Посняков Андрей Анатольевич - Властелин Руси стр 14.

- Долго мне еще скрываться? - уселась она на лавку, и ярл засмеялся - такие вопросы и смех - это хороший знак, девчонка явно оклемалась после всей той мерзости, что происходила на тризне. Первое время она вообще не могла понять, что происходит, и почему-то принимала Хельги за дух умершего мужа.

- Я жду вестников, - улыбнулся ярл. - Как только они прибудут, поверь, твое вынужденное заточение кончится. Слава богам, ты уже больше не плачешь!

- Я уже выплакала все слезы, - прошептала Алуша. - И не знаю, что со мной будет дальше. Куда я пойду? И кому нужна?

Хельги ласково потрепал ее рукою по волосам:

- Дальше у тебя будет долгая и, я надеюсь, счастливая жизнь с новым мужем и с новым именем. Вот мужу-то ты и будешь нужна, да еще своему деду, боярину Всетиславу.

- Дед любит меня, - задумчиво кивнула Алуша. - Но я очень боюсь гнева богов - ведь я обманула их.

- Не бойся, - рассмеялся ярл, - ведь богов обманула не ты, а я и мои люди, а это такие лиходеи, что плюют на любых богов…

- Все равно, - покачала головой девушка. - Ведь то, что я совершила… Я даже не знаю, смогу ли жить?

- Ладно, не переживай раньше времени. Лучше подумай, как тебе обрадуется дед!

В дверь неожиданно застучали. Хельги вздрогнул и громко спросил - кто?

- Вернулись люди из Новгорода, ярл!

Услыхав голос Ирландца, ярл быстро отодвинул засов:

- Входи.

- Я могу говорить свободно? - войдя, осмотрелся Ирландец. Увидев прятавшуюся в углу, за круглой печью, девушку, неожиданно подмигнул ей и показал язык.

- Говори, - Хельги засмеялся. - Только по-норвежски. Вряд ли дева поймет что-нибудь из нашей беседы.

- И то верно. - Сняв шапку и плащ, Конхобар уселся на лавку. Узкое, чуть желтоватое лицо его прямо-таки светилось важностью. Ярл протянул ему серебряный кубок с элем:

- Испей. Вижу, наш человек принес важные вести.

Ирландец кивнул, вытер губы рукавом зеленой туники и не торопясь поведал о том, что происходило в Новгороде сразу же после смерти Рюрика.

Интриги начались, когда еще не успели угаснуть угли погребальной крады. Волхв Малибор и Кармана, не прельстившись дармовым пивом, спешно покинули крепость уже на следующий же день и, вернувшись в город, тут же принялись мутить воду. Уже к обеду на торгу и на пристани, на всех городских площадях и улицах появились какие-то бабки-прорицательницы, песнопевцы-слепцы, кудесники, брызжущие слюной. Все в один голос твердили, что велением богов новым князем должен стать Квакуш - внебрачный сын Малибора, прижитый, дескать, от какой-то таинственной девы из рода давно умершего князя Гостомысла, дочь которого, Умила, приходилась матерью Рюрику. Да и сам Малибор - как, кстати, тут же и выяснилось - тоже происходит из древнего и почтенного рода, родственного Гостомыслу и Вадиму Храброму. Так что для волхвов все складывалось как нельзя удачно, не считая того факта, что Квакуш был больной на голову, о чем все в Новгороде хорошо знали. И знали, кто будет править от его имени. Это вполне устраивало волхвов, таким образом укреплявших свою власть и влияние - Малибор с Карманой опирались в основном именно на купцов из не особо богатых и какую-то часть бояр, привлеченных возможностью поживиться по велению богов общинными землями. Что боги повелят именно так, их в этом заверили Малибор и Кармана. Все волхвы, сказители, гадалки - в общем, весь "административно-психологический ресурс", все, так сказать масс-медиа были брошены на агитацию простолюдинов, составлявших большинство из мужиков-вечников. В этих волхвах, кудесниках и гадалках, в их громком декларировании близости к богам и состояла главная сила клана Малибора - Карманы. Слабостью же их неожиданно оказались деньги.

- Даже не всем волхвам заплатили, остальные же и близко не видали ни кун, ни гривн, ни резан, - засмеялся Ирландец и попросил, если возможно, плеснуть ему еще пива.

- Возможно, - улыбнулся Хельги. - Налей нам, Алуша! И себя не забудь тоже.

Опростав кубок, Конхобар продолжил свой рассказ дальше.

Другой влиятельный клан группировался, как правильно угадали ярл и Ирландец, вокруг боярина Всетислава. Богатые купцы, бояре, даже ушкуйники - разбойный люд, чем-то родственный викингам по укладу жизни, - в общем, все люди, не стесненные в средствах, хотели видеть правителем человека, который мог бы обеспечить их интересы и выгоду - навести порядок в окрестных лесах и на речных волоках, не допускать порчи монеты и обеспечить выход к богатым южным странам, в первую очередь - к могущественной Империи ромеев. А для этого нужно было подчинить себе Киев - ключевой город на пути из варяг в греки, что могло быть по плечу только сильному князю с многочисленной и мощной дружиной. По сути, клану боярина Всетислава было все равно, кто станет княжить, варяг или славянин, лишь бы он смог обеспечить их интересы.

- Волхв Малибор несколько раз тайно встречался с боярами, - понизив голос, доложил Ирландец. - О чем именно говорили - выяснить не удалось.

- Да что тут выяснять, догадаться можно, - пожал плечами ярл. - Наверняка Малибор обещал боярам немедленный поход на Царьград и помощь богов, что немаловажно - нельзя забывать, что может совершить искренняя вера! Волхвы вполне могут уговорить самых влиятельных бояр - и чаша весов качнется в их сторону. А после победы, я думаю, с ними обязательно снюхается Дирмунд! Как говорят местные - рыбак рыбака…

Конхобар вздрогнул.

- Я тоже думал об этом, - тихо признался он.

- Надо проверить, не привезли ли волхвам серебро с юга.

- Ну, это вряд ли, - усмехнулся Ирландец. - Просто-напросто не успеют, реки-то еще во льдах, а зимние пути подрастаяли. Хотя если все затянется… Да, этот вопрос нельзя упускать из виду.

Хельги-ярл задумчиво уставился в стену. Он не мог себе позволить проиграть в битве за власть, и вовсе не потому, что, как и всякий викинг, так хотел властвовать. Вернее, не только поэтому. От него, именно от него, зависело сейчас - будет ли Северная Русь богатой и процветающей или сверзится в пучину усобиц и братоубийственных войн, а то и еще похуже - станет легкой добычей наползающего с юга Зла, ведь черный друид не преминет стакнуться с волхвами. Сакральное колдовское государство во главе с друидами и волхвами, спаянное жестоким террором и кровью, - бред? А ведь вполне может сложиться! И чтобы не допустить этого, нужно стать властелином Руси, путь даже пока только Северной.

Улыбнувшись, Хельги повернулся к Ирландцу:

- Поблагодари верных людей, Конхобар.

- Уже, - кивнул тот.

- Тогда теперь - наш черед. Пусть наши люди сегодня же возвращаются в Новгород к Всетиславу и передадут просьбу Хаснульфа о встрече…

- Хаснульфа?

- Да, да! Дружина Рюрика - это третья сила. И бояре должны склониться к ней, а не к волхвам. В конце концов, они же должны понимать, что дружина - и только дружина - может гарантировать порядок и походы в Империю. Вряд ли Малибор и Кармана так уж успели задурить всем головы.

- Но Хаснульф… - Конхобар немного помолчал и резко вскинул глаза. - А он сам не желает ли стать князем?

- Ума не хватит, - громко рассмеялся Хельги. - Если б можно было обойтись одной лишь грубой силой, я не сомневаюсь, что воевода поступил бы именно так! Я даже толковал с ним на эту тему… Дескать, захватить власть - полдела, надо еще суметь ее удержать, а это - расчеты, интриги, серебро… В общем, Хаснульф, - хоть и не ума палата, а сообразил, что в князья ему лезть не стоит. Быть воеводой - вполне почетная должность, но, при известном раскладе, можно ее и лишиться. Кстати, почему к Хаснульфу не подбивали клинья волхвы?

- Боятся, что их не поддержит дружина, в ней много норманнов. Что им чужие боги?

- Но ведь Рюрик был погребен по местному обряду! - Хельги с силой стукнул ладонью по столу, так что подпрыгнули кубки. - Не верю я, что волхвы не будут пытаться… Не сейчас, так позже. Надо уберечь от них дружину, Конхобар! Дружину… и Хаснульфа. - Ярл вскочил с лавки. - Действовать! Немедленно действовать!

Не прошло и пары часов, как верные люди ярла были отправлены Конхобаром в Новгород. Они шли на лыжах по льду Волхова - расстояние до города было невелико. По обе стороны реки вздымались плоские сопки, поросшие сосной, березой и елью, на склонах холмов и у подножия виднелись заросли ольхи и ракиты, перемежаемые в оврагах орешником и малиной. Тусклое серое небо, казалось, прижимало кусты к земле, покрытой слежавшимся голубоватым снегом. Посланцы ярла ходко шли по накатанному санному следу и вскоре превратились в едва заметные черные точки.

Выйдя из ворот крепости, к хлебопекам неспешно спускался молодой парень - слуга - простоволосый, с редковатой бородкою и красноватыми, слезящимися от какой-то болезни глазами. Овчинный полушубок, онучи, натянутый на самые глаза треух, мешок за плечами - парень ничем особенным не выделялся средь прочих слуг, только на груди, под рубахою, висела отрубленная куриная лапа - знак, врученный волхвом Малибором. Спустившись по склонам к давно уже топившимся печам, он, опершись на плетень, некоторое время смотрел, как, переворачивая лепешки, ловко орудуют длинными лопатами хлебопеки, потом отошел чуть в сторону, оглянулся и ухватил за рукав стоявшего в группе дожидающихся хлебов слуг парнишку:

- Здрав будь, Микул.

- И ты, Онгузе…

- По здорову ли матушка? Как зуб-то, прошел?

- Да хвала богам, ничего. Прошел зуб, не болит боле.

- Помогла, значит, травушка-то?

- Помогла. Век тебя благодарить буду!

- Не меня, - Онгуз понизил голос, - Малибора-кудесника благодари - его травка. - Помолчав, парень оглянулся по сторонам. - Есть у меня дело к тебе, Микул.

- Говори, все исполню.