* * *
А следующим вечером за Софьей пришли. Точнее, за Сонечкой.
Софья дружески попрощалась с соседкой, позволила подхватить себя под локоток, закутать в тяжеленую шубу (между прочим, норка и качественная, не из кусочков - не жирно ли?), осторожно спустить вниз и усадить в здоровущий лексус одной из последних моделей. Точнее Софья не разбиралась, просто знала, что вроде такая форма фар - она из новых.
Не дороговат ли розыгрыш получается для сатанистов?
На такие бабки можно церковь построить.
Да и вообще - из осторожных расспросов становилось ясно, что денег у Сонечки шиш да маленько. Зачем крутить ее в такой комбинации? Дядюшка - миллиардер в Штатах откинулся и внучке пару триллионов оставил?
Простите - бред. Это в детективах хорошо, а в реальной жизни никак не катит. На большие деньги всегда есть наследники поближе.
Софья откинулась на подушки лексуса и прищуренными (контактные линзы - гадость!) глазами смотрела в окно.
Сопровождающие молчали, она тоже молчала. Шестерок она узнавала сразу - сказался нелегкий жизненный опыт, а стало быть, и говорить с ними не о чем. Только очки потеряешь. Вот к хозяину привезут - там и побазарим за жизнь, там и перетрем…
Впервые Софья удивленно вскинула брови, когда они остановились перед Залучинской* церковью.
* название придумано автором, совпадение случайно. Но описание храма совершенно реально. Прим. авт.
Залучиинская церковь была единственной, в которую Софья ходила, хотя и очень редко, примерно раз в полгода. Единственная, на ремонт которой она перечисляла деньги, а то делала и проще, направляя туда бригады рабочих на недельку - другую с ведома местного батюшки.
Нравилось ей здесь.
Когда рванула перестройка, Софья попробовала ходить в церковь. Ну, вроде как, все ходят, а вдруг что‑то в этом есть, какие‑то таинства и Бог на небе…
Ага, щаз!
Разочаровалась она в церкви тогда же, в девяностые, после беспошлинной торговли алкоголем. Бросила ходить по храмам, гоняла из конторы попов и на все вопросы отвечала, что с Богом сама разберется. А вы в наш с ним интим не лезьте, а то в Швецию пошлю…
А в Залучинскую церковь Софья вообще попала чисто случайно. Ехала с турбазы, проколола колесо неподалеку - и кое‑как доползла до села. Местный очаг культуры, то есть пивнушку, она искать не стала, церковь была ближе, и там наверняка нашлось бы хоть два - три мужика. На религиозную ориентацию Софья внимания обращать не собиралась, умели бы колеса менять…
Церковь казалось слишком большой для Залучинска, таких и в городе не было. С высоким сводчатым потолком, рассчитанная человек на триста, со старыми иконами и неожиданно свежим воздухом. Софья привыкла к тому, что в церквях не продохнешь, а тут ладан скорее оттенял прохладу и запах старых камней….
В церкви был всего один человек, лет тридцати - тридцати пяти, вполне светский, в джинсах и старой рубашке, он протирал что‑то блестящее тряпочкой и тихо напевал себе под нос. Софья вполне вежливо поинтересовалась, не найдется ли героя, способного поменять колесо у машины. Мужчина предложил посмотреть.
Колесо он поменял, а попутно они разговорились. Оказалось, что это местный батюшка. Ему, кстати, и удалось примирить Софью с верой в Христа, хотя за некоторые высказывания его бы точно попы из своих рядов поперли да еще и ногами бы побили. Он, например, считал, что надо не молиться каждый день, а жить согласно заповедям. Что лучше не делать подлостей, чем за них каяться. Что вера вечна, а патриархи преходящи, да и вообще - если пара подлецов и затесалась, так не все же плохи? Ну и прочее в том же духе.
Вот и оказался заслан в Залучинск с населением из восьми бабок да вечно пьяного тракториста Федьки. А ведь церковь там была уникальная, еще восемнадцатого века… реставрировать бы!
В завещании, впрочем, Софья отказала батюшке определенную сумму с указанием жить на проценты. А то кто их, патриархов, знает…
- Залучинск?
- Прошу вас, - вместо ответа ей помогли выйти из машины.
Софья выпрямилась, проигнорировав предложенную руку - и вошла в церковь сама. Каблуки звонко простучали по каменному полу.
- Софья, здравствуйте. Мы ждем вас. Петр, за дверь…
Провожатого как ветром сдуло, а Софья принялась рассматривать 'хозяев'. Их было ровно тринадцать. Слева направо помещались черноволосая женщина с вороной на плече, двое мужчин вполне европейского облика, индус, рыжеволосая красотка, явный японец, два китайца, блондин скандинавского типа, двое мальчишек лет восемнадцати на вид, вроде как европеоиды, один тип с примесью явно индейской крови и один альбинос.
- Пелагея, добрый вечер, - Софья усмехнулась уже в своем стиле. - Скажите, это у вас ворон или ворона? Не гадит, а то у птиц, вроде как, недержание?
Брюнетка подскочила, как будто ее шилом в попу ткнули, но ругаться не стала. Судя по сдержанным улыбкам на лицах ее коллег, Софья попала в точку - и начни дама отругиваться, дело затянулось бы надолго.
- Софья Петровна, мы рады, что вы себя хорошо чувствуете, - вмешался один из европейцев.
- Я тоже рада себя чувствовать… живой, - усмехнулась Софья. Сильно она не боялась. Спустя два часа после ее отъезда, Сонечка позвонит в милицию - и поднимется шум на всю область.
ВЛАС - градообразующее предприятие, эту компанию по кустам размотают. А она….
Так все равно ж умирать…
- Вам и дальше ничего не грозит, - пожал плечами альбинос. - Вы просто заснете здесь и проснетесь уже там. И будете жить дальше. На самом деле, вам бы еще многие позавидовали - получить новую жизнь, ничего не давая взамен.
- Так‑таки и ничего, - усмехнулась Софья. - Давайте посчитаем на пальцах? Я оказываюсь в теле одного из моих далеких предков - Романовых, так?
Кивок альбиноса.
- Буду в нем жить и радоваться жизни. И никаких заданий?
- Сонечка, а как мы сможем проконтролировать их выполнение? - усмехнулась Пелагея. - Тут дело в другом. Будущее - понятие нестабильное. Здесь и сейчас мы не можем видеть развилку, мы осознаем их только когда поворачивать поздно. Если в результате ваших действий ветка будущего, на который вы будете находиться, станет более устойчивой, то наша, рано или поздно сольется с ней. И мы сможем переступить порог, совместной энергии на это хватит.
- А хватит ли вашей энергии, чтобы отправить меня туда, не знаю куда?
Софья била наугад и вопросы задавала - лишь бы спросить, но… Сейчас она видела, что дело тут не в кучке придурков, о нет. Одни сережки в ушах рыженькой девушки стоили бешеную сумму, таким бриллиантам место было в Эрмитаже, а не в частных руках.
Все было серьезно, а значит - и отнестись к вопросу надо было по - деловому.
- Вполне, - индиец чуть поклонился. - Госпожа София, эта церковь стоит на старом месте силы. Тут когда‑то служили древним богам, а потом христиане стали приносить жертвы… мы воспользуемся накопленным.
Софья кивнула.
- ладно. Суть я примерно поняла. Посмотреть, в ком я окажусь, а там - не фиг думать, прыгать надо.
Люди переглянулись. Судя по всему, она угадала. Инструкций ей не давали потому, что сами не представляли всей цепочки событий. Окажешься там - и валяй, гуляй!
Чтоб вас… крышей накрыло!
- тогда давайте, запускайте машинку, - распорядилась Софья. - Нечего тянуть.
Компания заулыбалась и расступилась. Софья сглотнула неожиданно вязкую слюну. Посреди церкви стоял старый даже на вид каменный алтарь. Черная плита выглядела бешено древней.
- Раздевайтесь и ложитесь.
Женщина посмотрела на Пелагею, на остальных… все были смертельно серьезны.
- А шубу подстелить можно?
- Зачем?
- Так камень же, холодно, - огрызнулась Софья. - Вы мне почки и недержание лечить будете?
Судя по взглядам, такие мелочи ее уже беспокоить были не должны.
Уроды…
Софья мрачно скинула шубу прямо на пол, разулась, встала на мех и принялась раздеваться без малейшего стеснения. А что? Пусть им будет стыдно!
Последними на пол полетели лифчик и трусы - и женщина направилась к алтарю. Кое‑как влезла, заложила руки за голову, закинула ногу на ногу…
- Извините…
Японец мягко, но непреклонно помог женщине принять позу жертвенной овцы. Привязывать ее не стали, колоть и таблетки предлагать - тоже, это внушало надежды. Ладно.
Даже если она что и застудит - все равно это не трагично. Месяца три - четыре…
Вся гоп - компания ненадолго исчезла, а потом они появились вновь. Все в белых балахонах, из‑под которых торчали босые ноги. Все со свечками в руках. Не церковными, нет. Это были свечи - аристократы, явно сделанные не конвейером, из белого воска….
Интересно, они их зажигалкой поджигать будут - или трением огонек добудут?
Ирония оставалась последним барьером Софьи на пути истерики - и женщина использовала ее по полной программе. Но зажигалка не понадобилась.
Альбинос вытянул вперед руки, прищелкнул пальцами - и…
Свечи загорелись сами. Софья поежилась.
Мужчины и женщины окружили алтарь, вытянули руки вперед - и заговорили.
Медленно, мерно, монотонно, в унисон, не замолкая ни на минуту, на каком‑то странном языке…
Это определенно был язык, просто Софья его не знала. Но… что‑то было в этом далекое от шутовства.
Они говорили - и Софье казалось, что где‑то раскручивается стальная пружина. Где‑то, в неведомой дали, чудовище открывало глаза, присматривалось к ней, пробовало на вкус… страшно… очень страшно.