Отступление
г. Татл, Храм Творца, 42-й день жаркого цикла, 991 г.
Наступал день летнего солнцестояния, самый долгий день в году. С ночи ко всем Храмам Творцу и Великим Богам собирались семьи воинов, сыновьям которых к этому дню исполнилось двенадцать лет. Сегодня такого мальчика возводили в сословие воинов, а отец, дядя или старший брат, перед алтарем ему торжественно вручал боевой бронзовый нож.
Немного в сторонке, прислонившись в темноте к колонне, устроились трое: Лота, седая старушка, девочка Ханда, четырнадцати лет и мальчик Юрг, соответствующего посвящению возраста. Это, вместе с бабушкой, были дети недавно погибшего в бою Междуреченского сотника Матхала.
Нож Юргу вручать было некому, да и самого ножа не было. Когда отец посадил их на корабль, идущий в Империю, то в сундучке был и нож будущего воина, и серебро, и немного золота, и целый узел с одеждами. Но при высадке в порту Татла, их самым наглым образом ограбили. Какие-то четыре темных личности вырвали из рук вещи и скрылись, разбежавшись в разные стороны. Толстый стражник жалобу Междуреченских беженцев записал, но за два дня грабителей не разыскали и будут ли когда-нибудь они найдены, неизвестно.
Бабушка Лота, каким-то образом сохранила заначку в три золотых монеты. Пройти достойно посвящение, купить нож и устроиться одним из помощников мастера в школе боевого искусства, этих денег бы хватило. Но как жить дальше, тем более, Ханде через год-два пора выходить замуж, а бесприданница кому нужна, разве что купят наложницей. Поэтому, на семейном совете решили, что сегодня Юрг попросится к кому-нибудь из богатых в товарищи, это все равно, что в услужение и только по истечению десятилетнего срока он станет полноценным воином. Но деваться некуда, зато будет при деле, при оружии, одет, обут и сыт. А с такой известной воинской фамилией, как у него, в богатый дом возьмут с удовольствием, он даже не сомневался.
- Говорят, сегодня здесь будет проходить посвящение племянник Императора, проситься нужно будет к нему, - сказала бабушка Лота.
Хорошо бы, но, бездна его забери, как бы хотелось пройти посвящение самому и не быть от кого-то зависимым.
* * *
Шушуканье бабули и детей, мне было довольно хорошо слышно.
Еще за полночь мы с Алексеем благополучно добрались до места и, включив генератор силового поля в режим оптической невидимости корпуса флаера, нырнули под арку Храма. Створки входных ворот были огромны, можно было открыть и залететь внутрь, но мы этого не стали делать. Приоткрыв одну из них, заглянули внутрь. Помещение выглядело огромным и впечатляющим, редкие ночные светильники выхватывали на стенах и колонах резьбу и фрески, изображающие сцены из жизни и быта людей. Еще хорошо была освещена дальняя стена, где высоко под куполом выступал вырезанный из белого мрамора огромный барельеф головы мужчины с длинными кудрями и бородой. Внизу, под ним, стояли статуи мужчины и женщины, изготовленные из белого же мрамора. Рядом с воротами, сидя на скамеечке и опершись спиной на стенку, сладко спал мальчишка, одетый в какой-то белый балахон.
Активировали грузоподъемные манипуляторы, подхватили плиту самородного серебра и затащили в дальнюю темную нишу, справа от памятников, после чего Алексей сел во флаер и быстро убрался. Договорились, что будет висеть в работающем режиме здесь же, над крышей. Энергии даже за сутки съест ноль целых, ерунду десятую, зато он, и пулемет флаера всегда будут на подхвате. Договорились, что ретрансляцию изображения из собственных глаз на биокомп отключать не буду.
- Эй, - потряс за плечо спящего мальчишку. Тот испугано приоткрыл мутные от сна глаза, увидел, как смотрю на него сквозь забрало гермошлема и широко улыбнулся. Через секунду карие глаза просветлели и широко открылись до белков, нижняя челюсть упала, а улыбка стала сползать.
- Бог, - прошептал он и свалился на пол без чувств.
- Эй! Эй! Ну-ка, очнись, - с собой нашатыря не предусмотрел, была ампула совсем другого эфирного действия, которая в закрытом помещении распространялась за секунды и мгновенно усыпляла все живое. Начал хлопать ладонью по щеке. На руках были одеты перчатки с чешуйками на тыльной части, но псевдокожа и эластичная ткань пальцев и ладонной части поранить пацана не могла. Он стал приходить в себя и опять уставился на меня со страхом. Еще раз встряхнул его, приподнял и усадил на скамейку, придерживая руками.
- Слушай меня внимательно и отвечай, - мой голос звучал, немного усиленный динамиком гермошлема, - Кто здесь старший?
- Первый жрец Твой, - прохрипел пацан. Слово "Твой" он говорил с придыхом, его душу стало переполнять торжество.
- Он здесь самый главный?
- Нет. Самый главный помазанник Твой, - Святейший.
- Тогда веди сюда Святейшего. И быстро, - поднял мальчишку со скамейки и шлепком под зад придал ускорения. Тот метров пять отбежал, остановился и опять посмотрел на меня, - Быстро, сказал! У меня нет времени.
Через пару секунд мальчишка исчез в каком-то темном коридоре, я же в ожидании стал рассматривать рисунки на стенах, переходя от одного к другому. Прошло минут десять, а его все не было. Подозреваю, что все пойдет по инстанции, сначала старшие служки надают ему подзатыльников, затем, кто-нибудь пойдет проверить наличие привидения от сновидения.
Так и получилось. С ним приперся такой же служка, только постарше. Этот тоже, увидев меня, упал животом на пол, пришлось наорать и прогнать. Прошло еще минут пятнадцать, - может быть, сейчас придет, наконец, кто-нибудь более вменяемый.
- Виктор, - услышал в телефоне внутреннего уха голос Алексея, мы с ним были на постоянной связи, - На площадь народ собирается.
Действительно, от входных ворот почувствовал приближение людей, затем, послышались голоса. Спрятался за колонну и прошел в ту нишу, где положили серебряный слиток.
- Все нормально, - шепнул в ответ.
В Храм стали входить группками обычные люди, взрослые и дети. Впрочем, взрослые и правда оказались невысокими, как наши вьетнамцы. Это не есть гут, совершенно не предусматривал участие мирян в моей встрече с главами религиозного культа. За колонну в темный угол зашли трое - старушка и двое детей, мальчик и девочка. Между собой они говорили тихо, но мои настроенные микрофоны дали возможность отчетливо слышать весь разговор.
В это время почувствовал усиливающиеся эмоции, направленные непосредственно на меня. Через минуту из коридора вышла целая процессия священников, подталкивая в спину обоих служек.
- Что-то они рано, до рассвета еще далеко, - шепнула бабуля.
- Зажгите светильники, - громко сказал один из вошедших, невысокий седенький старичок, одетый в расшитый золотом балахон и посохом в руке. Толпа служек с горящими масляными плошками разбежалась по залу, один из них направился в мой темный угол.
Что ж, не хотелось подобной публичности, но отыграть назад нельзя. Поправил на плече "шмайсер", ощупал подсумок с магазинами, провел рукой по кобуре с "вальтером", финке и охотничьему ножу и проверил кармашек с ампулой сонно действующей субстанции.
- Леша, я пошел, - шепнул в микрофон и вышел из ниши под блики освещающего памятник светильника. В гермошлеме и костюме планетарного разведчика, внешне выглядел очень похоже на пришедших когда-то в этот мир инопланетян с планеты Ассандра. Идущий в мою сторону служка стал столбом, словно натолкнулся на стену, из его рук выпала горящая плошка.
Легкий гул голосов в Храме прекратился, наступила глухая тишина, и несколько секунд только эхом отдавался звук моих шагов.
- Бооог!!! - надрывно закричало несколько голосов, а народ немного помедлил и рухнул всем телом на пол. На меня хлынули эманации невероятных чувств, физически осязаемой яркости, страха, любви и добра. Но, дедок с клюкой и трое богато одетых горожан, глядя на меня удивленно и недоверчиво, продолжали стоять.
- Это стоит твоя будущая проблема, - услышал голос Алексея, наблюдающего за ситуацией моими глазами.
- Мы их тоже победим, - ответил ему, затем, изменил направление движения, подошел ближе к лежащим ниц людям и сквозь прозрачное забрало уставился в глаза стоящему на ногах, видимо, главному из горожан, пытаясь подавить его волю. На секунду раньше бухнулись на колени и уткнулись лицом в пол его сопровождающие. Тень ужаса мелькнула в глазах, и он рухнул следом.
Окинув взглядом зал, направился к дедушке-жрецу, который находился в полном ступоре. Резной посох, украшенный золотом и красными камнями, громко упал и покатился к моим ногам, я остановился и поднял его. Подошел, взял дедушку под руку, вернул посох и громко крикнул:
- Встаньте, люди! Не поклоняйтесь мне! Недостоин вашего поклонения! - руку поднял вверх и показал на громадный барельеф, - Ему молитесь! Великому Творцу Всего Сущего, - затем, тихонько дедушке сказал, - Веди в спокойное место, поговорим.
Мы вошли в просторную комнату и разместились за большим круглым столом, изготовленным из красного орехового дерева. Помещение освещалось множеством коптящих масляных ламп. Когда меня провели сюда, снял шлем и уселся в самое богато отделанное резное кресло. Вся компания высших руководителей религиозного культа собралась буквально за несколько минут. Посмотрев на их одухотворенные лица, предупреждая любое поклонение, сразу же перешел к делу.