Посняков Андрей Анатольевич - Властелин Руси стр 19.

- На вот, поснедай с нами.

- Благодарствую. А долго еще ждать?

- Да нет, немного осталось. На торжище собрался, паря?

- Да так… Корчму Ермила Кобылы не скажете, как найти?

- Ого, с утра - прямо и в корчму! Вот это дело!

Посмеявшись, мужики объяснили, а потом принялись травить байки. Один рассказал о девах-русалках, другой хвастал уловом - широко разведя руками, показывал размер словленной недавно рыбы. Изрядная выходила рыбина, уж никак не меньше русалки. Мужики смеялись и недоверчиво покачивали головами.

- А я вот вчерась деву на холме у реки видел! Красивая - глаз не оторвать, а уж одета - все золотом блещет - настоящая боярышня!

- Так-таки вся и блещет?

- Ой, не бреши, дедко Нехряй.

- А, пес с вами, не хотите, не верьте.

Старик перевозчик обиженно махнул рукой. Вытерев рукавом слезящиеся глаза, парень подсел к нему:

- Скажи-ка, господине, ты местный?

- Тутошний, - горделиво кивнул Нехряй.

- А что, правду говорят, супружница князя вашего красива вельми?

- Красива, паря, да не про твою честь!

Парень почесал реденькую бородку, признался:

- Я вот в Новгороде с дружками поспорил, что увижу княгиню ладожскую.

- Ой, не простое дело, - дед покачал головою. - Разве что только на праздник какой.

- А все ж таки? Может, сподоблюсь? Да ты расскажи хоть - какая она? Темненькая? Светлая?

- Светлая, - Нехряй почесал затылок. - Ужо на усадебку ее попасть можно.

- А как?

- Да хоть так прийти, запросто, в закупы поверстаться.

- Ну уж, сразу и в закупы, - обиделся парень.

- Только не одному идти, а вон с мужиками-смердами - те припасы повезут, а уж их-то боярышня наша самолично завсегда принимает. Сама и пересчитает, и, ежели надо, взвесит - умна, сметлива.

- А что любит? Может, песни-сказки какие?

- Вот тут уж не знаю, - дед вдруг подозрительно взглянул на парня. - А чего это ты тут выспрашиваешь? Поспорил, говоришь? А вот отведу тебя сейчас к воям…

Сидевшие у пристани смерды вдруг повскакали на ноги и замахали руками:

- Эй, Нехряй! Дед! Перевозчик!

- Ась? - оглянулся Нехряй. - Что такое?

- Уши прочисти, старче! Слышь, с того берега лодку кричат! Перевозчик ты али кто?

- Лодку кричат? - радостно потер руки дед. - Так это мы сейчас… Это мы быстро.

Позабыв про подозрительного парня, он проворно побежал к челноку. Оттолкнулся веслом от пристани, закричал:

- Эй, эй, ждите!

А парень со слезящимися глазами - бочком, тишком - подошел к самым воротам, дождался, когда откроют, и вместе со смердами свободно прошел в город.

- Инда повезло тебе, Онгузе, - сам себе прошептал он, сворачивая к корчме Ермила Кобылы.

А забывший про него перевозчик уже подгребал к тому берегу, принимая на борт челнока двоих - смуглого молодого человека с нездешними, карими, вытянутыми к вискам глазами и русоволосого отрока с круглым лицом и вздернутым кверху носом.

- Добрались, слава Господу! - усевшись в челнок, перекрестился смуглолицый, а отрок незаметно поплевал в воду.

- Никифор! Друже, Никифор, ты ли? Вот те раз! И откуда ж ты здесь? - Хельги от всей души обнял старого друга. - Зачем пожаловал? Иль устал уже от своей глуши? А кто это с тобой, уж не Дивьян ли? Точно - Дивьян! Скажи-ка, как вытянулся - и не узнать. Рад вас видеть обоих, сейчас велю слугам, чтоб накормили…

- Да нам бы…

- Нет, нет, Никифор, не хочу и слушать. О делах потом говорить будешь… Эй, слуга, что там за шум на заднем дворе?

- Смерды привезли дань, господине, хозяйка уже принимает.

- Принимает? Ну, как примет, пусть поднимается сюда, есть тут с кем ей повидаться.

- Не слыхал ли про новгородского гостя Словуна? Обещался первым в Ладоге быть…

- После обо всем, после. Сперва выпьем за встречу!

Хельги потчевал гостей. Никифор, улыбаясь, рассказывал о житье-бытье своего скита, а Дивьян стеснялся и старался забиться подальше в угол.

После ухода Лады-чижи - сестрицы Лады - совсем тяжко ему стало. Одиноко. Скучно, да и соседушка, наволоцкий староста Келагаст, подбирался с наездами - там луг под пастбище заберет, тут - озерко лесное, глянь - уже и часть угодий захапал, дескать, всегда те земли наволоцкому роду принадлежали. А Дивьян что? Один… Тяжко без роду. Однако и в чужом роду плохо - как ни звал, как ни уговаривал Келагаст, а все ж не пошел к нему парень, лучше уж одному жить - да своей усадьбой. Жениться вот только, выбрать кого-нибудь из соседних куневичских девок, они, говорят, работящие. А Лада-чижа, что ж, у нее своя жизнь, и не задержится она надолго в дальней усадьбе покойного старика Конди, ныне принадлежащей Дивьяну. Один, один-одинешенек останется парень, а ушлые соседушки давно уж втянут к земле старого Конди свои длинные загребущие руки. Особенно Келагаст. Пустует, говорит, землица-то! А чего ж ей не пустовать-то, коли некому обрабатывать? Дивьян на сто частей не разорвется. Хорошо хоть помогает еще Лада-чижа. С тяжелым сердцем отпустил ее Дивьян на родную сторонушку, знал - сидит сейчас дева на заимке старого Вячки, дальнего родича. Так, может, и ему, Дивьяну, туда навсегда податься? Нет, с грустью-печалью не совладать потом будет, да и как это - прозябать на чужой стороне, когда собственная земля есть? Вот бы позвать туда кого, да ведь кто пойдет-то к Дивьяну? Скажут - мал еще, едва молоко на губах обсохло, а туда же - в хозяева-однодворцы лезет. Кто он сейчас - малолетний охотник Дишка, ни известности у него, ни авторитета, а вот бы знатным воином - многие б тогда к нему потянулись, и из Келагастовых людей даже.

- Возьми, себе в дружину, - улучив момент, попросился Дивьян. - Не смотри, что мал, - стрелою белку в глаз бью.

- Знаю, - хохотнул Хельги. - Славы, богатства, почестей захотелось?

- Не нужны мне почести, - отрок нахмурился. - А слава и богатство - нужны. Не для себя - род возрождать буду!

- Хорошее дело, - одобрительно отозвался ярл. - Вот что, есть у меня дружина молодшая, командует ею искуснейший воин, Снорри.

- Знаю Снорри! - обрадованно воскликнул Дивьян. - К нему - пойду. Возьмет ли?

- Возьмет, куда бы он делся? - Ярл задумчиво посмотрел на отрока. - Только вот меч тебе надобно справить да доспех какой-никакой…

- У меня две серебрины есть, - похвалился Дивьян. - Ужо доспех куплю на торжище!

Хельги с Никифором засмеялись.

- Боюсь, не хватит твоих сребреников. - Встав со скамьи, ярл положил руку отроку на плечо. - Идем-ка.

- Ну, а я пока - к пристани, - поднялся с лавки Никифор. - Видал там кораблишко. Жаль, не спросил - Словуна ли?

- К Сельме загляни на дворище, - обернулся ярл. - Она рада будет.

Пройдя мимо ворот, Хельги подвел Дивьяна к большому амбару и, отвязав от пояса ключ, отпер замок:

- Входи, отроче!

Дивьян сделал шаг и замер: вдоль стен амбара, на специально сделанных полках, лежало оружие - несколько мечей в красных кожаных ножнах, короткие копья-сулицы, рогатины с длинными, заточенными с двух сторон лезвиями-навершьями, пара кривых хазарских сабель, шлемы с бармицами, войлочные подшлемники, панцири из толстой бычьей кожи, палицы, сложенные в обратку луки. На стенах висели серебристо-серые кольчуги и длинные, вытянутые книзу щиты.

- Выбирай!

- Вот из всего этого? - Дивьян не в силах был поверить. - Я заплачу… - потянувшись к кольчуге, конфузливо добавил он.

- Конечно, заплатишь, - хлопнул его по плечу ярл. - С добычи. Скоро в поход, парень.

Отрок скосил глаза, спросил шепотом:

- А куда поход-то?

- В Царьград, парень!

- В Царьград! - ахнул Дивьян. Он, конечно, слышал от Лады-чижи про богатую Империю ромеев, но, честно говоря, не очень-то верил, что существует такая на самом деле.

- Рот закрой, муха залетит, - сдерживая смех, посоветовал Хельги и потянулся к стене. - Вот тебе кольчужица, как раз, должно, налезет, вот меч - извини, с одной стороны заточен, хороший в бою добудешь, ну а шлем - потом сходишь в кузницу… вот лук со стрелами, копье… щит великоват для тебя, пока так обойдешься, все одно больше стрелами действовать будешь, ну а на стражу пошлют - щит спросишь у Лашка, не забыл такого еще?

- И Лашк здесь?

- Где ж еще быть хорошим воинам, как не в моей дружине? Ты же ведь тоже ко мне пришел, не к кому иному… Ну, ступай, чего стоишь? Младшая дружина в поле сейчас, в игрищах ратных, там их и отыщешь, из дальних ворот выйдя. Ну а заплутаешь, так спросишь - всякий покажет.

Дивьян низко поклонился:

- Благодарю тебя, княже. Так я пойду?

- Иди, иди… Отблагодаришь верною службой, - глядя вслед громыхающему железом отроку, усмехнулся ладожский ярл.

Между тем на заднем дворе стоящая у больших весов Сельма тщательно следила, как молодой тиун Найден взвешивает монеты.

- Три дирхема тяжелых, - про себя проговаривал он. - Два обычных, пяток вообще неизвестно каких - надо бы из них резаны сделать, а, госпожа?

- Делай, - кивнула Сельма. - В кузне ножницы.

- Да, так и поступлю - все удобней считать будет.

- Не откладывай, делай, а я уж тут сама посмотрю, не впервой, чай.

Поклонившись, Найден быстро собрал разнокалиберные монеты в горшок и, завернув его в плащ, направился на дальний край двора, к кузне. Проводив его взглядом, Сельма повернулась к смердам:

- Ну, давайте шкуры считать. Сколько с вас нужно?

- Полсорока и пять, госпожа.

- Хм… двадцать пять, значит. Ладно. Давайте двигайте воз во-он к тому амбару да разгружайте.