Огромный сержант с лицом неандертальца и такими бицепсами, что они распирали изнутри свободные рукава камуфляжной куртки, помешивал палкой угли с краю костра. Его украшенное шрамом лицо было неожиданно задумчивым, он явно ушёл куда-то в свои мысли.
Рослый парень - скорей даже мальчишка - с румяным открытым лицом методично набивал длинненькими острыми патрончиками ребристый скошенный магазин к винтовке.
Сухощавый остролицый майор - коротко подстриженные волосы серебрились сединой - строгал ножом деревяшку, в которой уже можно было узнать простенькую дудочку. К офицеру приткнулся мальчишка лет 8–9 - из-под заботливо наброшенной на него куртки виднелись только светлые вихры, курносый нос и сонный глаз.
- Как приклеился к вам, сэр, - сказал, поднимая взгляд от огня, сержант. Его жутковатое лицо прорезалось вдруг добродушной улыбкой. - Ещё там.
- Да, - майор дунул в палочку, постучал ею о колено. Снова дунул и спросил: - Не жалеете, сержант, что связались со мной?
- Это обидно слышать, сэр, - буркнул сержант. - Я в своё время сидел в малолетке, но там хотя бы была уверенность, что я выйду. А уверенность в чём была у этих детишек? Нет, - неожиданно горячо добавил гигант, - если наша власть разрешает такое - значит, это у нас дома непорядок и нам нужно не в чужие земли лезть, а за плечо оглянуться. Не Дьявол ли там стоит да посмеивается… - сержант перекрестился.
- Хороший вы человек, сержант Гриерсон, - сказал майор.
- Да ну, - неловко усмехнулся гигант. - Это ведь вы всё провернули, а я что - лбом стены прошибать… Я как в этот Ка назначение получил… - сержант помрачнел. - Такого ни один бродяга, ни один уголовник себе не позволит. А эти, в костюмчиках… - сержант смачно плюнул в огонь. - Пооткручивать бы им головы и сесть вот так, с русскими ребятами, к огоньку - неужели не договорились бы?
- Открутим, дай срок, - спокойно сказал майор и поправил на мальчишке куртку. С акцентом спросил ласково: - Льоша, ти что?
- Ничего, - тихонько ответил по-английски мальчишка и притиснулся ближе. Майор погладил его волосы, сказал тоже на родном языке:
- Спи, спи… Ну а ты? - офицер посмотрел на молодого парня. - Ты-то что, рядовой? Зачем с нами связался? А, Райан?
- Я не знаю, - сердито сказал Райан. И пнул в огонь ветку, на растопыренных концах которой расцвело пламя. - Я пошёл в армию, чтобы сражаться против фашистов. Все твердили - русские фашисты, русские убийцы. Я подумал - мой прадед сражался и я должен. К чёрту, мы убьём их всех и они больше никого не тронут! Вот так я думал… Но тут нет фашистов! - в голосе солдата прозвучала настоящая мука. - Тут есть люди, которым мы не даём жить! И я не хочу! И не буду! И пусть к чертям присяга! Я не присягал служить людоедам-мясникам!
Майор Халлорхан кивнул. И подумал о своей семье…
2.
… - Но что нам делать - непонятно, - майор поморщился, прогоняя эти расслаблявшие мысли. - Они все, - он посмотрел в темноту, наполненную сонными звуками, - голодные, от охоты сами видите - прибыли чуть, а на подножном корму если и можно протянуть, то только ноги.
- Надо искать русских партизан, - сказал сержант. - Иначе пропадём, и всё будет без смысла.
- Я могу пойти, - предложил Райан. Сержант отмахнулся:
- Или просто никого не найдёшь - или мы тебя никогда больше не увидим. С одиночкой в этой форме церемониться не станут, а в лучшем случае - не расскажут ничего.
- Но мы не можем сидеть тут вечно, сэр, - заметил сержант. - Как бы то ни было, но дети хотят есть, да и мы не слишком сыты.
Кроме того, подумал Халлорхан, глядя в огонь, ты молчишь ещё об одном, о чём очень хочешь сказать: что нам делать вообще? Что делать, если русские проиграют? И не можешь не думать: не противоестественно ли это - желать поражения своей стране?
Или, наверное, нет. Вряд ли ты спрашиваешь себя об этом, сержант, это отвлеченный вопрос, а ты не любишь и не понимаешь "жидовских умствований". Это уже твой вопрос, майор Эд Халлорхан. Это тебя мучает эта мысль. Сто лет назад к твоей семье пришли бы и сказали, что ваш муж и отец - изменник и предатель. Сейчас не придут и не скажут, сейчас это замаскируют словами о том, что ты пропал без вести. Пожалуй, это легче будет перенести и жене, и сыну… а дочка пока ещё ничего и не понимает толком. Но ты-то - ты-то жив, ты сидишь в русском лесу у ночного костра и думаешь, думаешь, думаешь… о том, кто ты - предатель или спаситель? И как это можно сопоставить? Не предать - и смотреть, как детей, так похожих на твоих собственных, увозят на гибель? Потакать тому, против чего как раз и восставала душа офицера? Или спасти этих детей, у которых такие же наивные и испуганные глаза, как у любых детей на свете - и стать предателем? Всё просто у сержанта Гриерсона. Он простой человек, он со своих уличных университетов усвоил, что подло поднимать руку на младшего. Просто у Райана - он молодой и не умеет различать оттенков и полутеней, в которых прячется это слово: ПРЕДАТЕЛЬ. Ты не боишься вернуться домой и увидеть, как твой сын - твой Джесс, у которого упрямые губы и складочка между светлых бровей - встретит тебя на крыльце с подаренным тобой же ружьём, которым он так гордился - своей собственной 410-кой? Ведь это ты его учил, майор Халлорхан, что страшнее предательства лишь богохульство!
Что тогда? Как передать пятнадцатилетнему мальчику ощущения почти сорокалетнего мужчины, который увидел, как грузят в самолёт с дорогим, родным флагом на киле детишек, утешая и заманивая их ласковыми словами на ломаном русском - чтобы не шумели и не разбегались? Знать - зачем их грузят. Стоять - с оружием и этим страшным знанием - совсем рядом. И не защитить. И мучиться этими мыслями даже сейчас, когда вроде бы всё сделал правильно - что тогда не спас.
Может быть, если бы Джесс сел сейчас с другого бока - как они много раз сидели в походах по лесам - если бы он сел и увидел, как спит русский Лёша… может быть, он бы понял, что отец не обманывал его. И что - вот парадокс! - нет никакого предательства в том, что сделал майор Халлорхан, когда увёл в лес этих детей. Джесси, подумал майор. И усмехнулся - как закипал мальчишка: "Па, не смей, это чёртово девчачье имя!!!" Джесси, мальчик мой. Ты тоже был такой же маленький и смешно сопел под моим боком… И я не верю, что среди русских солдат нашлись бы те, кто вырвал бы тебя из рук матери, чтобы увезти прочь, на смерть, на беспамятство… Я видел их. Я их убивал. И я не верю, господь свидетель - не верю!!!
А раз так - я не имею права. Не имел права. И сделал всё, как надо. Есть вещи выше верности президентам и правительствам. Простые вещи. Совсем простые. Такие простые, что о них легко забывают. Например - что все дети смеются и плачут одинаково на этом
3.
засранном свете. Даже странно, что они вообще смеются. Они и в лагере смеялись, а он - он не мог слышать их смех.
Мальчик мой, пойми меня. Только пойми, что я изменил не Родине, не вере, не долгу, нет… Только бы увидеться ещё раз. Я бы всё объяснил. Ты бы всё понял…
…Эдвард Халлорхан не знал и ещё долго не узнает, что именно в этот самый день его старший сын, пятнадцатилетний Джесс, был убит на школьном дворе. Мальчишка заступился за одноклассницу перед двумя негритосами. Не справившись с Джессом в драке, оба достали пистолеты и выпустили в мальчишку больше тридцати пуль…
Похороны мальчика превратились в манифестацию, на которой впервые появились открыто флаги Старого Юга. Гроб Джесса Халлорхана сопровождали десятки вооружённых гражданских гвардейцев. Уже вечером начались погромы в клоаках черных кварталов. Брошенные по приказу губернатора на подавление части Национальной Гвардии почти поголовно перешли на сторону восставших жителей Батон-Руж.
И никто ещё не знал, что уже на следующий день губернатор будет убит в собственном кабинете офицером Гвардии - и вскоре пламя войны охватит пять штатов Юга…
… - Дядя Эдди, - услышал майор шепоток сбоку. Наклонился - глаза Лёши поблескивали из-под куртки. - Дядя Эдди… Я, - мальчик выговаривал английские слова. - Я. Идти. Я искать. Партизаны. Знать это слово. Искать. Да? - умоляюще закончил он.
Из рапортички в штаб оккупационной зоны "Центр"
По данным агентурной разведки в настоящее время в Цнинском Языке в настоящее время против нас активно действуют 5–9 бандитских отрядов общей численностью 200–300 человек. Минимум 2 из них имеют постоянную связь с русско-фашистским руководством в Сибири. Известные названия отрядов: "Царские волки", "батька Антонов", "Волчья сотня", "Серая стая", "Волчата Антонова" (по заключению специалистов частая "волчья" терминология связана с древней культовой самоидентификацией русских-тамбовчан как "тамбовских волков"; то же можно сказать о фамилии Антонова, который является, вопреки бытующему в наших штабах мнению, не ныне действующим эмиссаром русских фашистов из Сибири, а неким вождём антибольшевистского движения на Тамбовщине в 20-х годах ХХ века. Частное примечание: просим прекратить требования поимки этого "эмиссара", данный штабной бред мешает работе!!!).
Уровень поддержки бандитов со стороны местного населения неясен. Видимо, у противника имеется достаточно хорошая сеть информаторов, в том числе непосредственно на наших базах. Прошу отметить, что действия многих солдат и офицеров контингента (насилие, грабежи, издевательства, открытое пренебрежение привычными для русских нормами поведения) объективно отталкивают от нас жителей. Большинство из них бандитам не помогают, но и от какого-либо сотрудничества с нами уклоняются.
Отряды базируются непосредственно на лесной массив. Параметры их активности за последние 7 дней:
- засады на конвои - 11
- разноплановые диверсии с применением СВУ - 6
- огневые налёты на базы и гарнизоны - 5