Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Военные действия происходили постоянно, одни отряды кочевников нападали на другие, и все вместе, вдруг они обрушивались на какой-нибудь оазис, забирая у его жителей все их скудные накопления, и вновь исчезали в бескрайних песках и скалах. Наши путники до поры до времени избегали смертельной опасности, благодаря проводникам и дипломатическим способностям руководителя экспедиции, Семёна. Но после оазиса Туаг влияние Мулай Исмаила, повелителя Западной Сахары, уже заканчивалось, однако портить отношения с могущественным соседом туарегские племена не хотели, и, поэтому, вели себя по отношению к нашему каравану достаточно корректно. Но чем дальше на восток углублялись наши путешественники, тем более опасным становилось их положение. На пути от оазиса Туат к оазису. Ин Салах они несколько раз видели на горизонте отряды всадников, которые по мере приближения к. Ин Салаху вели себя всё более и более агрессивно. В последние дни проводники предложили уже идти ночами, ориентируясь только по звёздам. Впереди, верстах в полутора, двигался небольшой отряд разведки, который предупреждал о возможной опасности. Ночи были холодные, и идти стало несравненно легче. Алёха заметно окреп и телом и восстал духом. Днём отсиживались они в скалах, пряча лошадей и верблюдов.
За время пути ни Савва, ни Алёха, ни, тем более, Семён, почти не говорили о цели своего путешествия. Семён всё время находился рядом и внимательно прислушивался к философским беседам Саввы с Ван Хо. Иногда он о чём-то разговаривал с Алёхой, вспоминали они родимый Дон, далёкие станицы, искали общих знакомых или родственников. О политике больше не говорили, обсуждали лишь текущие опасности, которые сблизили их всех. Семён рассказывал также и о своём прежнем путешествии в страну фульбе. Тогда они ходили туда за рабами для продажи в Империю, везли много товара, ткани, оружие, хозяйскую утварь. Отряд их насчитывал в то время несколько сотен человек. Маршруты движения они предварительно согласовывали с аменокалами различных туарегских племён, поэтому больших столкновений с местными племенами у них не происходило. Часть добычи они должны были оставить кочевникам, которые использовали рабов сонгани и фульбе для сельских работ в оазисах. Однако, как рассказывал Семён, на плато Тассили у них произошло большое сражение с воинами племени аджер. Туареги сражались на верблюдах и на лошадях, сражались доблестно и беспощадно, однако потерпели поражение. На собрании конфедерации было достигнуто мировое соглашение о беспошлинном прохождении каравана взамен на привилегии в торговле с приморскими районами пустыни. Рассказывал Семён и о том, что в племени аджер женщины сражались наряду с мужчинами, отличаясь при этом неимоверной жестокостью и коварством.
Так, наконец, в тревоге и опасениях добрались они, в конце концов, до оазиса Ин-Салах.
Ин-Салах – крупнейший оазис в самом центре Сахары, перевалочный центр для всех караванов, следующих по пути из Средиземноморья в Экваториальную Африку. В оазисе можно сравнительно недорого купить верблюдов и лошадей, нанять проводников, отдохнуть и набраться сил для дальнейшего странствия по пустыне. За контроль над оазисом постоянно происходят стычки между различными племенами туарегов. В те времена, когда караван достиг, наконец, желанного пристанища, над оазисом властвовала конфедерация племён кель-аир во главе с аменокалом Мусой Абдаллахом. Конфедерация вела постоянные кровопролитные споры с другой могущественной конфедерацией кель-ахаггар, имхары которой совершали регулярные набеги на оазис, совершенно опустошая финиковые плантации и разоряя его обитателей. Когда на рассвете караван вошёл в посёлок, окружённый невысокой стеной, кое-как сложенной из камней, в поселении хозяйничали кель-ахаггар. Все жители были выгнаны из убогих жилищ и покорно стояли на центральной площади, в то время как воины шарили по домам и шатрам в поисках золота, или опустошали запасы сушёных фиников, собранных с плантаций. Караван в полной тишине продвигался по посёлку в сторону караван-сарая, расположенного у западной окраины. К колонне, возглавляемой Семёном, восседавшем на самом крупном белом верблюде, подошёл высокий, мощного телосложения имхар, в тёмно-красной накидке и в чёрном лисе, почти полностью закрывающим лицо. Он бесцеремонно остановил верблюда и гортанно заговорил по-арабски, чудовищно искажая слова, так, что понять его было почти невозможно.
– Ты, ничтожный раб, ты ходишь по моей земле, почему ты мне не платишь? Ты должен отдать мне своих лошадей и верблюдов, а люди твои станут моими рабами. Сойди на землю и поклонись своему господину!
– А поцеловать меня в жопу не хочешь? – по-русски ответил Семён, но, всё-таки стал медленно слазить с верблюда, сначала поставив того на передние колени, потом соскользнул и сам. Они были примерно одного роста, оба могучие и свирепые, разбойники, морской и степной. Оба знали свои права и умели их приводить в жизнь всеми доступными и недоступными мерами. Видя непокорность Семёна, да и всего каравана, имхар громко свистнул, и на площадь из шатров стали сбегаться воины, на ходу обнажая кривые сабли. В свою очередь, воины текна, казаки из отряда и Алёха с Саввой тоже обнажили своё оружие. Положение было критическим. Вступать в бой было никак нельзя, даже в случае победы, каравану была гарантирована голодная смерть в оазисе, или на караванной тропе. Командир текна подошёл к имхару и стал что-то объяснять по берберски. Тот слушал молча, с яростью взирая на немногочисленный отряд путешественников. Наконец он произнёс по-арабски:
– Мужчины решают свои споры в честном бою, а не пустыми разговорами. Пусть ваш воин выйдет со мной на поединок, и если я одолею его, во славу Аллаха, всемилостивейшего и милосердного, то ваш караван станет моим, а твои люди, моими рабами. Если же одолеет он, мы спокойно пропустим вас по тропе, и может быть она будет для вас удачной!
– Да, дела, проговорил Алёха, слыш-ка, Семён, пусти-ка меня судьбу испытать, я человек военный и потому должён службу справлять. А тебе из-за нас погибать не с руки. Я кашу заварил, я и отвечу.
– Не дури, Алёха, ешо успеешь шашкой помахать, нам ешо половину дороги осилить надо, да и назад вертаться. Ежели щас кровь прольём, назад нам уже дороги нету, да и до места не добраться. Лучше думай, как этого дикаря уговорить.
Вперёд выступил Савва.
– Послушай-ка нас, о великий воин, мы есть посланники великого царя царей, который правит всеми землями по ту сторону Великого моря, что на севере. Он и послал нас в ваши земли и далее на юг, что бы заключить союз против неверных, принести дары своему брату в вашей земле и в земле южной, у Великого озера. Он так и приказал нам, нигде кровь правоверных не проливаете, а обращайтесь с ними ласково и приветливо. А если возникнет спор какой-нибудь, всегда становитесь на сторону друзей наших, великих степных воинов имхаров. Он так и сказал, несите им дары наши и слово наше….
Имхар недоверчиво, с яростью и с презрением взирал на Савву, подозревая его в малодушии, но тот продолжал:
– Наша страна огромная и бескрайня, и воинов в ней видимо-невидимо. Сам Султан турецкий ему, царю нашему поклонился и держит теперь стремя коня его. Если же ты, о великий воин, ещё и мудр, как и отважен, ты должен постичь, что пренебрегать дружбой царя царей очень опрометчиво, и ты можешь лишиться всего, что имеешь…
Имхар заметно смягчился, секунду подумал, а потом произнёс:
– Я тебя понял, мудрец. Мы не хотим воевать с царём царей. Мы даже не возьмем у вас дани. Только одна просьба будет у нас. Завтра на рассвете мы уйдём, но вы должны остаться и защитить наши владения от разбойников кель-аир во главе с аменокалом Мусой Абдаллахом, которые хотят отобрать у нас законную добычу. Если уж ваш царь царей нам друг, то он непременно должен быть и врагом врагов наших. Так ведь?
Семён аж дёрнулся весь, левый рыжий ус его приподнялся, глаза сделались узкими и налились бессильной яростью, он сразу смекнул всё коварство замысла имхара. Тот играл почти без проигрыша. Если же кель-аир придут и завяжут бой с текна и казаками, то всю вину за разорение чужого оазиса можно свалить на них. А если же нет, то на тропе, в песках или скалах их караван всё равно станет лёгкой добычей кель-ахаггаров. Выход был единственный, надо было принимать условие поединка. В случае успеха можно было надеяться на поддержку кель-аиров. Хотя в благородство и в чувство благодарности последних верилось с трудом. Он в растерянности взглянул на Алёху. У него самого почти не было шансов в поединке с имхаром. Бойцовские качества, мастерство фехтования и управления лошадью или верблюдом было поставлено у имхаров на очень высокий уровень. Сам он, Семён, свои военные качества весьма подрастерял, да и возраст его был не тот, что бы испытывать себя в поединках с профессиональными воинами. Да и дело ли это, рисковать жизнью за чужого ему царя, бабу евоную с выблядком. Не, пусть уж Алёха удаль свою кажет. Вона моряков аж пять душ загубил, вот тут пусть и постарается для общего блага.
– Ладно, мы согласны на поединок. Только уговор, ежели наш поединщик тебя одолеет, вы нас беспрепятственно пропускаете до самого Джанета, а ежели ты одолеешь, забирай караван, но люди мои останутся свободными. Это неплохие условия. В случае победы, получишь верблюдов и лошадей, да и товару разного, который мы для страны южной везём. Только всё должно быть по-честному. Этот договор мы запишем сегодня у муфтия, так что, если вздумаешь поступать не по чести, то опозоришь всё племя и род свой. Согласен?
– Семён, погоди, погоди, видишь я веду переговоры, уже почти уговорил этого басурмана… – встрял Савва по-русски.
– Да постой ты, не встревай, это народ такой, что оборотит вокруг пальца тебя, глазом не успеешь моргнуть, потом будешь вертеться, как ужак на сковороде. Поединок будет завтра, а ночью что-нибудь да придумаем.