Всего за 33.99 руб. Купить полную версию
- Хлебы не отнесешь ли в дом господина моего, Хаснульфа-воеводы? Я подзадержусь маленько, хочу силки проверить. Для себя ставил, не для воеводы. Ты, ежели кто наверху будет спрашивать, скажи - где-то у печей хаживал Онгуз, да, видно, подзадержался.
- Сполню.
- На вот, возьми-ка мешок. Опосля заходи на зайчатинку.
- Зайду, Онгузе.
Простившись с Микулом, Онгуз быстро пошел вдоль реки, к ольховым зарослям, оказавшись у которых снова оглянулся и, не заметив ничего подозрительного, вытащил из сугроба заранее припрятанные лыжи. Выйдя на середину реки, встал на санный путь, оттолкнулся… и вскоре уже подъезжал к новгородской пристани. Обойдя торчащий изо льда и снега вымол, сложенный из толстых серых бревен, поднялся к открытым воротам.
- На торг, человече? - спросил его вооруженный копьем стражник.
- На торг, на торг, господине, - растянув губы в улыбке, закивал Онгуз. - Хаснульф-воевода послал…
- Ну, проходи, проходи, не стой, - Стражник разочарованно отвернулся. Связываться с воеводскими слугами - себе дороже.
Пошатавшись по широкой торговой площади, на которую выходило сразу несколько улиц, Онгуз подошел к одному из дальних рядков, поманил пальцем мелкого востроносенького торговца. Тот кивнул и, попросив соседа присмотреть за товаром - глиняными свистульками, игрушками и прочей мелочью, - отошел в сторону.
- Мир тебе, дядько Крыж.
- И тебе тако же. Чего звал?
- Хозяину передай - варяг Хельги живет в избе с каким-то молодым парнем, кто такой - не знаю, может, слуга, может - так, для утехи. Окромя того, есть у варягов в городе соглядатаи. Соглядатаи эти сегодня с утра пришли в градец и сразу же ушли обратно, да быстрехонько. Видать, поручено им что-то важное.
Один такой краснолицый, длинный, в полушубке нагольном, другой усатый, третий - с бородой рыжей.
- Мало ль в городе усатых, краснолицых да рыжих? - засмеялся торговец. - Ладно, передам. К кому ходят, не ведаешь ли?
- Покуда не ведаю. Вечерком служек порасспрошу. И вот что, - Онгуз замялся. - Мне б зайчатинки прикупить незадорого. Не знаешь, торгует кто ль подешевше?
- Зайчатинки, говоришь? - Крыж улыбнулся. - Эвон, к тому рядку пойди, Сарка-охотника спросишь, скажешь, что от меня, он цену и скинет.
- Вот и славно! А есть зайчатина-то у него?
- Как не быть, друже!
Вечер навалился внезапно, не как всегда, почти без сумерек. Просто с обеда еще собралась на юге, у Ильменя, густая клочковатая синь, да, быстро расширяясь, поглотила все небо. И так-то пасмурно было, а тут и совсем стемнело, тихо так стало, страшно, как бывает в затишье перед бурей. Буря, правда, слава богам, не разразилась, но снег пошел, повалил густыми пушистыми хлопьями, словно вернулась зима. И то сказать, март хоть и протальник, да на севере - месяц зимний. На улице стемнело, хотя вроде и было-то не так поздно, подзадержавшиеся хлебопеки, косясь на нависшую над головами тучу, быстро поднимались к малым воротам. Пропустив их, молодой страж потянул на себя тяжелую створку.
- Эй, эй, паря! - заголосил выбежавший из ольховых зарослей человек, в котором стражник признал одного из местных служек. Прикрикнул недовольно, чтоб пошевеливался.
- Да бегу, бегу я, - взобрался к воротам слуга и, переведя дух, вытер слезящиеся глаза. - Уф, успел.
- Проходи, проходи, не стой тут, - поторопил страж, закрывая ворота.
- Иду… Силки проверял, думал - возьму зайчика, так нет - шиш, - расстроенно развел руками служка. - Что ж, придется теперь уж пустых щец похлебать.
- Ага, пустых, как же, - буркнул ему вслед воин. - Нешто тебе мало от боярина достается?
Пройдя от ворот к усадьбам, слуга юркнул в одну из курных избенок.
Растянувшись на лавке, накрытой медвежьей шкурой, Хельги-ярл привычно подложил под голову скатанный плащ. В дальнем углу, у пышущей жаром печки, тихо посапывала Алуша. Слава богам, хоть больше не плакала, видно, и впрямь оклемалась, не как в прошлые ночи - одни рыдания да стоны. Эх, дева, дева… Ничего, кончатся скоро твои страдания!
Довольно улыбнувшись, Хельги перевернулся на бок. Как и всякий викинг в чужой стороне, он спал не раздеваясь, положив по правую руку меч. Тихо было в избе, лишь потрескивали в круглой печке дрова, только снаружи что-то скребло по крыше - то ли ветки, то ли ночная птица.
Алуша у печки заворочалась, застонала и вдруг вскочила с ложа - растрепанная, в широкой мужской рубахе - и, закрыв руками лицо, застонала.
- Что такое? - встрепенулся ярл. - Аль приснилось чего?
- Мне страшно, княже… - прошептала девушка. - Чу! Скребет кто-то по крыше когтистой лапой! Не посланец ли обманутых нами богов?
Пробежав босиком по полу, девчонка, дрожа, уселась на лавку ярла. Хельги ласково погладил ее по спине:
- Ну, не дрожи, что ты… Я ж с тобою, верно?
- Так-то оно так, - тихо отозвалась Алуша. - Да все равно страшно. - Она испуганно покосилась на дверь. - Кажется, будто там стоит кто-то…
- Кто же там может стоять? - рассмеялся ярл. Встав, отодвинул засов, выглянул наружу. - Нету тут никого! Хочешь, сама посмотри?
Девушка подбежала к двери, выглянула:
- И в самом деле, нет… Давай вожжем светильник?
Клацнуло огниво. Разгоняя темноту, вспыхнуло желтое дрожащее пламя.
Алуша уселась на лавку, подтянув к подбородку колени:
- Не прогоняй меня, ладно?
- Сиди, что ж…
Хельги отвернулся, чувствуя, как девушка улеглась рядом.
- Погладь меня, - тихо попросила она.
Ярл провел ладонью по ее стриженным в кружок волосам.
- Не так, - прошептал дева. - Подожди…
Она поднялась и, встав на колени, резким движением скинула через голову рубаху. В желтом пламени светильника вспыхнуло обнаженное тело. Погладив себя по бокам, Алуша несмело улыбнулась и бросилась на грудь ярлу.
- Ты ведь не прогонишь меня сейчас, правда?
Взяв руку Хельги, девушка осторожно провела ею по своему животу, по маленькой груди с затвердевшими коричневыми сосками…
- Будь моим в эту ночь, князь, - попросила она. - Поверь, мне не нужно ничего больше…
В очаге догорали дровишки, а сидевший за столом Онгуз облизывал жирные пальцы:
- Ну, как, Микул? Хорош зайчик?
- Куда как хорош, - дожевывая, улыбнулся Микул. - Уваристый! Здорово, что тебе повезло сегодня. Не каждый день дичинку едим.
- Да уж, не каждый, - вытирая рукавом глаза, мелко засмеялся Онгуз; стекая по редкой бороденке его, капал на стол жир. Подобрав жирные пятна краюшкой, воеводский слуга с хитрецой взглянул на приятеля:
- А что, Микул, ты ведь здесь всех молодых парней знаешь?
- Как и ты, - Микул пожал плечами. - Зачем спрашиваешь?
- Так, - отмахнулся Онгуз. - Не знаешь, кто из них варяжскому князю прислуживает? Помнится, в их дружине младых отроков не было,
- И я не видел.
- Значит, из наших кто-то.
- И что тебе до него?
- Думаю, не мой ли должничок это, Немил? С Покрова резану должен, а никак его не встретить.
- Тю, Немил, говоришь? - рассмеялся Микул. - Да Немил вторую седмицу уже, как в Новгород подался, к родичам. Надоело, сказал, тут, в служках. Он давно уйти собирался.
- То и я слыхал, - покивал головой Онгуз, не далее как сегодня днем лично видевший Немила на новгородском торге. - Одначе всяко может быть. Говорят, он-то варяжскому гостю и служит! Вот бы узнать - так или нет?
Микул пожал плечами:
- Пойди да узнай - делов-то!
- Э, не скажи, парень! - Онгуз важно поднял вверх лоснящийся от жира палец. - Он ведь меня испугаться может. Возьмет да сбежит - как я тогда его сыщу?
- Вообще-то, верно, - почесав кудлатую голову, согласился Микул. - Знатная у тебя брага, Онгузе! Сразу видно - воеводская, я уж так опьянел, как… как… как не знаю кто.
- Пей, пей, друже. - Онгуз подлил в кружки браги. - Проверить, не Немил ли в служках, поможешь ли? А я уж с тобой потом поделюсь резаной…
- Не просьба! - Микул пьяно махнул рукой. - Прям посейчас и проверю, - пошатываясь, он поднялся с лавки.
- Князя-то варяжского не боишься?
- А чего его бояться? Не человек он, что ли? В случае чего скажу - избой обознался…
- Дров лучше возьми, - хрипло посоветовал Онгуз. - Скажешь - печь протопить пришел.
- И то верно! Ох, и хитер ты, Онгузе…
- Хитер не хитер… Матушке-то своей, чай, не говорил, куда пошел?
- Что я, совсем без ума? Сказал - хозяину допоздна буду служить сегодня. Да и не поздно ведь еще, темно просто… Инда пойду! - Микул решительно потянулся за полушубком и вышел, тяжело хлопнув дверью.
Немного выждав, Онгуз нащупал висевший на поясе нож и, выскочив на улицу, быстро пошел вслед за Микулом. Валил мокрыми хлопьями снег, и черное тяжелое небо висело над самыми крышами.
Прихватив от поленницы охапку дров, Микул, бесцеремонно отстранив плечом стража, поднялся по тяжелой лестнице в княжьи хоромы и скрылся в сенях… Спрятавшийся за амбаром Онгуз затаил дыхание. Дверь почти сразу открылась, и на пороге появился Микул, уже без дров. С крайне озадаченным видом он быстро спустился с крыльца и, почесывая затылок, пошел прочь. Онгуз за амбаром сунул нож за пояс:
- Кажись, пронесло…
В тот же миг на крыльцо выскочил молодой варяжский князь - с непокрытой головой, в темно-голубом плаще, накинутом поверх домашней туники. Что-то спросив у стража, он подозрительно оглядел двор.
- Нет, не пронесло. - Вытащив нож, Онгуз покачал головой и, словно ночной тать, крадучись двинулся вслед за удалявшимся в ночь парнем. Догнав, оглянулся и тихонько позвал:
- Микуле!
Парень обернулся:
- А, это ты…