При словах о "везунчике Этьене" Луи чуть не расхохотался, отвернулся, вытянул из углового шкафчика бутылку красного вина, откупорил лежащим здесь же штопором, отпил из горла, чтобы не возиться с бокалами, чуть выждал, хлебнул еще. Решив, что выдержал достаточно приличное время, направился к столику богачей:
- Вижу, у вас свободное место, мсье? - чуть поклонился он. - Позволите присоединиться?
- Садись, малыш, садись, - величаво кивнул Бежеваль. - Это Луи, господа. С ним нужно держать ухо востро, пару раз ему удавалось меня обыграть.
Вообще-то, Пусильон обыгрывал толстяка не "пару раз", а всегда, но Луи предпочел промолчать. На столе перед Бежевалем возвышалась изрядная стопка денег. Тысяч пять, не меньше. И ради того, чтобы переместить их к себе в карман, Луи готов был терпеть любое хвастовство толстяка. А если вдобавок получится очистить еще и карманы его приятелей, то можно и вовсе дураком прикинуться. Лишь бы играли, не испугались раньше времени.
- Добрый вечер, Этьен, - смиренно кивнул он и выложил на стол свои четыре сотни, разбитые на полтинники. - Кто банкует?
- Я, - взялся за колоду толстяк. - И имей в виду, мы играем по пятьдесят.
Это означало, что его денег хватит от силы на два захода. Но Луи рискнул - и удача повернулась лицом. При первом же раскладе к нему пришла тройка, а поскольку никто из игроков серьезных ставок объявлять не решился, Пусильон понял, что приличного расклада нет ни у кого, и рискнул поставить сразу все, что есть. В итоге партнеры сбросили карты, и его сторона стола пополнилась разом семью сотнями: полтораста первоначального взноса, четыреста пятьдесят игроки добавили за обмен карт, и еще сотня ставки банкира и щеголя в костюме. Теперь можно было развернуться! Молодой человек ощутил, как от подступающего азарта вспотела и зачесалась шея чуть ниже затылка.
Два круга он просидел с "парами" и торговли не затевал, потеряв на этом полные пять сотен, потом собрал "стрэйт" и задрал ставку до семисот евро. Бежеваль, как истинный лох, ответил - и проигрался, выложив на стол жалкую тройку. Потом Пусильон снова отсиживался, теряя по двести пятьдесят евро за кон, снова сыграл с очередным "стрэйтом" против тройки и пары, потом взял банк на тройке против двух пар. Потихонечку, не спеша, стопка банкнот возле толстяка уменьшалась, а рядом с ним - росла. Щеголь с "перстнявым" игроком то и дело, ругаясь, лезли за бумажниками.
На некоторое время удача от Луи отвернулась, и он потерял примерно две тысячи из выигранных семи с половиной, а потом… Потом, разворачивая сданные ему карты, он увидел тройку, четверку и пятерку бубей, подпорченные парой девяток. Поскольку играть с парами Пусильон никакого смысла не видел, то девятки он скинул, добавив в банк очередную сотню, получил от щеголя две карты, мельком на них глянул… и, с огромным трудом сдержав крик восторга, сунул их в стопку к остальным. Это были двойка и туз бубей.
Двойка и туз!
Двойка и туз!!!
Он собрал флеш-стрэйт!!!
Флеш-стрэйт, стрэйт, стрэйт…
Пусильон мгновенно вспотел, старательно сдерживая эмоции - чтобы не выпустить их на свет, наружу, не показать никому своей удачи, своей победы, успеха, бешеного восторга! Он выиграл, он снова выиграл! Теперь самое главное - развести лохов, заставить их задрать ставки как можно выше, и дело сделано. Луи будет при деньгах на добрый год вперед.
- Пятьдесят, - предложил щеголь, кидая в кучку на середине стола сотню, и вытягивая на сдачу чей-то полтинник.
- Несерьезно это, не по-взрослому, - поморщился толстяк и зашелестел остатками своей пачки: - Пятьдесят и тысяча сверху.
- Пятьдесят, тысяча, и четыреста пятьдесят сверху. Для ровного счета, так сказать, - добавил со своей стороны "перстнявый".
- Выходит, полторы? - Пусильон сделал серьезное, очень задумчивое лицо, постучал пальцами по столу, даже скрипнул зубами, всячески изображая сильное сомнение в собственных возможностях, глянул на свой расклад еще раз, мучительно простонал и выдавил: - Не оставь меня, пречистая праматерь, своей милостью… Ладно, попробуем рискнуть. Полторы и две сверху!
Щеголь цыкнул зубом и молча сбросил карты.
- Две с половиной и еще пятьсот, - немедленно отреагировал Бежеваль, ополовинивая остаток своей пачки.
- Две с половиной и еще пятьсот, - пожал плечами "перстнявый".
Внутри Пусильона все пело, взрывалось и клокотало, он готов был заорать от восторга: партнеры втянулись в торг и остановиться теперь смогут с большим трудом. А на столе, в банке уже сейчас лежало двенадцать тысяч евро! Из которых восемь - его чистый выигрыш!
- Тысяча и еще пятьсот, - внешне невозмутимо поднял он ставку еще немного.
- Тысяча и пятьсот, - ответил толстяк.
- Тысяча и пятьсот, - эхом отозвался "перстнявый".
- Тысяча и пятьсот, - невероятным усилием воли сохраняя спокойствие поддразнил их Луи.
- Да ну, это дурдом какой-то! - зло зарычал, не выдержав Этьен Бежеваль. - Так и будем сопли жевать? И вообще, засиделись мы тут, пора и честь знать. Покончим с этим разом. Играю на все!
Он пересчитал деньги на столе, кинул их в общую кучу, достал бумажник, вытянул из него еще заметную пачку, перелистал, положил сверху:
- Тысяча и еще пять пятьсот!
- Ну, смотри, Этьен… Отвечаю… - "Перстнявый" тоже полез за бумажником, пересчитал, чертыхнулся: - У меня только четыре. Полторы в долг поверишь? Или мне перстень с изумрудом снять?
- Э-э, перестань, - отмахнулся толстяк. - Долги всегда к ссоре. Давай, как с Жаном. На нем пятьсот повисло? Значит, на тебе будет три ужина со шлюхами.
- Я знаю, зачем ты это затеял, Этьен, - рассмеялся "перстнявый". - Чтобы пожрать на халяву!
Луи веселья партнеров не разделял. На столе в банке лежало двадцать пять тысяч евро. Но чтобы их получить, нужно было добавить в кучу еще пять с половиной тысяч. А у него осталась только одна.
- Мсье… - сквозь зубы выдавил он, холодея от неминуемого отказа. - Я тоже прошу поверить мне в долг. Вот тысяча, за мной еще четыре с половиной.
- Нет, мы так не играем, - мотнул головой "перстнявый". - Только на реальный интерес. Деньги на стол!
- Но вам же в долг поверили! - тут же напомнил Пусильон. - Я же не спорил! А рискуем мы одинаково, мой голос от голоса мсье Бежеваля ничем не отличается.
- Вот это ты видишь? - Недовольный картежник поднес свой сверкающий золотом кулак к его лицу. - Если твоя карта перебьет мою, ты можешь забрать мою печатку, либо я оставлю ее Тильону в залог и через час привезу деньги. А чем заложишься ты? Или, может статься, за тебя кто-то поручится?
Пусильон посмотрел по сторонам. Оказывается, вокруг их столика, забросив развлечения, собрались все мужчины, что заглянули этим вечером в подпольное, но известное всем окрестным кварталам казино. Тильон тоже был здесь и покачал головой:
- Нет, я поручаться за него не стану. Но обламывать парня так жестоко, по-моему, тоже нехорошо. Одно дело проиграть, и совсем другое - не добрать ставки для банка.
- Правила известны всем, - упрямо стоял на своем "перстнявый". - На ставку нужно ответить. Или не мешать играть другим.
- Я отвечаю! - ощутив поддержку, торопливо напомнил Пусильон. - Просто у меня нет при себе всех нужных денег. Если я проиграю, то отдам. Отдам все до сантима!
- Тебе нечем!
- Подожди, не горячись, - неожиданно остановил приятеля Бежеваль. - Мы же по чести играем, а не просто бабки из людей вытряхиваем! Нечто тебе его фортуна не интересна?
- Я реальным баблом рискую, а он словами пустыми раскидывается! Какой мне в этом интерес? На пустых словах я и миллион поставить могу! Интересно то, что на столе, а не в обещаниях.
- Луи, - перевел взгляд на Пусильона толстяк. - У тебя есть эти деньги? Только не ври мне! Они у тебя есть?
- Есть.
- И ты их сегодня же вернешь, если проиграешь?
- Да.
- Хорошо, коли так. Тогда клади на кон твою руку.
- Что? - не понял Пусильон.
- Руку, - повторил Бежеваль. - Я оцениваю твою руку, которой ты несколько раз меня обыграл, в четыре с половиной тысячи евро. Я хочу засушить ее и повесить у себя над столом. Проиграешь - она моя. И либо ты выкупаешь ее до заката, либо… Либо ты идешь в одну сторону, а она остается в другой.
- На кой черт мне его рука? - не понял "перстнявый".
- Если он врет про деньги, я ее у тебя выкуплю, - пообещал толстяк. - Я могу позволить себе потратиться на маленький сувенир?
- Ну, коли так… - Картежник пожал плечами. - Тогда все по-честному. Я при интересе. Думай, парень. Рука твоя.
В окружающей толпе повисла мертвая тишина.
- Ой, не делай этого, приятель, - громким шепотом попросил бакалейщик Фрэнк и опасливо перекрестился. - Не делай.
В душе Луи Пусильона зашевелился холодный червячок ужаса, сердце дрогнуло от неприятного предчувствия…
Но это были всего лишь предчувствия. Опыт же подсказывал, что толстяк Бежеваль при всех своих дуболомах-телохранителях - всего лишь самодовольный лох, что перебить одномастный флеш-стрэйт практически невозможно. И что на столе лежат двадцать пять тысяч евро, которые уже практически принадлежат ему - достаточно всего лишь открыть карты.
Пусильон повел плечами, кинул в банк оставшиеся деньги и наложил сверху левую пятерню:
- Отвечаю!
- Беги за деньгами, пацан! - расхохотался "перстнявый" и развернул карты веером: - У меня "каре"!
- Бывает, - громко выдохнул Луи и перевернул свой расклад: - Бубновый "флеш-стрэйт"!
- А-а-а, проклятье!!! - в ярости вскочил "перстнявый", несколько раз пнул ножки стола, саданул по стулу, растолкал собравшихся зрителей и ринулся прочь.