Посняков Андрей Анатольевич - Легионер стр 17.

– Пойми, я не могу это делать открыто, – помолчав, признался наместник. – Видишь ли, Клавдия – моя приемная дочь… об этом мало кто знает. Она из древнего патрицианского рода… И если мои враги узнают, что ее со мной нет, подадут дело так, будто девчонка просто сбежала, не вынеся тягот и оскорблений в моей семье. Видят боги, мы с женой любили ее, как своего собственного ребенка!

– У вас есть враги? – тихо переспросил Юний. – Я хотел бы иметь их полный список.

– Что – всех? – Легат удивленно моргнул. – Их довольно много, особенно в Риме.

– Полагаю, без тех, кто в Риме, мы вполне обойдемся, – Рысь усмехнулся. – Перечислите здешних.

– Ну, это просто, – Клавдий Апеллин глухо расхохотался. – Думаю, их здесь все знают. Главные – мои соперники: Кальвизий Руф и Валерий Кресцент Фульвиан.

– Этот Кальвизий Руф не родственник ли Дециму Памфилию Руфу, сенатору из Лугдунской Галлии? – тут же осведомился Юний.

– Не знаю, – легат махнул рукой, – кажется, у него нет особо влиятельных родственников, как – ха-ха – и особого ума. Зато Фульвиан – тот еще прощелыга! Интриган, не хуже твоего бывшего начальника Феликса. В общем, эти двое – мои главные соперники и завистники. Остальных, думаю, не стоит принимать в расчет.

– Хорошо, – кивнул Юний и, немного подумав, попросил: – Мне нужно от вас жилье для меня и моих спутников – какой-нибудь не особо приметный постоялый двор, свобода передвижения по гарнизону и деньги на расходы. Думаю, поиск нужно начинать здесь, в Эбораке!

– Ты получишь все, – усмехнулся наместник. – Советую остановиться у старика Итебиуса, что ни у кого не вызовет подозрений – так всегда делают приезжающие по делам легионеры.

– Что ж, мы так и поступим. Теперь вот еще что – я должен знать все, чем занималась ваша приемная дочь в последнее время. К кому заходила, с кем дружила, где обычно любила бывать…

– Об этом лучше спросить служанок.

– Служанок? – Юний вскинул глаза. – Они что же, знают о похищении? Или вы сказали им, что…

– Да, – легат оказался понятлив, – я сказал им, что Клавдия задержится в Виндоланде примерно на месяц – будет тщательно осматривать вал, а затем составит для меня подробный отчет. Она уже не раз с охотой выполняла подобные поручения. – Клавдий немного помолчал и с затаенной угрозой добавил: – Надеюсь, все сказанное останется между нами.

– Слушайте, господин легат, – с усмешкой вздохнул Рысь, – вы ведь выбрали меня не только потому, что я когда-то проявил себе в Риме. Я – бывший гладиатор, вы верно навели справки. Если об этом узнают, моя карьера в войсках закончится, так толком и не начинаясь. Вы держите меня в руках!

– Вижу, Гай Феликс не зря выбрал тебя. – Клавдий вышел из-за стола. – Рад, что ты все понимаешь правильно. Да, твоя будущая карьера и жизнь в моих руках… Но если ты поможешь мне в моем деле…

– Ну, об этом я догадался сразу, – мягко улыбнулся Юний. – Смею считать – мы оправдаем надежды друг друга… Да, вот сразу одна небольшая просьба.

– Слушаю.

– Если вдруг на ваше имя поступит из Виндоланды прошение о переводе в Германию, от некоего Домиция Фракийца, то…

– Порвать и выкинуть?

– Нет. Всего лишь не препятствовать.

– Хорошо, – наместник устало кивнул. – Располагайтесь, действуйте… Послезавтра вечером жду тебя с докладом на моей вилле. Как найти – всякий знает.

Поклонившись, молодой легионер, ныне облеченный высоким доверием легата Нижней Британии, быстро вышел из штаба.

Постоялый двор старика Итебиуса располагался на самой окраине Эборака и представлял собой забавное смешение местного и римского стилей. Красный кирпич и арки соседствовали с рублеными бревенчатыми строениями, а дыры в черепичной крыше главного здания были заткнуты старой соломой.

Назвавшись группой военных архитекторов, нанятых для реконструкции западной части Адрианова вала, Рысь и его люди расположились в отдельном помещении, предназначенном для важных гостей – средней руки торговцев, бродячих сказителей-филидов и лошадиных барышников. Постояльцы более высокого ранга обычно в этой дыре не останавливались.

Вечером Юний устроил небольшое совещание, на котором кратко описал все то, чем его спутники, а теперь и помощники, должны будут заняться в городе. Естественно, общего замысла они не знали, а в их задачу входило добывать мелкие крупицы информации, которые со временем сложились бы в более-менее понятную картину. При этом, ставя во главу угла поручение легата, Юний не забывал и об обезглавленном девичьем трупе, обнаруженном на заброшенной вилле.

– В городе четыре лупанария, – проинструктировал он. – Завтра же каждый из вас наведается в один из них.

– Вот здорово! – хлопнул в ладоши Гета.

– Задача – узнать, есть ли в лупанарии рыжеволосая девушка по имени Лициния Карникка. Если нет сейчас, то была ли и куда делась? Ясно?

– Конечно. – Гета радостно закивал.

– А ты не веселись раньше времени, – хмуро посмотрел на него Юний. – По лупанариям тебе рано еще шастать, придется Марцию отдуваться. Выдержишь, Марций?

– А как же!

Все, кроме мальчишки-слуги, засмеялись.

– Ты же, Гета, пошатайся по лавкам, тем, в которых продаются бронзовые зеркала, заколки, бусы, фибулы и прочая дребедень. Постарайся поболтать с приказчиками или рабами, мне нужно знать, что именно покупала там дочка наместника Клавдия Апеллина.

– Узнаю, – Гета разочарованно вздохнул.

– Вот-вот, узнай, – наставительно кивнул Юний. – А после полудня отправимся с тобой в термы – есть тут и такие. Вечером встречаемся здесь. Думаю, вы все со своими делами только к вечеру и управитесь.

С утра Рысь проводил Гету до центральных лавок, устроенных по образцу римских на первых этажах богатых городских домов, а сам отправился в библиотеку. Как указал наместник, ее часто посещала пропавшая Клавдия. Юний почему-то не очень-то верил в похищение – слишком уж целеустремленной показалась ему эта переодетая в мужское платье девчонка. Спрашивала про речку, шаталась по тавернам – зачем, спрашивается? И при всем этом явно боялась – это было понятно по глазам.

– Аве! – поднявшись по широким беломраморным ступенькам библиотеки, Рысь вежливо поздоровался со служителями. – Я архитектор из Лондиния и, признаюсь, завзятый книжник.

Хоть про архитектора Юний, конечно, соврал, но что касается последнего… У него буквально глаза разбегались – на библиотечных полках явно было что почитать.

– О, прошу, проходи, любезнейший господин! – седенький лысоватый старик в длинной коричневой тунике из грубой шерсти поклонился и выразил готовность выполнить любое пожелание читателя. Естественно, в силу возможностей библиотеки.

– У нас ведь не Рим и не Александрия, – развел руками служитель. – И даже не Лондиний. Сколько сейчас там жителей, тысяч тридцать?

– Да, где-то так…

– Шум, гам, теснота?

– Увы! – Юний развел руками. – Только в поездках и отдыхаешь. У вас здесь найдется Цицерон, Плиний, Сенека?

Служитель с прискорбием покачал головой:

– Боюсь, что нет, господин. Кто здесь будет читать такое? Был один историк, из местных, Гай Мальва, так и тот куда-то пропал. Наверное, взяли, да забыли вернуть. Здесь, у нас, так часто бывает.

– А что больше всего читают? – взяв с полки первый попавшийся цилиндр – список с комедий Плавта, – поинтересовался Рысь.

– Да разное, – улыбнулся служитель. – Обычно что-нибудь по хозяйству – Колумелла, Саллюстий. Катон.

– А женщины? – не отставал Юний. – Женщины сюда ходят?

– Не только женщины, молодой человек, но даже и молодые девушки! – с гордостью отозвался старик. – Вот взять хоть Клавдию Апеллину – дочку самого легата. Раньше все романы брала, да что-нибудь любовное, Гораций, Тибулл, Овидий… Особенно Овидий.

– Я тоже Овидия люблю, – признался Рысь. – Особенно советы, как понравиться женщинам. Помнится:

Ногти пусть не торчат, окаймленные черною грязью,
И ни один не глядит волос из полой ноздри;
Пусть из чистого рта не пахнет несвежестью тяжкой
И из подмышек твоих стадный не дышит козел!

Или, вот:

Дружба и верность у нас нынче пустые слова,
Ах, как опасно бывает хвалить любимую другу…

С выражением прочитав стихи, Юний откинул волосы с глаз. Оброс за последнее время, надо бы подстричься сегодня в термах.

– А дочка наместника, значит, тоже Овидия почитывает, – усмехнулся он. – Не слишком ли скабрезное чтиво для юной и неопытной девушки?

Служитель воздел руки:

– Ну, разве ж это скабрезности? Вот, у Петрония, их, пожалуй, куда как больше наберется. Что же касается дочки наместника, та воспитывается в строгости и образ жизни ведет достаточно замкнутый, не как иные римские девицы, которые с ранних лет и не девицы вовсе. У Клавдии и воздыхателя-то нет, откуда? Если куда и уходит, так только в сопровождении верных слуг – неприлично ходить одной девушке из знатной семьи.

– Понятно, – кивнул Рысь. – Так, говоришь, Клавдия раньше только любовное да смешное читала?

– Да, господин. А в последнее время – на историков перешла. Тацита ей подавай, Мальву.

– Мальва, – тихо повторил Юний. – Что-то не знаю такого.

– Так это местный, из бригантов на римской службе. Он здесь, в Эбораке, и жил лет полсотни назад, пока не умер. Составил опись старинных преданий бригантов, добуннов, иценов…

– Иценов? – Рысь заинтересовался. – Я слыхал, раньше, при Светонии Паулине, это было очень воинственное племя.

– Раньше и бриганты были воинственны, – усмехнулся старик. – Да и сейчас еще, бывает… Впрочем, что это я разболтался? Ты ведь, господин, верно, хочешь что-нибудь почитать?