- Кому охота после бани на дождь идти, - философски заметил Тёмыч. А Генок заявил:
- Да ерунда это. В печке мыться. Так не бывает. Там и не поместишься.
- Поместишься, - неожиданно сказал Пушок. - Даже Санька поместится. Она снутри большая.
- Тебе видней, - язвительно сказал Тёмыч.
- Ага, - спокойно согласился Пушок, - я только сперва испугался. И ещё когда там через такой загиб проползал… немножко.
- Вот ты в печку и полезешь, - сказал Санька. Пушок неожиданно согласился:
- Ну и полезу, раз все такие трусы.
Остальные мелкие, недовольные таким наглёжем, заворчали, мы посмеялись. Пушок презрительно добавил:
- Это ж не сказка про Бабу Ягу.
Как раз на этих словах дверь приоткрылась, из неё потянуло паром - и Ленка, не показываясь, позвала:
- Мальчишки, идите, мы в другую комнату ушли!
Мы поднялись немного нехотя и переглядываясь. В конце концов было найдено решение - мелких погнали перед собой…
…Девчонки и правда смылись в соседнюю комнату - мы там прибрали, но не обживались. Оттуда слышались писк, смех и неразборчивые реплики. На полу было мокро, стояла жара, попахивало и правда баней. Над печью на нескольких верёвках висело девчоночье барахло, кое-что сушилось прямо на самой печке. Стояло большое деревянное корыто, найденное в одном из домов деревни и размоченное под дождём - когда они успели приволочь - непонятно. Как было неясно и когда они заготовили берёзовые веники - свежие. Дверь в соседнюю комнату приоткрылась, и Светка сообщила:
- Соломы свежей напихайте, печка ещё горячая совсем. И барахло кидайте в угол, мы потом постираем. А сами в одеяла завернитесь, мы потом всё на печи просушим.
Дверь закрылась.
- Куда солому-то пихать? - пробормотал Тёмыч. - Она же и так натоплена…
- Внутрь, - Генок открыл заслонку. - Точно внутрь. Блин, мы же чёрные все будем… о, тут какой-то чан с водой, где они его взяли?
- Пихай побольше, - предложил я. - Девчонки справились как-то…
- Угу, вот сейчас позову, чтоб объяснили, - пробормотал Генок, глядя в печку. - А вообще пацаны, тут и взрослый мужик поместится. Че слово… - он оглянулся на нас. - Давайте это. Раздеваться, что ли?
Я видел, что Саньке, например, больше всего хочется помыться просто снаружи, хотя бы стоя в том же корыте. Хотите смейтесь, хотите нет, но лезть в печку было жутко. Мелкие вообще смотрели почти все уже не круглыми, а огромными и круглыми глазами. Наконец Пушок на храбро подрагивающих ногах подошёл к печке, потрогал её пальцем. Сказал: "Ой-я, горячо." Сунул голову внутрь. Мы все наблюдали за ним с неподдельным интересом, как будто сейчас все решал он. Пушок оглянулся на нас и стал решительно раздеваться.
- Ладно, - буркнул Тёмыч, - куда он один, сожжётся… Серёнь, давай соломы напихай, я
с ним полезу. Смотрите, чтоб девки не подглядывали.
Я принялся набивать горячее нутро печки соломой. Остальные тоже неуверенно раздевались, глядя, как Тёмыч подсадил внутрь Пушка, а сам неуверенно переминается с ноги на ногу. Мелкий же тем временем завопил изнутри восторженно:
- Ой, тут здорово, лезь скорей!
Тёмыч умоляюще посмотрел на меня:
- Заслонкой не закрывай, - мне показалось, что ему хочется сложить руки перед грудью умоляющим жестом, и внезапно все мои опасения прошли:
- Да ладно тебе, - я улыбнулся, - глупости не говори, не в сказке же, правда. Давай вон, тебя зовут.
Пушок внутри попискивал что-то оптимистичное и призывное, как сурикат из документального фильма в своей норе. Тёмыч выдохнул и полез следом.
Я - если честно, не без удовольствия - прикрыл их заслонкой. На лицах у всех остальных опасение и неуверенность сменялись постепенно заинтересованностью.
Какое-то время в печке было тихо. Потом раздались совершенно определённые звуки парилки и все облегчённо вздохнули - честное слово, хором. Потом вибрирующее завизжал Пушок - но явно от удовольствия. Тем не менее в дверь из соседней комнаты постучали, и Ленок встревожено спросила:
- Эй, что у вас?!
- Всё нормально! - Санька припёр дверь спиной.
- А чего Пух орёт? Не мучайте мелких, вы, лбы здоровые!!!
Заслонка с дребезгом выпала, и Пушок, высунув голову, объяснил:
- А меня никто… уйййййййй! - голова исчезла, похоже, Тёмыч врезал ему веником.
Ленка ещё пару раз ткнулась с той стороны, но потом прекратила бессмысленные попытки и предупредила грозно:
- Уборка за вами!
Ну да, кто б сомневался. Санька кинул в дверь скомканными трусами-носками и буркнул:
- А стирка - за вами.
Мелкие вредно захихикали, сидя в ряд на нашем топчане и с интересом поглядывая на печку. Санька сказал Илюшке:
- Тебе не надо туда.
- Почему-у-у?! - возмутился наш найдёныш.
- В корыте потом помоешься. У тебя… - Санька посмотрел на пол и договорил с усилием, - …ожоги ещё не прошли…
…Как мылся - чего тут рассказывать? Знаю только, что потом я первый раз за всё последнее время спал по-настоящему глубоко, без сновидений, без кошмаров, как в уютном тёмном тихом и тёплом помещении.
Когда я проснулся, дождя не было, через открытую дверь с улицы заглядывало раннее, но солнечное утро. Оказывается, старшие девчонки уже встали и сейчас тихим шёпотом обсуждали на пороге какую-то проблему. Я прислушался:
- Я вообще не понимаю, - шептала Ленок. - Я же сама ведро вот сюда поставила, умучилась, сил выносить не было. А оно вынесено. Свет, ведь вынесено?
- Вынесено, - подтвердила Светик. - И барахло просушено всё и сложено, а я ведь не доделала, так спать хотела… Чудеса…
- Чудеса… - шептала Ленка. - Может, пацаны?
- Да ты что, они и не вставали.
- Ну, малявки наши.
- И они не поднимались, ну мы же последние легли… Лен, - Светик понизила голос совсем до дыхания, я еле-еле слышал, сам от любопытства не дыша, - а ведь в той, ну, в соседней комнате… я заходила… там кто-то убрался. Выметено, и всё сырое притёрто, и
окна вымыты… хоть сейчас мебель заноси и живи… И у нас тут тоже - окна протёрты, а мы и не делали этого… Мы спали-то часа четыре, а тут всего понаделано - человек пять должны были работать. И бесшумно.
- Ага, ты же знаешь, - Ленок заговорила было громче, покосилась на нас - я успел притвориться спящим, - ты же знаешь, у меня сон чуткий. А тут спала, как колода…
- И я тоже, - согласилась Светка. И вдруг сказала: - Ле-е-ен… а что если это… что если это - домовой?
- Кто-о-о-о?! - снова повысила голос и снова оглянулась на нас Ленка. - Ты чего, Светик, перенедоспала?!
- Ничего подобного, - Светка не обиделась. - Домовые есть, я точно помню. Я тогда ещё маленькая была и жила с родителями… - её голос немного потускнел. - Только я вот этого как раз и не помню. Ни где, ни как мама и папа выглядели… - она тряхнула головой. - Ну вот. Он посмотрел, что мы тут обживаемся, проснулся и решил нам помочь.
- Нет, ты не перенедоспала, - убеждённо заявила Ленка. - Ты недопереспала. Домовые какие-то…
- Ну а как ты эту фигню объяснишь? - спросила в голос теперь уже и Светка. - А что консервы из банки доедены, рыбные, а сама банка в мусорнике лежит?! Я проверила!
Завозился и чертыхнулся Тёмыч.
Я понял, что пора вставать.
* * *
Генок был одним из немногих, кто помнил, что его настоящая фамилия - Путин.
Вообще в самом этом факте ничего странного не было. Путиных в России намного больше, чем президентов. Просто в младших классах фамилия Генка так достала его самого, что он возненавидел её "исконного" носителя и её саму. И даже на произнесённое старшими - не откликался в принципе. Он был просто Генок. Обычный Генок. Чего вам ещё надо?
Он шёл по лесу почти без перерывов до трёх дня, пока не стало жарко, как в печке. Паутина липла к лицу и рукам, нудно позванивали комары. Пару раз ему казалось, что слышен гул моторов, но снова и снова он понимал, что обманулся.
Ему стало скучно и немного страшно от этой пустоты, жары и того, какой вокруг большой лес. Когда они - все четверо - стоя за околицей, договаривались, кто куда пойдёт, ему казалось, что это всё равно. А сейчас Генок начал думать - может, если бы он пошёл в другую сторону, то уже наткнулся бы…
На что бы наткнулся? Он как-то сразу вспомнил, что идёт война и опять прислушался. Нет, ничего.
Он попил из фляжки, но вода степлилась и отдавала чужими запахами - аспирином, пластмассой, ещё чем-то непонятным и неприятным. Генок вообще стал за последнее время очень чутко различать запахи, но сейчас только поморщился и брезгливо вылил воду в трухлявый пень. Вообще-то это было нерационально, но, как это часто бывает, нерациональность оказалась вознагражденной сразу - в небольшом распадочке, заросшем диким тёрном, Генок нашёл родничок. Из-под корней большого дуба пробивалась бесшумная маленькая струйка ледяной воды - и тут же исчезала непонятно где. Чавкая по мокрой земле кедами, Генок напился и наполнил фляжку. Подумал, напился снова и щедро вымазал руки и лицо холодной грязью. От комаров (надоели, паскуды!) и для маскировки.
И только потом увидел у корней того же дуба заткнутые под них утиную голову, какие-то перья и прочее.
Сперва Генок решил, что это работа какого-то зверя. Но только сперва, потому что голова была явно отрезана, да и перья - сощипаны. Кто-то, видимо, тоже набирал воды и спрятал всё это. Человек. Человек, который считает нужным прятаться.
Мальчишка прислушался и принюхался. Через полминуты его нос уловил слабый
запах дыма от костра…