Возможно, однажды Бен и сам это поймет, подумала она, заводя мотор. Пока что не привлекать к себе внимание у него выходило из рук вон плохо. У него был… печальный взгляд - всякий раз, когда он думал, что на него никто не смотрит. За таким взглядом просто обязана крыться история.
Лендспидер рванул с места. Объехав скалу, Эннилин оглянулась: Бен во все глаза смотрел на солнца… вновь откинув капюшон.
Странно.
Когда она подъехала к Наделу, там уже было не протолкнуться от работяг Голта, вернувшихся с полей. Был там и Джейб, который уже возвратился из Бестина. На вошедшую мать он даже не взглянул.
Эннилин подошла к бочонку, чтобы наполнить из крана опустевшую фляжку. Рядом, держа по подносу в каждой руке, притормозила Келли.
- А где же свежие, сочные плоды?
- Ты мой плод, - ответила мать, взяв курс на заднюю комнату. - Кто-нибудь меня спрашивал?
- Да. Твоя дочь. Она хочет знать, что сказал Бен.
- Поблагодарил за заботу.
Келли в нетерпении закатила глаза:
- Она хочет знать, что сказал Бен про нее.
Надев фартук, Эннилин вернулась и пристально посмотрела на дочь:
- Он сказал, что очень рад тому, что у меня такая хорошая, преданная и работящая дочурка… которая не лезет не в свое дело.
Келли ругнулась, но Эннилин не стала ее отчитывать. Заметив, что Ульбрек по-прежнему вещает за своим столом, хозяйка подошла и, смахнув крошки, спросила:
- Итак, Уайл, на чем мы остановились?
Дорога к поселению и обратно отняла все силы. Колдунья умчалась перед самым полуднем, и пришлось бежать со всех ног к банте, чтобы поспеть за ней. Но было ясно как день, что А’Ярк даже верхом не сможет тягаться в скорости с лендспидером. Впрочем, маршрут Колдуньи совпадал с направлением, в котором несколькими днями ранее отбыл ее мохнолицый спаситель. Логично было предположить, что она отправилась повидаться с ним. Возможно, их все-таки связывали супружеские узы.
Новое полезное знание, которым А’Ярк поделится с остальными по возвращении в Столпы. У тускенов не было военных советов - не в обычае песчаных людей совещаться и обсуждать. Тускены настолько прямолинейны и схожи в мышлении, что долгих разговоров и не требовалось. Все племя действовало как единое целое. Слова нужны были лишь для того, чтобы известить клан о военной цели - а дальше каждый знал, что делать.
Но в тенях за скалами таился сюрприз - совещание было уже в разгаре. Племя не стало дожидаться своего вождя.
Басовитое ворчание Гр’Карра, самого старшего из уцелевших членов племени, было трудно не узнать.
- Знаки благоприятные, - вещал старый воин, придерживая стоявшего тут же детеныша банты за рог. - Добыча сама идет к нам в руки. Время настало.
- Чья это банта? - Старики разом повернули головы, увидев, как А’Ярк врывается в их круг. - И кто дал вам право говорить без меня?
- Я! - рявкнул еще один тускен, Х’Раак. Огромный воин только недавно присоединился к ним - он был последним уцелевшим воином из другого племени. - Нам не нужны твои слова, чтобы знать, что делать!
Не было смысла слушать этого выскочку. Х’Раак был убежден, что его рост и сила говорят сами за себя, и А’Ярк для него - никто. Какая глупость. Тот рососпинник, на котором ехала Колдунья, тоже был велик, но все равно угодил к сарлакку на обед. Иногда лучше затаиться и ждать.
- Детеныш. Как он здесь оказался?
Старый Гр’Карр потеребил шерсть бантенка:
- Его следует отдать твоему сыну, о вождь. А’Дин теперь тускен.
- Нет. Только не эту банту.
С детенышем, очевидно, было что-то не так. Некоторые верили, что тускен един со своей бантой, но только не А’Ярк. Однако воин, который не понимает своего зверя, долго не протянет.
Детеныш занервничал и попятился, почувствовав приближение предводителя тускенов. Было в нем что-то знакомое. "Нет, вовсе не в нем", - тут же пришло на ум, стоило прикоснуться к банте и сжать в ладони ее шерсть. Зверь заскулил, но не сдвинулся с места.
- Его касалась Колдунья, - запах женщины ощущался столь же явно, как и в тот день на изрытой земле.
По толпе прокатился ропот.
- Тогда он должен умереть, - взревел Х’Раак, занося гадерффай.
- Нет! - Пришлось даже заслонить детеныша от воинов. - Колдунья прикоснулась к банте сегодня. Возможно, теперь между ними связь.
От этих слов соплеменники потеряли спокойствие.
- Тускенская связь? - сбивчиво вопросил Гр’Карр.
- Колдунья ездила на рососпиннике. Теперь он мертв. Возможно, она пришла сюда в поисках нового зверя. Возможно, Колдунья мыслит как мы.
- Хватит! - воскликнул Х’Раак, гневно потрясая оружием. - Довольно этих глупостей. Мы должны ехать. А’Ярк говорит, что на нас напали обитатели этого поселения! Их дома нужно разрушить, а Колдунью - убить!
- Нет. - (Детеныш ощутил, как А’Ярк тихонько толкает его в спину, и покинул круг.) - Мы должны убить Улыбчивого, того, кто возглавляет ополченцев. Мохнолицего, если он появится. Но если Колдунья уважает бант, возможно, она не поселенец. Возможно, она станет нашей.
Собравшиеся зашумели пуще прежнего.
- Станет нашей? - засмеялся Х’Раак.
- Колдунья обладает большой силой. Быть может, у нее сердце тускена. Многие ли поселенцы постигли путь банты? - Взгляд вождя был устремлен на север сквозь каменные столбы. - Если больше никто в поселении не обладает подобным могуществом, мы захватим ее в плен. Если она познает наши обычаи, она будет жить. Если нет, мы узнаем ее секреты… так или иначе. А потом она умрет.
- Ты ошибаешься! - Голос могучего Х’Раака был подобен раскату грома. - Ты думаешь об иноземце, что когда-то присоединился к твоему клану. Это было давно. Иноземец мертв. Чужие боги его не спасли.
- Все боги небезгрешны, - был ему ответ. - Тень неудачи преследует каждое живое существо. Боги ничем не отличаются от нас.
- Ты нам не вождь! - сочась презрением, заявил Х’Раак. Его руки обхватили оружие, и он навис, как утес.
"Довольно". Прохладный презрительный взгляд - вот и все, что заслуживал соперник.
- А’Дин!
Отпрыск появился из пещер, где дети разделывали тушу на обед:
- Да, почтенный предок?
- Ты прошел испытание, сын?
- Я теперь тускен! - Юнец вознес над головой руки в обмотках и гордо потряс гадерффаем.
- Хорошо. - Резкий тычок в горло - и миг спустя из глотки Х’Раака уже торчит рукоять ножа.
Огромный тускен уронил свой гадерффай и, хрипя, попятился от вождя, нанесшего удар. Но получил еще один - ногой в пах - и повалился с ног. Еще мгновение - и все собравшиеся увидели, как А’Ярк возвышается над трупом, сжимая в руке почерневший клинок.
Бросив взгляд на тело, Гр’Карр озабоченно произнес:
- Мы не можем жертвовать воинами, А’Ярк.
- Один воин умер, другой родился. Равновесие соблюдено. А’Дин, тебе понадобится банта. Забери зверя Х’Раака.
Старый тускен попытался возразить:
- Но банта должна умереть вместе с наездником. Такова традиция…
- Многие традиции умирают, - был ему ответ, и окутавшая Столпы темнота скрыла вождя племени.
Спускалась ночь. Нужно было многое обдумать.