твой вопрос хилиарх, но только без лишних ушей, так как разговор пойдет о важных государственных делах - многозначительно сказал Птоломей и собеседник не стал ему перечить.
- Вина и еды дорогому гостю! - приказал он слугам и, повернувшись к стражникам, добавил - оставьте нас.
Отсылая из зала свою охрану, Антипатр лелеял себя одной мыслью. Он точно знал, что если вдруг Птоломей решиться убить его, как некогда в далеких Пасаргадах убил Пармериона, стратег не выйдет живым из зала.
С удовольствием, смочив пересохшее горло предложенным регентом вином, Птоломей заговорил.
- Ты, конечно, знаешь, что царь Александр намеривался этим летом выступить в поход на арабов и с помощью армии и флота завоевать эту благословенную страну. Государь наверняка писал тебе об этом, но этот поход только часть новых военных замыслов его великого гения. Покорив Аравию на суше и на море, царь намерен сосредоточить свое войско в Египте, а оттуда двинуть его на запад. На Карфаген, Сицилию и южную Италию, отомстив, таким образом, луканцам за смерть царя эпиротов Александра и завершив объединение под своим скипетром всего эллинского мира. Об этих планах царя знают только самые доверенные ему люди. Теперь о них знаешь и ты, хилиарх Антипатр - сказал Птоломей и, держа интригу, начал пробовать аппетитный бараний бок, принесенный из кладовой регента.
Антипатр мужественно выдержал, эту пытку не проронив ни слова, и когда Птоломей отложил в сторону нож и вилку, учтиво долил ему в чашу вина.
Гость кивком поблагодарил регента и, пригубив дары Хиоса, продолжил свой рассказ.
- Как ты сам понимаешь, этот поход продлиться не один год и потому требуется неусыпный контроль над присоединенными землями. По окончанию похода их стало так много, походная канцелярия царя уже не может эффективно надзирать за ними как прежде. С этой целью государь ввел должность хилиарха, который должен будет твердой рукой удержать азиатские земли от соблазна начать бунт.
Не скрою, что изначально государь видел на месте хилиарха Гефестиона, своего лучшего друга и сводного родственника. Именно он, должен был удержать Восток в повиновении, пока Александр будет покорять Запад. Именно ему была завещана верховная власть на случай смерти Александра в походе, но по воле великих Мойр, замыслы царя не осуществились. За неделю до выступления Александра в поход, Гефестион скоропостижно скончался - с горьким вздохом сказал Птоломей и взял чашу со стола.
- В память о благородном Гефестионе - сказал Лагид и Антипатр не посмел, не поднять чашу но, оставаясь верным своим принципам, только пригубил вино.