- Раз не слышат, будем работать по полетному заданию, - сказал Тумарин. - Идем в сторону Никарагуа и готовимся к посадке на базе Панчито.
- Можно подумать, у нас есть выбор. - Егор Антонович переключил несколько тумблеров, выругался, чем-то пощелкал. - По датчикам, давления снаружи нет. Значит, мы не ниже полтинника. Что же, будем играть системой ориентации по гирокомпасу. Пристегивайтесь, гении. Можем кувыркнуться.
Пилот включил еще что-то, набил на сенсорном экране команду, взялся за штурвал. "Касатка" дернулась, повела носом, качнулась с крыла на крыло, ушла влево, снова дрогнула - и застыла над огромным диском Земли, метясь мордой, оклеенной керамической плиткой, куда-то чуть выше мыса Фолклендских островов.
- А на обычный аэродром мы сесть сможем? - на всякий случай уточнил Денис.
- На любую ровную поверхность больше двух километров в длину, - ответил Егор Антонович. - Но без наведения я предпочел бы соляное озеро. Где у нас ближайшее?
- Я знаю только одно. Баскунчак.
- Нашел время для шуток! - Пилот чуть качнул штурвалом: - Глухо. Ладно, продолжаем разгоняться. База, я "Касатка", как слышите? База, говорит "Касатка". У тебя в ушах бананы. Повторяю: ба-на-ны! Как слышно, прием?
Но рабочий канал продолжал молчать. Егор Антонович опять качнул штурвалом и внезапно оживился:
- Есть контакт! Надо же, по датчику давление "ноль", а машина рулей уже слушается!
- Так у нас скорость, небось, пять-шесть "звуков", - пожал плечами Сизарь. - Тут и стратосфера плотной станет.
- Тогда переходим в режим планирования, - плавно подтянул штурвал на себя Егор Антонович. - Без фанатизма, на пологое снижение.
Нос орбитального челнока приподнялся и остановился чуть ниже линии горизонта. Снаружи в салон начал пробиваться слабый-слабый свист.
- Давление есть? - поинтересовался Денис.
- Ноль в пределах погрешности. База, база! У кого в ушах бананы? Повторяю, у кого в ушах бананы?!
- Кто там хулиганит? - хмуро ответили ему на чистейшем русском языке. - Немедленно покиньте частоту!
- Я тебе покину, байбак полусонный! - взорвался пилот. - Немедленно дайте мне курс и координаты! У меня на челноке нет систем навигации, забыли, что ли? Ориентировочно снижаюсь над долиной Параны, Аргентина. Прошу сообщить мою высоту и курс выхода к точке посадки. Я "Касатка", снижаюсь курсом ноль над Аргентиной. Нуждаюсь в навигационной помощи.
В рации что-то щелкнуло, и опять наступила тишина.
- Надеюсь, он не потерял сознания от неожиданности, - мрачно сказал Егор Антонович. - Еще часа два, и нам никакие подсказки уже не понадобятся.
Однако вскоре рация ожила, и уже совсем другой голос спросил:
- Егор, ты?
- Привет, Палладич.
- Вы живы?! Вот черти! Вас же завтра тралами по дну искать собирались! В океане человек двадцать своими глазами видели, как вы взорвались при старте! У вас все в порядке? Все целы? Пострадавшие есть?
- Идем на посадку в штатном режиме, Палладич. Так что не заговаривай мне зубы, а готовь глиссаду. У меня двигателей нет, ты помнишь? Так что дайте мне высоту и курс, черт вас всех дери! Я падаю вслепую!
- Держись северного направления. Мы тебя ищем. Потерпи минут двадцать, сейчас все сделаем.
- Через двадцать минут я буду уже в Бразилии.
- Я все понимаю, Егор. Делаем, что можем.
Неведомый собеседник исчез, причем очень надолго, а когда рация ожила снова, с ними заговорила уже женщина:
- "Касатка", я база. Вас зафиксировал радар ПВО Венесуэлы. Вы идете несколько выше пятидесяти тысяч метров, удаление от них около тысячи километров, от нас примерно три. Сохраняйте прежний курс и высоту, мы просчитываем оптимальный маршрут.
- Я "Касатка". Понял, выполняю, - ответил пилот и облегченно перевел дух. - Ну, теперь хоть что-то проясняется. Надеюсь, полосу для нас уже чистят?
- "Касатка", я база, - послышался мужской голос. - Егор, по первым прикидкам, вашей высоты на маневрирование хватает с запасом. Идите с минимальным снижением на курсе "ноль". Над Карибским морем плавно развернетесь, и мы выведем вас на глиссаду. К тому времени будут готовы точные расчеты. Удачи.
- Понял, выполняю. - Егор Антонович ощутимо расслабился и даже зевнул: - Теперь, гении, можете заняться основным привычным занятием. Ждать.
Больше двух часов челнок со скоростью винтовочной пули мчался в стратосфере над американским континентом, постепенно теряя высоту, пока, наконец, центр управления не напомнил о себе нежным женским голосом:
- "Касатка", говорит база. Ваше удаление восемьсот пятьдесят три, высота двенадцать двести. Начинайте левый разворот с креном двадцать.
- Понял, выполняю, - послушно качнул штурвалом пилот.
- "Касатка", завершайте разворот.
- Выполняю.
- "Касатка", лево три, - после долгой паузы приказала женщина.
- Принято. - Егор Антонович легким движением поправил курс.
- Снижайтесь до пяти.
- У меня нет высотомера!
- Снижайтесь, мы вас контролируем.
- Выполняю.
- "Касатка", ваша высота пять. Вы на глиссаде, посадка через семь минут.
- Вас понял, полосу вижу.
- С ума сойти! И это двадцать первый век! - вздохнул Тумарин. - Все на глазок и все плюс-минус лапоть.
- Здесь начальник базы - жуткий жмот, - кинул ему пилот. - До сих пор систему автоматической посадки не оборудовал. Его бы сейчас на наше место!
Денис кашлянул и решил Егора Антоновича больше не отвлекать.
- "Касатка", ближний привод. Высоко идете. Опуститесь на двести.
- Выполняю.
- Достаточно. Удаление три, высота тысяча. Вы на глиссаде.
- Вас понял.
- "Касатка", удаление тысяча… Пятьсот… Удаление сто, высота двадцать. Есть касание! Поздравляю, "Касатка", вы на Земле.
Денис момента посадки даже не ощутил - настолько ювелирно все было исполнено. Челнок, плавно тормозясь, промчался по ВПП и с просчитанной точностью остановился возле пяти сбившихся в кучку автомобилей: трех пожарных и двух скорых.
- Ну что, гении? - торопливо защелкал тумблерами Егор Антонович, обесточивая рабочие системы. - Пошли на воздух. А то как бы спасатели двери высадить не вздумали.
Он первым дошел до овальной входной двери, разблокировал замки, сдвинул внутрь створку и выбросил наружу легкую веревочную лесенку с перекладинами. До земли тут было всего метра два, так что ее вполне хватило. Местные пожарные, крепко сжимающие брандспойты и с подозрением наблюдающие за потрескивающим плитками челноком, на их появление никак не отреагировали. Пилоты спрыгнули на бетонку, отошли к густой стриженой траве.
- Пахнет-то как, мужики! - восхитился Сизарь. - Как от стаканчика с фруктовым мороженым. Чегой-то амбре в нашей птичке было совсем другое. Нужно как-то разбираться с этой проблемой… И кузнечики трещат, как заведенные!
Денис с наслаждением вдохнул свежий воздух, радуясь кратким минутам отдыха. От похожего на огромный пластиковый ангар здания аэропорта к "Касатке" и вернувшимся испытателям неслась изрядная толпа с цветами, камерами, плакатами и микрофонами.
Встречающие налетели, закружили, зажужжали, заговорили сразу на нескольких языках, стали совать цветы и открытки, но Денис не обращал ни на что внимания, выискивая среди всех самого главного человека. Увидел, протолкался навстречу, и Аривжа схватила его, несколько раз поцеловала и крепко обняла, шепча в мокрую от слез шею:
- Я тебя больше никогда не отпущу… Никуда… Ни на минуту… Не отпущу…
Глава одиннадцатая
За и против
Денис Тумарин пытался привыкнуть к славе. Раздевшись донага, он валялся на широкой мягкой постели под освежающей струйкой воздуха из потолочного кондиционера, смотрел телевизор, панель которого висела на стене напротив, и привыкал. Получалось плохо. По всем каналам шли репортажи о фантастическом возвращении русских из глубокого космоса, раз за разом прокручивалась их вчерашняя посадка в сизом облаке горящих покрышек, три фигурки на фоне пожарных машин, толчея встречающих, его и Сизаря улыбки, суровое лицо пилота.
В общем, теперь их знал весь мир. Вот она, слава!
Денис прислушивался к себе - но никаких изменений отчего-то не ощущал. Ни гордости, ни радости, ни восторга. Когда он поднимался в кабину "Касатки", с трудом веря в то, что смог осуществить свою величайшую мечту, воплотил в реальность лучший проект середины двадцатого века, вот тогда - да, он гордился, радовался, был безмерно доволен успехом. А сейчас… Сейчас собственное лицо на каналах "Би-Би-Си", "Си-Эн-Эн", "Раша Тудэй", "Аль-Джазиры", "Евроньюс", "Франс двадцать четыре" воспринималось лишь как интересный зигзаг судьбы.
Показали и показали - ничто на фоне самого полета!
- Все валяешься? - зашелестев бамбуковой занавеской, скользнула в спальню Аривжа. Ее непостижимо антрацитовые волосы были как-то хитро свернуты и заколоты на затылке, причем самые кончики свисали до плеч коротким каре; плечи укрывала совершенно прозрачная накидка, на которой с трудом угадывался рисунок из роз и лилий, а в руках она держала поднос с двумя стаканами апельсинового сока и вазочкой с бисквитным печеньем. - Не надоело?
- Трое суток в жестком анатомическом кресле кого угодно научат ценить достоинства мягкой и просторной постели… - Он перекатился ближе, скользнул рукой по ее ноге от колена вверх: - А еще там не было тебя!
- Осторожно, прольешь! - засмеялась она. - Ты же просил сока.
- И сока тоже… - Он добрался до коленок губами и… И как всегда не вовремя зазвонил телефон. Денис откатился назад: - Кому там не спится в разгар рабочего дня? Ой… Доброе утро, Семен Александрович!
- Кому утро, а кому уже спать пора.