Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
– Я согласен на твои условия, гордо, но с сожалением промолвил имхар. Деваться ему уже было некуда, а ведь такой план сорвался! Придется теперь отвечать ему перед кель аир за разорение оазиса. "Сражаться будем завтра, на рассвете, на лошадях и верблюдах, без ружей и стрел, только клинок. Дерёмся без пощады. Кого вы выставляете на поединок?
– Вот он будет твой противник– Семён кивнул в сторону Алёхи. "Сладишь с супостатом? – спросил он Алёху.
– Да уж спробую, небось не страшнее татар али турок будет, а их я положил предостаточно.
– Да нет, брат, тут дела другие, посурьёзнее будут, противник – то больно грозный, они же с детства к сабле своей приучены, да и верблюдом управляют, как черкес лошадью. Да и с панцирем они, саблей не прорубишь. Ладно, сейчас все в караван сарай, поим лошадей, сами отъедаемся, готовимся к ночлегу, запасаем провиант,… ну как обычно. А ты, Алёха, много не пей и не ешь, тяжело драться будет. Поговори ещё с нашим проводником-текной, он из ихнего же народу будет, обычаи боевые ихние ведает, может что дельное и подскажет.
День прошёл в обычных хлопотах. Семён договаривался о провианте, купил свежих лошадей и ещё двух верблюдов, подписал договор об условиях поединка у муфтия, нанял проводника. В конце дня отряд расположился на ночлег. Легли на шерстяные подстилки прямо на воздухе, возле сторожевых костров. Алёха весь день провёл в беседе с текной, тот рассказывал ему о приёмах боя туарегов, показывал ему их фехтовальные приёмы, как они управляют верблюдом и лошадью. Алёха внимательно слушал и удивлялся– Вот бы таких воинов, да в русскую армию, почище калмыков будут, – думал он. Савва же отстранился от всех дел, сидел возле костра рядом с китайцем и о чём-то сосредоточенно размышлял. Ван Хо всё время разглядывал свои деревяшки, что-то бормотал себе в седые жидкие усы. Перед самым ночлегом он подошел к Алёхе и ободрительно проскрипел – Твоя не долзна бояться басулмана. Твоя будет слазатся за своего цаля, а он за своя голдость и задность. Она узе боится твоя. Смотли ему в глаза и улыбайся, твоя великий воин, твоя спасёт усех наса.
Как только стемнело, потянуло пустынным холодом, отряд расположился на ночлег. Караулы сменяли каждые два часа. Для Саввы эта ночь выдалась совершенно без сна. Он сидел возле костра, курил кальян, с которым никогда не расставался (после освобождения из плена он тут же приобрел себе новый) и размышлял. Мысли уводили его далеко от событий сегодняшнего дня. День за днём он восстанавливал картину последних месяцев: плавание на корабле, пленение и нежданное освобождение, встреча с китайским посланником и его ясновидение по древней книге. Всё это не складывалось в единую, целостную картину. Уж очень много чудес происходило в этом их предприятии. Савва, вообще-то говоря, допускал возможности таких совпадений, но что-то подсказывало ему, что очень уж много происходит необъяснимых, на первый взгляд, случайностей. Вдруг внезапная мысль осенила его. Картина сложилась сама собой. Он улыбнулся, обрадовавшись своей догадке, потянулся, встал, хрустнул застоявшимися суставами и снова сел возле костра. В этот момент к нему подошёл Алёха и молча присел возле костра.
– Что, брат, не спится? Волнуешься, небось перед сражением? спросил улыбаясь Савва.
– Да нет, не очень, басурман, конечно, грозен будет в бою, но не об этом мысли мои, друг ты мой, Савва. А болит моя голова через китаёзу энтого косоглазого. Неужто он по книге своей всё про нас знает. Неужто это не брехня, что по книге древней, колдовской можно про наше прошлое всё прознать и про наше будущее? Как ты полагаешь? Ведь ты учёнай да грамотнай будешь. Вона все науки превзошел. Неужто колдовство такое есть на свете взаправду? Ответствуй мне, не томи души моей. А то веся я изведусь.
– Эх, Алёха… Видишь ли, жизнь мы с тобой избрали чрезвычайно трудную. Профессия наша, шпиёнская, наверное, самая трудная в мире будет. Да и не благородная она, грязная можно сказать. Если бы не во имя России – матушки на муки такие шёл, никогда б не стал шпиёном. Но раз выбрал такой путь, то надо его до конца осилить и долг свой выполнить с честию. А ко всему прочему, эта профессия учит нас всё время думать и производить анализ поступков своих да чужих, искать причины тех или иных событий, предвидеть и предупреждать обстоятельства, и никогда не обнаруживать себя раньше времени. Недаром говориться, это точно про нас с тобой, знаешь – значит вооружён.
– Савва, ты мне зубы не заговаривай, а прямо скажи….
– Тссс. Перейдём на немецкий. И у пустыни есть уши…Подумай сам, раскинь умишком, как это столько совпадений чудесных случилось с нами в этом путешествии…? Первое, попали в плен, ты пятерых разбойников успокоил на палубе, а тебя не тронули, второе, как это случайно Семён оказался первым на продаже и первый нас выкупил, третье, этот Бравур, вдруг, как бы случайно, оказался с нами в яме. Сведи это всё вместе. Свёл? А теперь китаец – это только подтверждение, что всё это совсем не случайные события. И никагого чуда в этой книге и нету. Дошло?
– Савва, ну говоришь ты такое…. Погодь, так значит всё про нас было известно заранее? Семён? Вот дела…. Погодь, погодь, а зачем же тогда он нас в эту пустыню завёл? Зачем мы ему нужны? Он бы мог сам эту Сабрину и сына её добыть, и откуда китаец знает, что она у фульбов этих черномазых ныне пребывает….
– Точно пока не знаю. Но, если Семён на службе у султана состоит, то ему про эту Сабрину должно быть всё известно, так как Абрашку нашего, то есть Ибрагима Петровича, из этих же самых мест, то есть из города Алжиру в Истамбул и доставили. Думаю, что для экспедиции им нужны были деньги, вот они нашими же деньгами и воспользовались. Кроме того, возможно что, Семёна повелитель, великий визирь Кергюлю, понимает, что без нас ему сыночка Сабриненого не добыть. Нету у ней веры басурманам, которые в полон её взяли, короче, подробностев не знаю, я же не китайская книга?
– Ну а что делать-то будем? Ежели мы сами на погибель идём, куда же нам теперь?
– Алёха, ты сначала завтра, нет, уже сегодня, постарайся одолеть супостата в битве. А потом уже будем думать про всё остальное. Теперь уже не известно, кто из нас пленник, мы, или он…
– Ну что, казаки, не спиться? – из темноты внезапно появился Семён. Савва понял, как он мудро поступил, перейдя на немецкий. Весь разговор Семён, наверняка, слышал из темноты, но ничего, по-видимому, не смог разобрать из немецкой их речи. Но он мог и догадаться, что речь идёт именно о нём, поэтому надо было любым путём, срочно, усыпить его бдительность.
– Ой не спиться, брат, ой не спиться… Вот видишь, что б отвлечься маненько от мыслев своих тёмных да тоскливых, решил я в немецком немного поупражняться, а то уж и забывать совсем стал. А батюшка-то наш, государь Пётр Алексеевич, дюже строг с энтим делом. Самолично экзамены учиняет. Как не угодишь, как не проявишь усердиев, да познаниев в языках, али в науках каких разных, враз со службы и долой. А я весьма надеюсь ешо ему да Рассеи послужить… – Алёха опередил Савву весьма кстати.
– А как биться-то думаешь? Уж очень они сильны, супостаты туарегские, особенно в конном строю и в сабельном бою. Отважны… Ну прямо, как черкесы. Смерти не боятся совсем. Однако лезут на пролом, и хитрость не кажут. Гордые очень. Для них отступить, всё равно, как род свой опозорить. Вот на это и бери его. Мы то все будем наготове, как начнётся поединок, мы все уходим, вроде, как на Тиссалит, а Савва, вождь текна и ты, Алёха, если выживешь, сразу уходтье на Таманрассет. Они точно погонятся за нами по дороге на Тиссалит, на юг, а мы уйдём на восток. Текна покажет вам туда дорогу. Там, через несколько дней, будет уже территория кель-аиров и они туда не сунутся. Встренимся у горы Гарет аль Димон, текна знает. Это десять дней пути. Там есть колодцы, воду с собой берите, но много не пейте, пропадёте. Ждём вас там ровно четыре дни. Так же и вы, ежели прибудете первыми. Вобщем, удачи тебе, казак. А сейчас иди, поспи пару часов, сил наберися.
После третьего караула отправились спать. День предстоял тяжёлый. Они ещё не знали, какие испытания их ждут впереди.
Глава девятая
Дела шпиёнские
Великому государю государства Российского
Царю Великая Малая и Белая Руси
Владетелю земель: Ингерманландских, Лифляндских Эстландских и прочая и прочая и прочая…
Романову Петру Алексеевичу
от державного посла Государства Российского в Оттоманской Империи, князя Толстого Петра Андреева
Писано от января месяца числа 10, года 1714. г. Истамбул.
Великий государь! Пишет тебе раб твой нижайший, Толстой Пётр Андреев, и прежде всего, спешу пожелать тебе здоровья и также супруге твоей царице Екатерине, и дочерям твоим, Анне и Елисовете. Здоровья и многих лет царствования, на благо любезному отечеству нашему и всем твоим подданным.
Спешу сообщить тебе новость, коею узнал я через моих тайных людишков, что оказывают тебе и всей державе нашей неоценимые услуги, выведывая планы соседей державы нашей, предвосхищая злые намерения и помыслы.