Всего за 33.99 руб. Купить полную версию
Нет, петь, пожалуй, не надо. Мало ли, не понравится хозяевам ямы. Вон их тут сколько! Шипят, ползают… Но вроде спокойны. Ежели сразу не укусили - есть шанс выбраться, главное, их не тревожить. Змея - зверь бесхитростный, нервный, каждого куста боится, со страху и цапнуть может. Дивьян, как и любой охотник из весянских родов, ползучих гадов ничуточки не боялся. Знал - человек для змеи не добыча, проглотить его она не сможет, и даже палец отгрызть, в отличие, скажем, от хорька иль куницы, неспособна вовсе. Мирная несчастная тварь. Поди-ко, поползай на голом брюхе! Труслива, всего опасается, врагов у нее хватает - и колючий зверь неглик-еж, и хищная птица. Бедная, бедная змея, кю, как ее прозывали весяне. Надо только не шевелиться, лежать спокойненько - эвон, солнышко-пяйвяйн поднимается, светит все ярче, пригревает. Недолго будут кю-змеи в своей яме сидеть, выберутся на охоту или так, подремать на солнце, свернувшись колечком на каком-нибудь горячем камне. Лежи себе, шевели хвостом - хорошо! Только вот птицы… Сожрут ведь и, как звать, не спросят. Глаз да глаз за ними. А глаз у змейки подслеповатый, почти ничего, прямо сказать, и не видит, заместо глаз да рук - один язычок раздвоенный, а язычком не больно-то птицу почуешь. Потому лучше б не на камне греться, а где-нибудь рядом. Да только не понимает этого змея - мозгов мало, вот и выползает на камень, а тут уж ее коршун-птица - хвать! - хорошее, вкусное мясо. Или неглик-еж подкатится незаметно, или барсук - вот уж зверь хитрющий, не то что змея. Вона, солнышко-то печет, припекает. Ползите, ползите, змейки, грейтесь да лягух-тритонов ловите. А покуда главное - не напугать, не шевельнуться невзначай, а то ведь точно - укусят со страху-то! А голова прямо раскалывается… Это тот, длинный, приложился каменюкой. Эх, не везет в последнее время Дивьяну, нигде счастья нет, куда ни кинь! То этот гад Олисей чуть нож под ребро не всунул, то вот, теперь… Кабы не Хельги-князь, валялся бы тогда близ хором, под деревьями, мертвый. Хорошо, выскочил тот коршуном, быстро спеленал Олисея… Олисея? Онгуз - имечко его гнусное, и никакой он не квасник вовсе - волхв иль помощник волхвов. Хорошо, что все так обернулось. Оказывается, в корчме-то у Ермила Кобылы Хельги-князь соглядатаев своих давно уже имел, а уж те каждый день отчитывались, когда - перед князем, когда - перед доверенным его человеком, Ирландцем, вот и мужик тот, в синей рубахе, на волосатой груди распахнутой, что встретился по пути Дивьяну, таким соглядатаем оказался. Тут же и велел князь позвать к себе Дивьяна, все повыспросил, велел малую кольчужицу под рубаху поддеть да исполнить все, как просил Олисей, Онгуз то есть. Дивьян и исполнил - так и схватили вражину. Что уж там князь с Ирландцем у Онгуза этого вызнали, Дивьяну то не особо и интересно было, выпросил у воеводы своего, Снорри, свободный денек, да с утречка пораньше отправился на тот берег Волхова, навестить сестрицу названую, Ладу-чижу - не было у Дивьяна родней человечка. Навестил… Почти уже и добрался, да вот… Сиди теперь в яме, жди, когда змеи наверх повылазят. Хорошо еще, хоть так обошлось все.
Проследить бы за вражьими мордами, да, видно, уплыли давно морды те, не догонишь. К тому же его-то челнок старенький, у деда Нехряя-перевозчика выпрошенный, на дно пустили. Ух, собаки!
Осторожно оглядевшись - похоже, змей уже не было, - Дивьян медленно подтянул к животу ноги и продел их сквозь связанные за спиной руки, так чтобы те оказались впереди. Скосил глаза - нет, вроде никто рядом не ползал. Перебирая связанными ногами, подобрался к нависающим корням, уцепился… И еле успел отдернуть руки от метнувшейся черной тени. Ишь ты, не разглядел змейку! Едва ведь не цапнула… Ну, что шипишь? Давай, ползи, ползи отсюда…
Дождавшись, когда змея уползет, юноша уцепился-таки за корень, подтянулся, выбрался на поверхность… и замер. Рядом с ним, напротив черных замшелых идолов, висело на корявой ветке сосны обезглавленное тело. Светловолосая голова была насажена на свежевкопанный кол прямо перед идолами. Папоротники кругом были забрызганы кровью. Дивьян передернул плечами - а ведь и он мог бы закончить так свои дни. Хорошо - толкнули в яму. Он огляделся и вздрогнул - на стволе сосны, обращенном в сторону идолом, на освобожденном от коры сколе кровавились две зигзагообразные руны - благодаря Ладе-чиже отрок даже знал, как они называются, - "Сиг"! Но кто их тут вырезал? Снова варяги? Что-то не очень-то походили на них схватившие Дивьяна парни. А может, они из той же компании, что и схваченный Олисей-Онгуз? Надо поспешать и поскорее рассказать все князю, он умный, сообразит… Юноша бросился вниз по тропе… и вдруг, схватившись за голову, тяжело осел на землю. В глазах потемнело, на затылке снова выступила запекшаяся было кровь. Теряя сознание, Дивьян привалился к поваленному стволу ели…
- Я бы не очень-то доверял его словам, - поднялся с лавки Конхобар Ирландец. Узкое сухое лицо его выражало озабоченность. - Слишком уж легко он согласился сотрудничать с нами.
- А куда ему было деться? - усмехнулся ладожский ярл. - Я думаю, ожидая смерти, он просто-напросто выбрал жизнь.
- Вот это-то меня и беспокоит, - Ирландец почесал подбородок. - Слишком уж быстро.
- Никто нас не заставляет полностью доверяться ему, - пожал плечами Хельги. - Нужно лишь использовать его… лишь использовать… Он ведь неплохо знает новгородских кудесников и вполне может быть связующим звеном между ними и нами. Эти волхвы… Они вовсе не так глупы, как показались на тризне. Сделать так, чтоб меня поразил кто-то из дружины, посеять недоверие и рознь - совсем неплохо придумано.
- Этот Олисей-Онгуз может оказаться не единственным, - хмуро заметил Конхобар.
- Может, - ярл согласно кивнул. - Поэтому я и хочу оставить тебя в Ладоге. Проследишь.
Поклонившись, Ирландец покинул покои ярла.
Спустившись немного погодя во двор, Хельги велел седлать коня. Вот-вот должен был явиться Акинфий - ославянившийся ромей-архитектор, с коим нужно было завершить все прикидки насчет новой надвратной башни и новой, возможно даже каменной, крепости. Ага, вот он, в воротах - белолицый, мускулистый, подтянутый, в нарядной зеленой тунике и легком плаще тусклого багрянца. Завидев спустившегося с крыльца ярла, зодчий поклонился, приложив руку к груди:
- Рад приветствовать тебя, князь!
- И я рад тебя видеть, Акинфий. Велю, чтобы подали тебе лошадь.
Зодчий снова поклонился.
Прихватив с собою несколько человек из дружины - не столько для охраны, сколько для солидности, - оба вскочили на коней и поехали к пристани, именно оттуда следовало начинать все прикидки, тянувшиеся, по мнению ярла, уже недопустимо долго.
- Лучше заранее все хорошо просчитать, - словно услыхав мысли князя, повернулся к нему ромей, - чем потом перестраивать.
- Да уж, это так… - согласился ярл. - Только все равно хотелось бы побыстрее.
Встречающиеся на пути прохожие, большей частью мелкие торговцы, рыбаки и смерды, узнавая правителя, поспешно снимали шапки и кланялись. Хельги рассеянно посматривал вокруг - ему не давала покоя недавняя беседа с Ирландцем. И в самом деле, может, не следовало доверять Онгузу? Хитрый он был какой-то, себе на уме, скользкий…
Остановились у пристани. Спешились. Седой Волхов мерно нес свои воды, покачивались у причалов пузатые купеческие суда, клонились к самой воде ивы, в ольховых зарослях кричали сойки. Повсюду уже зеленела трава, яркими солнышками светились мохнатые одуванчики, летали прозрачнокрылые стрекозы и разноцветные бабочки. Не верилось, что где-то совсем рядом, как рассказывал Онгуз, таилось среди лесов старое заброшенное капище с идолами-столбами и костями многочисленных жертв, зарытыми в землю. А еще там была змеиная яма - для особо утонченной жертвы. О капище этом Онгуз слыхал лишь мельком, как-то в разговоре с кем-то упомянул его волхв Малибор, вот, дескать, в старину было такое… Хельги пожал плечами - ну, капище и капище, и что с того? Мало ли кругом капищ? В конце концов, жертвы богам нужно же приносить где-то. Правда, вот змеиная яма… как-то не вяжется она с местными поверьями. Хотя почему нет? Местные люди с уважением относятся к разного рода ползучим гадам - впрочем, их тут только два - уж да гадюка. Велес-бог - это в Киеве он скотий бог, а тут больше змеиный. Покровитель подземного царства. Хотя человеческих жертв он никогда и не требовал, довольствовался петухами и - раз в год - белой кобылой. В Ладоге была пара святилищ с вполне лояльными к новой власти волхвами. Змеиная яма… Чушь какая. Хельги подошел к Акинфию, деловито измерявшему площадь ворот большой деревянной линейкой. Зодчий что-то шептал про себя, прикидывая, какое потребуется количество камней и леса. Ярл не стал ему мешать, спустился к Волхову, встал у самой воды, глядя вдаль, на серо-голубые волны. Где-то далеко, на излучине, возникла темная точка. Ладья? Нет, скорее, рыбацкий челнок. Или вообще - села на воду чайка…