- А как же долг, дружище?! - весело крикнул ему вслед счастливый Пусильон.
- Я за него поручусь, Луи, - сказал толстяк. - Ты мои карты посмотреть не хочешь? Нечто совсем не интересно?
- А чего там у вас? - улыбнулся парень.
- Да все как положено… - Бежеваль начал выкладывать карты одну за другой: - Десятка червей, валет, дама, король, туз. Эта комбинация называется "флеш-рояль".
В глазах Пусильона заплясали радужные круги, и очнулся он уже на полу, рядом со стулом.
- Эк тебя разморило-то, парень, - сочувственно произнес Бежеваль откуда-то из-за головы. - Первый раз вижу, чтобы из-за "флеш-рояля" сознание теряли. Будет чего послезавтра Жану рассказать, дабы впредь слишком рано не убегал. Ну, поднимайся, пойдем. Я тебя до дома подвезу, деньги отдашь и в постельку ляжешь. А лучше вина горячего выпить, чтобы гемоглобин повысился. Паш, помоги ему, а то даже не шевелится.
Сильная рука подцепила Луи под мышку, буквально понесла к выходу, подняла наверх, вывела на воздух через заднюю дверь и через минуту забросила в просторный салон автомобиля. Вскоре туда же сели толстяк со вторым мордоворотом, машина тронулась, выкатилась со двора на улицу и стала быстро набирать ход.
- Ну что, Луи? - обернулся к нему Бежеваль. - Оклемался? Что же ты так нервничаешь? Ты же не душу дьяволу проиграл, а всего лишь деньги. Куда едем? Где я могу их забрать?
- Я… Мне нужно время… Собрать…
- Ты поклялся мне, что они у тебя есть. И что ты можешь их отдать прямо сегодня вечером. Я тебе поверил, - напомнил толстяк. - Так где они?
- Они есть, Этьен, - как можно искреннее ответил молодой игрок. - Я завтра принесу.
- Наверное, мы друг друга не понимаем, - с горечью признал толстяк. - Жо, притормози в тихом месте.
Тихое место нашлось уже через минуту - возле длинного забора строительно-торговой базы. Машина притерлась ближе к стене в промежутке между фонарями, Бежеваль вышел из своей дверцы, бугай вытолкал Луи через заднюю.
- Паш, поясни, - попросил толстяк, и на спину Пусильона внезапно обрушилась такая страшная боль, что он невольно упал на колени. - Еще разик…
И молодой игрок опять вскрикнул от боли.
- Объясняю, - все тем же тоном продолжил Бежеваль. - Мы сейчас поедем за деньгами, но при каждой остановке Паша станет бить тебя "телескопом". И если искать ты будешь медленно, он опять тебя станет бить. И бить до тех пор, пока деньги не найдутся. Поэтому ты не думай, что скажешь: "Подождите здесь, я сейчас принесу", - и сдернешь вдаль, оставив нас с обвисшими ушами. Паша будет ходить с тобой и подгонять. Если его помощь тебе не поможет, то тебя привезут ко мне домой, и мы отрежем тебе руку. Паш…
Луи опять вскрикнул от удара раскладным железным ломиком.
- Поэтому подумай старательно, парень, какой вариант тебе нравится больше: отрезанная рука и сломанные ребра - или просто отрезанная рука? Подумай и ответь честно: у тебя есть деньги?
- Я все отдам, - всхлипнул Пусильон. - Клянусь, Этьен, отдам все… Нужно просто чуть подождать… Я все отдам, это не так много!
- Ты знаешь, что такое репутация, Луи? - присел перед ним на корточки Бежеваль. - Если завтра кто-нибудь увидит тебя с рукой, то меня сочтут человеком, не способным исполнять свои обещания. Если же ты обманешь меня и уйдешь - я и вовсе стану выглядеть идиотом. Как по-твоему, что важнее - твоя рука или моя репутация?
- Рука… - простонал Пусильон и вскрикнул от новой боли в спине.
- На самом деле, не такие уж большие деньги эти четыре с половиной тысячи, Луи, - погладил его по голове Бежеваль. - Зато пример однорукого должника будет очень полезен для воспитания дисциплины среди клиентов, взявших куда более существенные суммы. Но я очень честный человек и не могу просто взять и откромсать… Паш…
Дубинка опять обрушилась на его спину, выбивая из легких воздух с кровью.
- Ответь мне честно, Луи. У тебя есть эти деньги? Тебя придется бить до утра - или ты ответишь нам сразу?
- Они у меня дома…
- Посмотри мне в глаза, Луи. Ты понимаешь, что говоришь? Сейчас мы тебе поверим, поедем к тебе домой и станем бить до рассвета, чтобы ты выдал бабки, в существовании которых признался. Бить по уже сломанным ребрам, ногам, пальцам. На рассвете срок возврата будет считаться законченным, и тебе отрежут руку. И это будет честно. Это будет твой выбор. Паш… Либо мы обойдемся без промежуточных воздействий. Поэтому подумай хорошо и ответь еще раз: у тебя есть эти деньги? Паш…
Пусильон вскрикнул и заплакал, хлюпая носом и подтирая сопли рукавом.
- Нет-нет, так не пойдет. Я человек с понятиями, я беспределом не занимаюсь. Вместо тебя я ничего решать не стану. Ты должен ответить сам. Паш…
Луи свалился на асфальт, скуля от боли и бессилия.
- Видимо, это придется делать все равно, - пожал плечами толстяк. - Паша, врежь ему "телескопом" по коленям.
- Нет! - поддернул ноги Пусильон.
- Не ерепенься, все равно придется ломать, - чуть ли не ласково попросил его Бежеваль. - Или отвечай, наконец, внятно: у тебя есть эти деньги?
- Нет! - всхлипнул паренек. - У меня ничего нет! Но я отдам, я соберу.
- Не беспокойся, нет такой необходимости, - облегченно вздохнул Бежеваль. - Не в деньгах дело. Руку проиграл - ею и заплатишь. Грузи его, Паш. Поехали.
Пусильон больше не протестовал. После признания в его душе что-то сломалось, и теперь он безвольно болтался на заднем сиденье. Из его глаз продолжали катиться слезы, но он больше не плакал. Это происходило как-то само собой, помимо его воли.
Его привезли в загородный дом, в углу двора засучили рукав, резиновым жгутом туго перетянули руку. Толстяк вернулся от дома с секатором-сучкорезом с длинными, полутораметровыми ручками. Луи покорно стоял у газона, где приказано, и даже послушно поднял руку, чтобы палачам было удобнее ее резать.
- Он совсем никакой, Этьен, - взяв секатор, пожал плечами Паша. - Ладно бы брыкался - там хоть как-то заставляешь. А тут и вовсе не по-людски получается.
- Сам проиграл, вот и не брыкается.
- Может, ты ему отыграться дашь?
- Ему играть не на что. Режь.
- А если… - Бугай что-то шепнул ему на ухо.
- Это твои деньги, - предупредил толстяк.
- Я слишком заметный, Этьен, а работать придется в городе. Он щуплый, непримечательный. Как все. Никто не опознает. Чего зря рисковать? Пусть мальчик заработает.
- Ладно. - Бежеваль забрал секатор, опуская его вниз. - Луи, ты хочешь сохранить свою руку?
Паренек торопливо закивал.
- У меня есть работа. Простенькая, но рисковая. Тысяч на пять. Сделаешь - долг будет закрыт, и пять сотен получишь сверху. Будешь потом жить, как раньше, и даже приходить в наш подвальчик. Можешь даже попробовать играть со мной еще.
- А репутация? - дернуло за язык Пусильона.
- А чего с ней будет? Если ты не прячешься и имеешь деньги: значит, смог расплатиться. Я же не садист, Луи. Не в том уже возрасте, когда куски тел и лужи крови доставляют удовольствие. Когда можно обойтись - обхожусь.
Луи наконец-то опустил руку - хотя все еще плохо воспринимал реальность и словно смотрел на себя со стороны.
- На Замковой улице есть парикмахерская, хозяйка которой не желает подписывать купчую. Нужно навестить ее и тупо шлепнуть. Ее саму, клиенток, служащих… В общем, всех, кто попадется на глаза. Чтобы это заведение закрыли раз и навсегда с длинным шлейфом дурной славы. Без контрольных выстрелов можно обойтись. Главное: побольше пальбы и крови.
- Хорошо… - произнес Пусильон, продолжая наблюдать за собой со стороны и не испытывая ни малейших эмоций.
- Только мне светиться в этом несчастном случае никоим образом нельзя, - предупреждающе покачал пальцем Бежеваль. - Чтобы никаких подозрений! Поэтому мы нарядим тебя здешним арабом в парусиновых штанах и платке, а прежде чем стрелять, крикни погромче, что она не хочет трахаться. Пусть думают, что это ее любовник завалил. Паша это дело уже запланировал, так что привезет и увезет, и все пути укажет. Паш, отведи его в дом и дай пару бутылок вина. Какой-то он странный, пусть встряхнется.
Для того, чтобы встряхнуться, Пусильону не хватило даже трех бутылок вина и всей ночи. Он так и не заснул, до одиннадцати часов глядя в окно.
Утром, после подробного инструктажа, Луи оделся в свободные серые штаны и рубашку, завязал на шее белый, в черную клетку платок и послушно лег в багажник темно-синего "Бентли".
Примерно через полчаса багажник открылся.
- Не дергайся, - предупредил его бугай. - Сейчас вколю тебе кое-что для бодрости. Чего-то совсем ты плохо выглядишь.
Паша вогнал шприц ему в бедро, выпустил лекарство, помог выбраться наружу, развернул платок, накинул его Луи на голову, расправил, завернул край через лицо, оставляя видимыми только глаза, и заколол булавкой.
Между тем, Пусильон и вправду ощутил себя намного лучше, в его душе стремительно разлилось веселье, необычайная легкость и беззаботность. Он ощущал себя ясно и бодро, как никогда, чувствовал себя всесильным и всесокрушающим, ему хотелось сорваться с места, куда-нибудь ринуться, хотелось рвать и метать…
Бугай вложил ему в руку пистолет и хлопнул по плечу:
- Иди!
Пусильон развернул плечи и решительно направился через проходной двор…
Мария Ардо как раз заканчивала укладку и даже не повернулась на звоночек, предупредивший, что дверь открылась.
- Не хочешь со мной трахаться, сука?! - крикнул кто-то за спиной.