Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
"Ага! Похоже, я все-таки пока не в Валгалле". Открыв глаза, Хельги ощупал взглядом темницу. Низкий потолок, маленькое оконце, солома - пусть прелая, но довольно мягкая, прохладно и не очень сыро - условия вполне приемлемые. - интересно, где это он? Наверное, в монастырском подвале… или нет, скорее всего - в башне. О, боги, как болит шея! Ярл осторожно покрутил головой… вроде бы вертится. Потрогав рукой рану, поднял пальцы к глазам… ага - наконечник стрелы явно вытащили. И даже смазали рану целебной дурно пахнущей мазью. Так что, похоже, еще поживем. Вот только кому он вдруг стал нужен живым? Ну, это, положим, ясно. Если данам - то для выкупа, наверняка догадались по оружию и одежде, что он человек не простой. Какому-нибудь местному тану - для того же самого, а вот если монастырским жрецам… как их там называют? Монахам. Монахам-то он для чего сдался? Тоже для выкупа? Или захотят принести пленника в жертву распятому богу?
Сев на соломе и подтащив колени к груди, как когда-то в детстве, Хельги попытался вспомнить, как он здесь очутился. Память услужливо выхватывала цветные картинки… Река. Драккар. На берегу реки - селение. На него и собирались напасть… А затем - торжествующее лицо Горма с занесенной для удара секирой. Предатель! Подлый предатель. Недаром предупреждала Сельма… Ладно, что дальше? А дальше река, брызги… заросший камышами берег… и резкая боль в шее - видно, пустили стрелу, - а потом - темнота. Выходит, предатель Горм и его людишки захватили драккар. "Транин Ланги" - "Большой Журавль" - лучший из кораблей Сигурда. Конь волны, зверь пучины, скакун борта. А эти, Дирмунд Заика и Хрольв? Они погибли, в плену или тоже предатели? Пес их знает. Пока о них сказать нечего - ни хорошо, ни плохо… Другие корабли, драккар и снеккья? На них друзья, Харальд и Малыш Снорри. Они должны были обогнуть селение с моря. Успели? И что им сказал потом Горм? А может, он просто перебил их всех, внезапно напав? А не могли вернуться даны? Скорее всего, ведь он же как-то очутился в темнице. Но, может, корабли Харальда и Снорри сумели скрыться? Да, с ними же еще и Фриддлейв, а он умен и отважен, несмотря на все недостатки…
Вопросы, вопросы, вопросы…
Жутко заскрипев, наверху отворилась дверь… нет, лучше сказать - откинулся небольшой люк, сколоченный из толстых дубовых досок, и в темницу заглянула отвратительная толстая рожа в темной монашеской рясе.
- Похоже, он уже очнулся, - оглянувшись, сказала кому-то рожа и исчезла, громко хлопнув люком. Исчезла ненадолго - люк почти сразу открылся, и в темницу, чуть не придавив еле успевшего откатиться в сторону ярла, плюхнулась деревянная лестница. Четверо дюжих стражников в длинных кольчугах, вооруженные копьями и мечами, скатившись вниз, быстро связали пленника и, вытащив наверх, повели по узкому коридору, освещенному чадящими факелами. Делая вид, что вот-вот потеряет сознание, Хельги старательно запоминал дорогу - авось пригодится. Десять шагов прямо, пять влево - здесь какая-то дверь, за ней - ниша… еще коридор, лестница наверх - площадка - дверь.
Осторожно приоткрыв дверь, один из стражников заглянул внутрь и, что-то сказав, обернулся к своим, сделав повелительный жест.
Те, ни слова не говоря, быстро втащили пленника в небольшое, вытянутое в длину помещение и, крепко привязав к высокому креслу, исчезли, повинуясь взгляду сидящего напротив кресла монаха. Монах был безволос и худ, очень худ, его изможденное лицо скорее напоминало обтянутый пергаментом череп. Лишь глаза - умные, жестокие, властные - были живыми на этом мертвенно-бледном лице. Темная ряса с откинутым капюшоном придавала монаху весьма зловещий вид.
- Я - отец Этельред, настоятель этого аббатства. - Посмотрев на Хельги, монах скривил в улыбке тонкие бескровные губы. - Ты видишь, я хорошо знаю язык данов. Но ты - не дан. И твои люди - не даны. И я хочу знать - кто вы, сколько вас и откуда пришли.
- Я Хельги, ярл из Бильрест-фьорда! - откинув голову - при этом больно стукнувшись затылком о спинку кресла, гордо заявил Хельги. - Если ты хочешь выкуп - ты получишь его, если же мне суждена смерть - я умру.
- Бильрест-фьорд… - задумчиво переспросил монах. - Где это?
- Как это где? - Молодой ярл поразился невежеству настоятеля. - Ты слыхал что-нибудь о Халогаланде?
- Ах, Халогаланд, - усмехнулся отец Этельред. - Так вот вы откуда взялись. И что, вам мало Ирландии? Здесь у нас почти одни даны и геты.
- Мы свободные викинги и охотимся там, где хотим. И нет нам никаких дел до данов и гетов.
- Хорошо сказал, ярл. - Монах засмеялся противным дребезжащим смехом. Голос у него оказался приятным - бархатным, звучным, а вот смех - лучше бы и не слышать. Словно дверь заскрипела несмазанными ржавыми петлями.
- Я забыл твое имя, ярл.
- Хельги, сын Сигурда, сына Трюггви, сына Олава…
- Достаточно, достаточно, мой господин, - снова непонятно чему засмеялся монах. - Я вижу, ты знатного рода.
- Что же тогда ты держишь меня связанным?
- Если ты поклянешься не причинять окружающим зла…
- Я не даю никаких клятв нидингам, - невежливо перебил его Хельги и, неловко дернув головой, снова ударился о спинку кресла. - Впрочем, убивать тебя и твоих людей я не собираюсь, - немного помолчав, буркнул он. - По крайней мере - пока.
- Вот и отлично. - улыбнулся монах и крикнул кому-то: - Развяжите его.
Мигом подбежавшие неизвестно откуда взявшиеся люди ловко освободили Хельги от пут, и тот принялся растирать затекшие руки.
- Выпей. - Отец Этельред наполнил два кубка из принесенного кем-то кувшина. - Это красное греческое вино.
- Лучше б это была английская кровь! - тут же ответил Хельги и вздрогнул. Он и не собирался произносить ничего подобного, как-то само собой вырвалась эта диковатая фраза. Впрочем, отец Этельред не обиделся, наоборот - снова расхохотался.
Хельги отвели в небольшую комнату - она называлась келья, - предоставили мягкую постель и кувшин вина, перевязали шею чистой тряпицей. Все бы хорошо - да только заперли снаружи дверь на крепкий засов, собаки бешеные. Впрочем, об этом отец Этельред предупредил заранее. Придется, мол, поскучать до вечера, а вечером, мол, все и обговорим. Что "все" - не сказал. Вот и думай. Хотя что тут думать-то? Сумму выкупа обговаривать надо. Ох, не зря приставучий монах этакие разговоры с утра разговаривал. А пожалуй, настоятель зря надеется. Кто выкуп-то платить будет? Гудрун, что ли?
Он пришел вечером, как и обещал. Такой же страшноватый, жесткий и вместе с тем услужливо-бархатистый. То, что предложил настоятель, в принципе, не содержало в себе ничего нового, но, надо признать, оказалось для Хельги вполне неожиданным. Отец Этельред, походив некоторое время вокруг да около, вдруг, искоса посмотрев в лицо ярла белесыми, холодными, как у рыбы, глазами, предложил пленнику заняться своим прямым и любимым делом - грабежом и разбоем. Как оказалось, был у отца Этельреда трофейный кораблик - небольшой, но юркий, не стало б дело и за людьми, не было вот только предводителя с именем, которое бы многие знали - ну, хотя бы слышали - и уж никак не могли бы связать с мирной монашеской обителью. Да и людей, честно говоря, пусть бы этот предводитель сам и набирал, чего зазря давать почву слухам? А кораблика с достаточно умелым и решительным экипажем - настоятель уже все тщательно подсчитал - вполне хватило бы для захвата и потопления одиноких судов из соседних селений, что пока, составляя конкуренцию монастырю, без особой опаски занимались каботажным плаваньем у берегов аж от Нортумбрии до Эссекса, а в случае чего - отсиживались под защитой укрепленных фортов. Скрыться обычно успевали. Да и не очень-то рвались за одиночной добычей морские конунги викингов - ладно, был бы еще кнорр, а то какие-то почти плоскодонные лодчонки-циулы.
- А на этих циулах, друг мой… - вкрадчиво пояснял монах, - немало всякого добра перевозят. Надеюсь, я не предложил ничего зазорного для твоей чести, ярл? Ведь многие ваши люди нанимались к кому угодно.
- Да, но эти "кто угодно" были по меньшей мере конунгами… или, как вы их там называете, - королями.
- Поверь мне, ярл… - Отец Этельред улыбнулся так, как улыбнулась бы ядовитейшая змея, умей она улыбаться. - Здесь, в Мерсии, у меня власти побольше, чем у иного короля. К тому же я думаю, ты сразу согласишься на мое предложение, увидев корабль.
- И что у тебя за корабль, монах? Надеюсь, не сшитая из коровьих шкур карра?
- Идем, - поднимаясь со скамьи, просто ответил настоятель.
Спустившись по узкой каменной лестнице - странно, нигде не было видно стражи, - они вышли из ворот монастыря и направились к берегу реки по широкой, укатанной тележными колесами дороге. Хельги, любопытствуя, вертел головой во все стороны. Монастырь оказался не таким уж маленьким, каким казался с борта боевой ладьи. Мощные стены, колокольня, деревянный частокол на заднем дворе, тянувшийся далеко-далеко, до самого леса. Рядом с монастырем - деревня, в полдесятка домов. Именно домов, а не каких-то убогих хижин, правда, вросших в землю, но добротных, выстроенных из крепких бревен. Богатая деревня. И ни ее, ни монастырь не трогают даны?
- Мы платим им дань, - угадав вопрос, готовый сорваться с языка ярла, откровенно пояснил отец Этельред. - Довольно большую. Часть нашей добычи как раз и пойдет данам… до поры до времени.
Дорога вилась меж холмов и вересковых пустошей, спускаясь в речную долину, там и сям за холмами виднелись поля с крестьянами и селения с веселыми, крытыми соломой хижинами. На клеверном лугу у реки паслись упитанные коровы. Выше по течению, громко крича, купались ребятишки, а еще выше… А еще выше к небольшим мостикам был причален корабль. Боевая ладья, небольшая и юркая. Снеккья… Хельги узнал ее с первого взгляда.