Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Память окончательно проснулась. Выплыл мотив популярной песенки с причинно-следственным рефреном: "Я обернулся посмотреть, не обернулась ли она, чтоб посмотреть, не обернулся ли я?!". Вот так, как утренний легкий ветерок – налетел, пролетел и следа от себя не оставил. Не то, что шторм, который налетит, останется, снесет грибки зонтиков, заметет песком лежаки, опрокинет рекламные щиты. После такого хорошо начинать новую жизнь.
Позже Даша обнаружила в кармашке халатика желто-розовую купюру – двадцать швейцарских франков. Она рассмеялась, но решила оставить ее себе на память. Никогда не баловалась стриптизом, а вот ведь случилось так, что "заработала" одним своим появлением. Верно говорят, удача благоволит тому, кто оказывается в нужном месте в нужное время.
* * *
После двух часов на вернисаже в левом от основного здания корпусе музея Вадим вместе со своим старшим коллегой Станиславом Николаевичем Потоцким направились в кафе на противоположной стороне Волхонки. Станислав Николаевич пребывал в эйфории. Он увидел работы из своей коллекции в великом "Пушкинском", они радовали его дома, а теперь были выставлены в экспозиции в одном ряду с картинами и скульптурами, известными всему миру. Это была экспозиция "парижской школы", тех великих, кто составил цвет изобразительного искусства двадцатого века…
– Ну что, Вадимушка, достойная выставка получилась? – поинтересовался мэтр, заказав себе кофе, десерт и рюмку коньяка. Вопрос, конечно, из риторических, такие задают, чтобы лишний раз потешить свое самолюбие, пролить елей на душу.
– Более чем достойная, таких давно не случалось. А вам коньячок-то можно?
– Доктор по такому случаю разрешил, я с ним еще вчера советовался, – признался Потоцкий, который не один десяток лет испытывал проблемы с сердцем, носил с собой уже не валидол, а посильнее, как он выражался, "лекарствие" – нитроглицерин. Над собой подшучивал, что в нем уже столько этого самого нитроглицерина, что его нельзя неосторожно толкать – в любой момент может сдетонировать.
– Вадим, а ты все-таки решил хранить верность Домергу? – через некоторое время поинтересовался старый коллекционер, щеки которого быстро покраснели после первого же глотка коньяка.
– Мне приятны его цвета, его картины можно рассматривать без привлечения дешифровщиков, разыскивая подтекст или что-то еще, – пусть кто-то и смеется над стилем "пин-ап", но у себя дома иметь его картину, даже альбом! Это уже само по себе создает настроение.
При этом он огляделся; зальчик уютный, но стены пустовали и даже легкие репродукции здесь пришлись бы кстати. Соседством с таким музеем владельцы могли бы и воспользоваться.
– Кстати, импрессионисты как раз и поразили публику своими радостными цветами.
– Я хотел бы снять фильм как раз о художниках такого стиля, – признался Вадим в своей мечте. – Но вот режиссера, который взялся бы за эту тему, нет, на свои снять не могу, с телеканалами беда, сами деньги пилят. Так, когда хороший заказ, стараюсь кадр сделать в стиле Домерга. Не просто, конечно, но вот даже мальчишек-хоккеистов снял радостными.
– Услышал бы это Жан-Габриэль, в гробу бы перевернулся. Он все-таки красивых женщин, к тому же молоденьких, рисовал, – Станислав Николаевич был человеком энциклопедических знаний в области искусства, и ему доставляло удовольствие ими щегольнуть. – Ему Бриджит Бардо и Джина Лоллобриджида позировали. А ты – хоккеистов снимаешь! Кстати, у моего знакомого есть набросок Жозефины Бейкер руки Домерга. Хочешь?!
При этом глаза Потоцкого, пусть и за стеклами очков в модной тонкой оправе, как-то по особенному блеснули, с хитринкой.
За свою жизнь Домерг написал много картин, и пейзажей поначалу, и реклам, и портреты женщин высшего общества, и балерин, и моделей в Каннах, а потому из-за их большого количества, у коллекционеров Жан-Габриэль котировался не слишком высоко. На них не зарабатывали состояния спекулянты искусством. Так что набросок, даже "ню" Жозефины Бейкер не должен много стоить.
– Конечно, хочу! – быстро среагировал Вадим. – Может, он что-нибудь возьмет на обмен?
Вадим начал подозревать, что матерый коллекционер Потоцкий уже подступился к наброску, а теперь плетет какую-то хитрую интригу. Не исключено даже, что этюд у него уже дома лежит. Но, видно, не может пока цену определить и решить, кому его отдать.
– А у тебя есть что-то достойное? Что-то о твоих приобретениях в последнее время мало говорили. Точнее, ничего не говорили.
– Я текучкой был занят, съемок много. Вот даже в Минск на днях смотался. Все на бегу, даже в картинную галерею не мог зайти. Снимал Гию Канчели и Юрия Башмета. Очень приличный концерт они дали. Может неплохой фильм получиться. Правда, когда еще его на "Культуре" покажут.
При этом оба не могли сопротивляться искушению полистать каталог выставки, который был выдан им, как спонсорам, бесплатно. Толстый, прекрасно изданный том многие гости вернисажа, не скупясь, покупали по тысяче рублей. Не даром, но все-таки искусство никогда не стоило дешево. Если настоящее и не на рынке.
– Станислав Николаевич, а вот тут у меня неожиданный вопрос возник, – сменил тему Вадим. – Может быть, вы знаете коллекционеров холодного оружия?
– Дорогой мой, ты что? Оружием заинтересовался? Оружие – это для людей умудренных, степенных. В твоих летах надо женщинами интересоваться, с девушками время проводить, а ты вон Домерга помаленьку собираешь. Ориентацию хочешь поменять? Живые-то интереснее будут. По своему опыту, правда, давнему, знаю.
При этом Потоцкий смотрел на официантку, выделявшуюся стройной фигурой, улыбчивым круглым лицом, достойной грудью. Та перехватила взгляд лысого "козла" – так она называла про себя мужиков в возрасте от пятидесяти и до "упора", смотревших на нее особым, оценивающим взглядом. С готовностью поспешила к их столику с улыбкой на лице: что-то еще желаете?
– Можно нам еще по капучино и чизкейку, – то ли спросил, то ли распорядился Станислав Николаевич, при этом голос его обрел даже какие-то ласковые нотки.
Девушка отошла от их столика, плавно развернувшись и продемонстрировав прямую спину, высокую талию и аккуратненькую округлость под ней.
– Вот такими девушками надо заниматься, а ты о кинжалах начал думать! Хотя бы уж Домергом вдохновлялся…
Вадим даже немного смутился от такого "наезда".
– Что вы, Станислав Николаевич! Ориентация у меня самая что ни на есть традиционная, правда, большим количеством подруг похвастать не могу. И от живописи не откажусь. Но тут, просто, один клиент нарисовался, хочет найти, ни много, ни мало, меч китайского императора. Если найду, то, может, и для новых картин деньги найдутся.
Потоцкий вздохнул с облегчением. Через некоторое время он достал из бокового кармана пиджака потертую коричневую книжечку и начал искать чье-то имя и телефонный номер. Он не увлекался записью номеров непосредственно в мобильник, считал блокнот надежнее – в нем, по крайней мере, батарейка не сядет. Примерно через минуту предложил Вадиму записать телефон, и начал: вот так, значит, восемь, восемьсот двенадцать…
– Питерский человек? – уточнил Вадим.
– А у нас сейчас все питерские. Это бывший военный моряк, ныне олигарх – лайт, до первой сотни Форбса не дотягивает. Да особо туда и не стремится. Я ему картинку из школы Айвазовского когда-то продал. Он коллекционирует морские кортики, но эти оружейники, они все друг друга знают, так что может помочь. Кого-то он даст, а дальше сам тяни ниточку. Да, зовут его Сергей, а по отчеству я и не знаю.
Тем же вечером Вадим позвонил в Питер. Но Сергей оказался на рыбалке где-то под Астраханью и предложил созвониться через десять дней, когда он будет в Москве.