Машину качнуло, вилка под руками дернулась. Квадроцикл сильно вильнул, едва не вылетев на обочину. Кир машинально вывернул в другую сторону, его швырнуло обратно на дорогу - прямо к мопеду, на котором девчонка в спортивном костюме и цветастом платке обхватывала за поясницу тощего парня с развевающимися на ветру буйными рыжими кудрями. Тот газанул, сумев избежать столкновения с квадроциклом, но едва не врезался в телегу бородатого стрелка. Только после этого Кирилл смог остановиться. Вот она, радость общения с людьми! Переполненный праведным гневом, он вскочил на сиденье и заорал:
- Дебил! Идиот! Ты чего стреляешь?! Ты не видишь - я свой!! Совсем офигел!! Тупой!!!
Замыкающие машины обоза катили мимо, женщина из коляски, мотоциклист, рыжий парень с девчонкой в спортивном костюме, дети с задка телеги - все смотрели на Кирилла. Тяжело дыша, он спрыгнул с квадра и пнул ногой спущенное колесо.
- Шину пробил, урод! Как теперь ехать?!
Плюнув, Кир присел рядом с "горцем", постучал кулаком по колесу, а когда выпрямился, обоз уже тормозил. Заржала лошадь, рыкнула мотором тарантайка. Дети полезли с телеги, но бородач прикрикнул на них, сел на краю, свесив ноги, и принялся заряжать ружье, хмуро поглядывая на Кирилла.
- Глеб, ну что за привычка сразу стрелять! - донеслось из тарантайки. Дверца начала со скрипом раскрываться, но вдруг перекосилась, словно у нее отлетела верхняя петля.
Из кабины трактора вылез небритый коренастый мужик в сапогах, брюках-галифе и полосатом пиджаке. Одернув его, зашагал к "горцу". Когда он проходил мимо тарантайки, из нее выбрался толстенький коротышка с венчиком седых волос вокруг лысины.
- Да что же это! - всплеснув руками, он бросился вслед за коренастым. - Модест, сколько раз говорил: приструни Глеба, агрессивный он, представляет опасность для общества!
Коренастый, не обращая на него внимания, подошел к Кириллу, а перезарядивший ружье Глеб угрюмо бросил:
- Себя приструни, агроном.
- Но ты же чуть человека не убил!
Бородач пожал плечами.
- А чего он за нами… Да еще на машине такой ненашенской.
- Это квадрацикл, - угрюмо сказал Кирилл. - Сам ты… ненашенский. Квадроцикла никогда не видел?
- Вы не сердитесь на него, - агроном первым оказался возле Кирилла. - Просто ночью у нас такое было… Все взбудоражены, взвинчены. Я - Яков Афанасьевич Людозоля, так прозываюсь, а вы…
- Кирилл, - буркнул Кир, не очень-то понимая, зачем ему знакомиться с этим агрономом. - Кирилл Мерсер.
Коренастый Модест встал рядом, разглядывая его.
- Из Москвы? - коротко бросил он.
Кир кивнул.
- И что там происходит?
- А это - Модест Борисович Калюшник, директор нашего сельскохозяйственного кооператива, - представил Яков Афанасьевич. - Он у нас за главного. Я агроном, и еще, по совместительству, изобретатель, а человек, который в вас стрелял - Глеб, механиком он у нас. Ну и остальные…
- Помолчи уже, - бросил Модест Борисович. - Что в Москве?
Кирилл пожал плечами.
- Плохо там.
Директор с Яковом Афанасьевичем переглянулись. К ним подошел рыжий парень, из-за которого робко выглядывала девушка в спортивном костюме и белом платке с ромашками. Другие люди, оставив свои машины, тоже приблизились - теперь со всех сторон Кирилла окружили настороженные и испуганные лица.
- А что военные? - спросил Модест. - Власть?
И снова Кириллу ничего не оставалось, как пожать плечами.
- Да ничего. Власти не осталось, по-моему. А военные… электроника же почти не действует, поэтому они не могут толком сопротивление оказать. Может, я ошибаюсь, но, по-моему, так.
- Ага! - произнес Яков Афанасьевич, со значением оглядывая присутствующих. - Ведь я говорил - это ЭМИ! Вражеское оружие! Электромагнитным импульсом НАТО сначала вывело из строя…
- Погоди со своим импульсом, - перебил директор и снова обратился к Киру: - Значит, город подавлен?
- Ну… можно и так сказать. Подавлен, да. Кто может, пытается уехать…
Кир не договорил - вдоль купола над ними скользнула молния, распалась десятками бешено извивающихся тонких хвостов и пропала. Сверху долетел сухой неприятный треск.
Модест сморщился, весь скривился, присел даже слегка, исподлобья глядя в небо. В глазах его отразился целый букет чувств: недоумение, растерянность, страх…
Остальные тоже уставились вверх. Девушка в платке прижалась к рыжему парню. На телеге захныкал ребенок, и бородатый Глеб - кажется, единственный в обозе взрослый, кто не покинул свое место, чтобы поглазеть на Кирилла - принялся успокаивать его таким замогильным голосом, что дитё заплакало еще громче.
- А здесь молнии ниже, - отметил Кирилл. - Наверное, я таки правильно рассчитал.
- Что вы рассчитали? - немедленно заинтересовался агроном. - Мне это крайне интересно - вы кажетесь образованным человеком, как вы думаете…
- Оружие? - перебил Модест, в упор глядя на Кирилла. - Имеется?
- Нет, у меня только…
- А вон сабля, - подал голос рыжий, махнув рукой на багажник "горца".
- …катана, - заключил Кирилл. - Еще нож.
- Нож, м-да, - директор качнул головой, развернулся и зашагал обратно к трактору. - Всем садиться! А ты, парень, можешь с нами, раз уж Глеб колесо тебе…
- Ко мне, ко мне можно, - засуетился агроном. - И рюкзак свой не забудьте, у меня места хватит.
Люди стали расходиться. Кирилл, совсем не уверенный в том, что ему хочется присоединяться к этой компании, отстегнул ремень багажника и взялся за рюкзак.
Вверху снова блеснула молния. В городе они вспыхивали неслышно, но здесь купол был гораздо ниже, и до земли долетал сухой треск. Модест, не успев забраться в трактор, остановился и замер, склонив голову, ссутулившись… и все вокруг остановились, с непонятным Кириллу выражением глядя на директора. Тот постоял немного, оглянулся и спросил:
- Так что ты там рассчитал, парень?
- По-моему, диаметр этого купола где-то сто двадцать километров, - пояснил Кир, натягивая лямки рюкзака на плечи. - И граница его на севере проходит в районе водохранилища. Может, прямо по воде. Или за берегом, точно трудно сказать.
Модест кивнул и, скрипя сапогами, полез в кабину.
- Ну вот сейчас и узнаем, - Яков Афанасьевич Людозоля, ухватив Кира за рукав, повлек его за собой. - Садитесь, Кирилл, а то в мой "хаммер-мини" почему-то никто больше не захотел, хотя места хватает…
Места в чудо-машине агронома хватило ровно для того, чтобы сесть, упершись коленями в дребезжащую железную "торпеду", и кое-как засунуть рюкзак себе под ноги. Пока Яков разводил пары, Кир огляделся и прикинул, что "хаммер-мини" склепан из древней "победы", при участии "чайки" и еще как минимум двух-трех моделей, причем все они были чуть ли не сталинских времен. Колеса казались чересчур велики для такого небольшого салона, а задние сидения отсутствовали - прямо за спинками передних начинался открытый багажник, забитый всякой рухлядью. В потолке был криво прорезан люк, закрытый круглой крышкой из-под большой кастрюли, в народе именуемой "вываркой", на единственной петле.
Издав серию неописуемых звуков, "хаммер-мини" покатил вслед за трактором. Из прицепа на Кира глядели дети и взрослые, первые - с любопытством, вторые - с плохо скрываемой растерянностью и страхом. Зевнув, Кирилл оглянулся на запряженную пегой кобылой телегу Глеба. Только сейчас он понял, что там, кроме бородатого механика и троих детей, больше никого нет - то есть нет никаких женщин. Он уже открыл рот, чтобы задать вопрос агроному, но тот заговорил сам:
- Вы, Кирилл, не думайте, что в какой-то цирк-шапито попали. Мы все нормальные люди, просто сейчас очень уж напуганы.
- А вот директор ваш… - начал Кир.
- Заметили, как Модест из-за молний дергается? Он, понимаете, такое в свое время пережил… У него сестру младшую молния убила. Год назад это было, в поле за деревней нашей, в грозу сильную. Прямо у него на глазах - бах! - и нет Маши, - Агроном махнул рукой, "хаммер-мини" дернулся, и Кир стукнулся коленями о "торпеду". Щелкнув, сама собой откинулась дверца "бардачка". Внутри лежал большой огурец и нечто, завернутое в промасленную бумагу. В кабине запахло копченой колбасой.
- Маша, сестра Модеста, женой Глеба нашего была, - продолжал Яков Афанасьевич, захлопывая "бардачок". - Остался он один с тремя детьми… Но Глеб-то - что… Глеб такой барсук по жизни, угрюмый тип, неразговорчивый, а вот Модест… Вы не поверите - он весельчаком был, говорливым, с огоньком мужик, а теперь вот тоже молчуном стал. И молний боится. Но я не о том поговорить хотел. Кирилл, вы скажите, вот это вот - агроном ткнул пальцем вверх, - что оно, по-вашему, такое?
- Купол, - сказал Кир. Глаза у него слипались, голова сама собой то клонилась на грудь, то откидывалась на спинку.
- Но откуда он взялся? Ведь это я так при народе говорю, что, мол, НАТО, чтоб привычное для них что-то было, чтоб паники поменьше, но на самом деле…
Уловив в голосе Якова Афанасьевича новые интонации, Кирилл через силу раскрыл глаза и глянул на него. И понял, что первое его впечатление было обманчиво - толстый агроном совсем не так прост, как казалось.
- На самом деле, - продолжал Яков Афанасьевич, - я не знаю, что думать. Это второй раз в моей жизни, когда я просто не знаю, что думать. Иногда словами нельзя описать… Их просто не хватает, нет таких слов. Сейчас как раз подобный случай.
- Вы видели варханов? - спросил Кир.
- Варханов?
- Мне кажется, они так себя называют, но могу и ошибаться. Люди в противогазах. Хотя теперь они их сняли.