Посняков Андрей Анатольевич - Властелин Руси стр 20.

Смерды споро принялись за работу, лишь один - молодой простоволосый парень - скромно потупившись, стоял в сторонке.

- Ты чего здесь? - строго взглянула на него Сельма. Парень упал на колени:

- К тебе, матушка! На службишку пришел наняться.

- Так и нанимайся, подожди вон тиуна. Чего умеешь-то? Грамоту ведаешь?

- Малость мерекаю, госпожа, - хитро прищурился парень, вытирая слезящиеся глаза.

- Грамотеи нужны. Ряд составим - не пожалеешь, может, и до тиуна дослужишься. Чего еще знаешь? Сны толковать не умеешь ли?

- Могу, госпожа. Какой сон? Скажи - истолкую.

Вздохнув, Сельма испытующе посмотрела на парня. Обычный, ничуть не похожий на волхва-предсказателя.

- Ладьи снились, море бушующее, - тихо поведала она, - и главное - ножи и мечи окровавленные. А нож-то - мне прямо в сердце!

- То не к добру сон, матушка, - низко поклонился толкователь.

- Сама знаю, что не к добру.

Парень - Онгуз - снова протер глаза: ох, не затем посылал его волхв Малибор, чтобы тут сны толковать… хотя грех таким удобным случаем не воспользоваться.

- Ну, что молчишь? - с усмешкой переспросила Сельма.

- Сон твой не к тебе, госпожа, а к мужу твоему касанье имеет, - решительно произнес Онгуз. - Будет его точить болезнь тайная, а чтоб того не случилось, надобно тебе самой у богов милостей вымолить. Как - скажу, если спросишь. Супруг-то твой ночью из дому выходит? Во двор там, чего проверить, или на галерею…

- Пожалуй, на галерею. Там, в уголке, постоять любит, воздухом ночным подышать.

- Воздухом, значит. А когда он…

- Вижу, о снах толкуете, моя госпожа! - быстро подойдя к Сельме, склонился в полупоклоне чернявый молодой человек в длинном коричневом балахоне, подпоясанном простой веревкою.

Женщина обернулась:

- Никифор! Вот уж не гадали, не ждали. Пойдем скорей в горницу, не здесь же разговаривать будем. Ты зачем приехал-то?

- За книгами. Словун, новгородский гость, прошлым летом привезти обещал. Эй, парень, ты на пристани не был сегодня?

- Не был, - угрюмо покачал головою Онгуз и, льстиво посмотрев на Сельму, спросил:

- Так мне тиуна-то ждать, матушка?

- Жди… - кивнула та. - Ежели и впрямь грамоту знаешь, может, и возьмем тебя.

Поклонившись, Онгуз скромно отошел в сторонку и, прислонившись к ограде, принялся дожидаться тиуна.

- А я б на твоем месте не брал его, - поднимаясь в горницу, шепнул Никифор. - Взгляд уж больно виляющий да голос льстивый. Сладко поет. Говоришь, и сны он растолковывал? Поди, серебришка за это просил? Нет? Странно. Очень странно. А чего ж он тогда? Ах, не успел, видно… Ты серебра-то ему не давай, обойдется, пусть поначалу покажет, как работать умеет.

- Покажет. Найден уж всяко его проверит.

Сельма уселась на лавку прямо напротив гостя.

Уперла подбородок в ладони, улыбнулась:

- Ну, рассказывай про свою обитель! Многих приохотил к вере?

- Покуда не многих, - покачал головою монах. - Места-то пустынные, лесные… Ну, зато и молитве ничто не мешает да книжной премудрости.

Никифор кратко рассказал о дальнем монастыре, ските, что устроил с подачи ярла в дальних весянских лесах. Рассказывал легко, весело и даже не догадывался, что стоящий у забора слезливый парень ругает его сейчас самыми гнусными словами.

- Вот гад чернявый, - шептал про себя Онгуз. - И появился же ты как раз в это время… Теперь когда еще представится случай. Ага, вот и тиун, кажется. Прочь уйти аль попытаться? Инда попытаюсь….

От кузницы, позвякивая полным серебра горшком, неспешно возвращался Найден. В малиновой длинной тунике, подпоясанной желтым поясом, на поясе висели кинжал и чернильница.

Отступив от забора, Онгуз поклонился:

- Госпожа тебя ждать наказала. На службишку пришел наниматься.

- Грамоте разумеешь?

- Буквицы ведаю.

- Проверим. Ты сам из какого рода?

- Э… - Онгуз замялся. - Не местный я.

- Это, брат, плохо. Мы с недавних пор невесть кого не берем. А то взяли как-то одного… Тьфу! Ну, коли грамотей, двух дружков-послухов приведи, чтоб за тебя поручились - тогда и разговаривать будем.

- Приведу, господине. - Онгуз низко склонил голову и быстро покинул усадьбу.

- А и не зря зашел, - оглянувшись, усмехнулся он. - Хоть что-то высмотрел.

Еще немного постояв у усадьбы ярла, он махнул рукой и направился в корчму Ермила Кобылы.

- Не знаю, что тебе и сказать, господине. - Корчмарь почесал бороду. Мосластое, вытянутое лицо его и в самом деле чем-то напоминало кобылью морду. - Из княжьих людей ко мне мало кто заходит, окромя ирландского витязя Конхобара, да и тот что-то давненько не был.

- Вот как? - пожал плечами Онгуз. - Малибор мне другое говаривал.

- Не знаю, что тебе там говаривал волхв, а я скажу как есть - пустая это затея. В детинец, на княжью усадьбу, вряд ли ты проберешься, так что…

- Только что оттуда, - не удержавшись, похвастал Онгуз. - Правда, конечно, случай помог. В следующий раз, наверное, трудновато будет… Тем более ни ты, ни твои люди за меня не поручатся.

- Зачем нам зря подставляться?

- Вот и я говорю, - посланец волхвов задумчиво покивал головой. - Что ж, придется другие пути-дорожки выгадывать. Есть у меня одна мысль, чтоб ни тебя, ни меня не подставить.

- Какая еще мысль? - Ермил Кобыла подозрительно воззрился на гостя. Ох, не нравился ему этот мокроглазый шпынь, да вот обещал когда-то Малибору помочь, ежели что.

Вытерев глаза, гость посмотрел на него и вдруг улыбнулся:

- Скажи-ка, любезнейший господин, раз княжья челядь в корчму к тебе не заходит - дорого - так, может, они в другом месте собираются?

- Да нигде они не собираются, это у вас в Новгороде порядки вольные, а у нас, чтоб челядин где ни попало шатался, да быть такого не может!

- Хорошо, не челядин. Скажем, дружинник… Внешнюю стену кто охраняет? Младшая дружина?

- Ну, наверное, они. Больше некому.

- А ристалища у них часто бывают?

- У молодших - часто, - кивнул Ермил. - Эвон, сразу за южными воротцами, на лугу.

- На лугу, говоришь…

С утра уже палило солнце - конец апреля-березозола, а все ж жарит уже, словно лето. Так бывало частенько, по всем приметам - май-травень зело холодным будет. А сейчас что ж - почки на деревьях разбухли, а на некоторых так и вообще появились уже клейкие нежно-зеленые листики. Разопрела земля. Тепло - вроде бы и сажать можно. Однако не торопились люди, землицу - да, рыхлили бороной суковаткой, - а чтоб семена бросить, это уж последним глупцом быть надо. Будут, будут еще и утренние морозцы, и холод, и проливные дожди, и, не дай-то боги, снег. Вот и не спешили с севом. А что тепло было - так то и неплохо, после зимней стужи погреться. Особенно после полудня. Уж так жарило!

Прятавшийся в кустах Дивьян поправил на голове тяжелый шлем. Снять бы его, да старшой строго-настрого запретил, Снорри. Молод варяг, а учитель строгий, не раз и не два гонял уже вокруг рощицы всю младшую дружину, особенно новичков - Дивьяна, Лашка, еще нескольких парней с ближних усадеб. Сначала бегали - в кольчугах, с мечами, копьями, в шлемах тяжелых, - затем воинские игрища устраивали. Кто кого быстрее тупой стрелой поразит? Ну, здесь-то Дивьяну равных почти не было - чай, с раннего детства охотник. Вот и сейчас - притаился в низине, за кусточками - хоть и маленькие еще листья, а все ж какое-никакое укрытие. Ага, вон кто-то бежит поверху… Ну-ка!

Дивьян осторожно натянул лук, и пущенная стрела, просвистев в воздухе, звякнула тупым концом о кольчугу.

- Есть! - засмеялся Дивьян.

- А вот и ничего подобного! - сорвав с головы шлем, рассердился белобрысый Лашк. - В настоящем бою стрела твоя по мне б лишь скользнула.

- Так в настоящем бою я тебе б в шею целил!

- Чего ж сейчас-то не целил? Рассуди, Снорри.

- Оба не правы, - подойдя к ним, усмехнулся молодой викинг. Светловолосый, длинный, с заплетенной в косички бородкой, он совсем не казался таким бывалым воином, каким на самом деле был. Так, обычный парень, не бородка б в косичках - не скажешь, что и варяг.

- Ты, Дивьян, и в самом деле зря стрелял по кольчуге… А что касается Лашка. Хорошая стрела, да еще пущенная из доброго лука, с такого расстояния вполне может пробить и кольчугу. Особенно такую ржавую, как твоя. - Снорри насмешливо провел рукой по колечкам. - Ты что ее, вообще никогда не чистишь?

- Да вчера только…

- Чтоб сегодня к вечеру, да с песочком, - Снорри погрозил кулаком Лашку и быстро повернулся к Дивьяну. - А как у тебя, парень? У-у… скоро мокрицы заведутся. Посмотрим, как у остальных. - Повелительным жестом он подозвал стоявших чуть поодаль дружинников, выстроил в ряд, быстро провел ладонью по кольчугам. - Что ж, хоть у вас порядок… Быстро собирайтесь домой.

Дружинники - молодые безусые парни - повеселели. Лашк шутливо толкнул Дивьяна в спину, подмигнул:

- Еще и на торг сбегать успеем!

- А вы чего встали? - оглянулся на них Снорри. - Вас моя команда не касается. Провинились - остаетесь собирать стрелы. Все, что сегодня выпустили. Кольчуги при этом не снимать.

- А шлемы?

- Шлемы? Леший с вами, можно. Но смотрите у меня - стрелы собрать все до одной. А вечером будете чистить кольчуги, и если завтра увижу, что не блестят…

- Будут блестеть, Снорри-воин!

Выстроившись в две колонны, младшая дружина Снорри направилась по дороге к воротам. Пришедшие поглазеть на ристалища девчонки, улыбаясь, махали им руками.

- Вот бы и нам так, - Лашк завистливо посмотрел на девок. - Может, сбегаем, познакомимся хоть с одной?