Судя по внешнему виду подворья, Лубян обосновался в Ольшине надолго и основательно. Двор окружал высокий дубовый частокол с крепкими воротами на толстенных, врытых в землю столбах. Из-за забора выглядывал кусок второго яруса настоящего терема с резным балконом и тесаной кровлей. До ушей всадников донеслось глухое ворчание собаки за забором.
- Через час весь город будет знать, где мы остановились, - недовольно пробурчал Стемир, косясь вслед убегавшему пареньку.
- Не ворчи. Нам это не повредит, - усмехнулся Гремич, спешиваясь.
Подойдя к воротам, он решительно забарабанил по калитке. Ворчание собаки на той стороне сменилось громким лаем, затем послышались быстрые шаги, сильный молодой голос громко спросил:
- Чего ломишься, как леший очумелый? - вслед за этим "приветствием" отворилась калитка, и на пороге возник высокий, широкоплечий, богатырского телосложения парень в простой холщовой рубахе, портках беленого холста и кожаных поршнях.
- Мир этому дому, - вежливо кивнул боярин, - мы в гости к хозяину.
- А кем будете? - с задором в голосе произнес парень, при этом его рука опустилась на рукоять висевшего на поясе длинного боевого ножа.
- В Велиграде меня называют Гремичем.
- Дядька Гремич? - изумленно поднял брови парень. - Извини, не признал. Сейчас, ворота открою.
- А ты сам кем будешь? - хмыкнул в седые усы боярин, но его уже не слушали. Молодой человек исчез за забором. Через пару мгновений с той стороны послышался звук убираемого засова. Ворота широко распахнулись.
- Проходите, гости дорогие. Батьки пока нет, ожидаем со дня на день, - поклонился приезжим сын Лубяна, а затем, повернувшись в сторону двора, громко, требовательно позвал: - Мирко, Улеб, Корша, Злоба! Мать вашу за ногу! Живо поворачивайтесь! Гостей привечайте, бездельники!
- Меня Нежданом люди зовут, - добавил он, отступая в сторону и пропуская гостей. - Извини, дядька Гремич, сразу и не узнал. Запамятовал.
- А ты вырос. Вширь раздался, как зубр, - похлопал Неждана по плечу боярин. - Я тебя еще таким помню, - при этих словах он показал ладонью чуть выше пояса.
К гостям, степенно въезжавшим на двор, уже подбежали дворовые люди, помогли спешиться, приняли лошадей, закрыли ворота. Неждан распорядился расседлать лошадей, нести поклажу в дом да задать лошадям овса. Раненых было велено со всем бережением нести в покои. Гремич не успел даже вмешаться, как четверо холопов осторожно отвязали носилки со Стрижем и понесли в терем. Сам Неждан, удостоверившись, что его распоряжения выполняются, - в парне чувствовалась деловая хватка, - с поклоном пригласил гостей в дом, отведать угощения.
В просторной трапезной ободритов встретили младший брат Неждана Белян, серьезного вида отрок лет двенадцати, и сестра Млава. Их мать умерла два года назад, а приводить в дом новую жену Лубян не стал. Все домашнее хозяйство легло на хрупкие плечики Млавы. Сейчас молоденькая и симпатичная девушка в клетчатой поневе и с заплетенными в толстую косу до пояса пшеничного цвета волосами распоряжалась слугами, спешно накрывавшими стол. Углядев в окошко, что к ним прибыли гости, хозяйка взялась за угощение для проголодавшихся с дороги путников.
- Проходите, гости дорогие, - прозвенел чистый, как лесной ручей, нежный девичий голосок. Когда варяги во главе с Нежданом и Гремичем вошли в трапезную, Млава первым делом протянула боярину крынку молока и краюху хлеба.
- Выпейте с дороги, располагайтесь. Чувствуйте себя как дома.
После церемонии знакомства и приглашения Неждан наклонился к Млаве и негромко попросил:
- Сестрица, у них двое раненых, один лежачий, пригляди, чтобы их устроили да накормили. И пошли за Жердяем, пусть посмотрит, как лечить лучше будет.
- Спасибо, хозяин, - Гремич уловил последние слова купеческого сына, - но знахаря не нужно. В пути с нами знающий волхв был, он и лечил. Лучше дай раненым отдохнуть с дороги да поесть пришли.
- Да какой я вам раненый! Царапина, - донесся с порога голос Плоскини, а следом появился и он сам, правда, опираясь на плечо Увара.
Суета постепенно стихла. Все расселись за столом и принялись за еду. Гремич бросил вопросительный взгляд на Неждана, потом на красный угол с резными изображениями Богов и покровителей. Получив такой же молчаливый ответ кивком, боярин налил в серебряную чашу вина из кувшина и поставил перед Чурами. Все было ясно без слов - треба небесным покровителям и защитникам. Только после этого люди приступили к трапезе. Дав гостям насытиться, Неждан, как старший в доме, поднял полуведерную братину с медом, пригубил и протянул Гремичу.
- Пусть Боги будут благословенны этому дому и его хозяевам. Пусть двери будут открыты для радости и удачи, а горести обходят стороной, - церемонно провозгласил старый ратник, отпивая добрый глоток приятного веселящего напитка, и передал чашу по кругу.
За столом стало веселей, перезвон ножей, ложек и чавканье сменились непринужденной беседой. Неждан расспрашивал Гремича о дороге, в какой передряге воины были ранены, как обстоят дела в Велиграде и как поживает князь Белун. В свою очередь он поведал последние новости, подтвердил, что князь Олег послезавтра собирается на большую охоту. Вот только, на кого и где собрался охотиться князь, неясно. В последнее время в земле древан укрепляют порубежные грады и усиливают их воинами. Например, встреченный вчера людьми Гремича отряд определенно идет в Лухов - мощную крепость на границе с саксами и ободритами.
Многие опасаются войны с велетами. Особой дружбы с этим народом у древан никогда не было, а враждовать с ними опасно. Славны они неожиданными ударами и стремительными набегами. При этих словах Гремич только хитровато улыбнулся, он разделял опасения молодого хозяина, но не торопился их выкладывать. Многое еще было неясно. Многое еще предстояло обговорить и выяснить. А зачем зря слова бросать, если дело не сделано? Вот и Гремич полагал, что зря.
После обеда боярин распустил своих воинов со словами: гуляйте, отдыхайте, на торг зайдите, но завтра на рассвете все должны быть на месте.
Сам он вместе со Стемиром и Нежданом поднялся на второй ярус в покои Лубяна. Следовало о многом поговорить без лишних ушей. А первым делом Гремич хотел выяснить, как можно попасть в детинец и встретиться с Олегом, не привлекая при этом излишнего внимания. Выслушав необычную просьбу, Неждан почесал в затылке, посетовал, что отца нет дома, но обещал помочь. Главное, чтоб князь никуда не уехал нежданно-негаданно. А Велес позволит - получится. Была у купеческого сына одна задумка.
3. Тяжесть слов
- Получается, князь Белун мне союз и дружбу против саксов предлагает, - князь Олег небрежно бросил грамоту на стол и уставил прямо на Гремича тяжелый взгляд исподлобья серо-стального цвета глаз.
- Князь при мне писал и велел тоже на словах передать: нечего нам делить, иначе саксы сами нас поделят, - боярин невозмутимо смотрел прямо в глаза Олега, выдерживая его взгляд.
Разговаривали они во внутреннем покое терема, за закрытыми дверями. Сегодня утром Гремич, Неждан и Стемир пришли в детинец под видом торговых людей. Расчет был незатейлив и полностью соответствовал местным обычаям и простоте нравов. Улучив подходящий момент, Гремич подошел к князю Олегу, наблюдавшему, как слуги перебирают и проветривают меховые шубы на заднем дворе, и, представившись, поинтересовался, где можно спокойно переговорить. В этот момент Неждан и Стемир как бы невзначай держались рядом, оттирая слишком любопытных челядинцев. Выслушав боярина, князь молча кивнул и предложил следовать за собой. Простые времена - простые нравы. Главное - приличия соблюдены.
- Вы под пятой Оттона живете, платите дань, на вашей земле саксы шастают, как дома, крепости и свои церкви строят. Вам и положено саксов воевать, а мне с какой радости?
- А с той, князь, что следующими древане будут, - с легкой грустной улыбкой на устах произнес Гремич, - или думаешь отсидеться за болотами, лесами, городскими стенами? Не получится. Останешься один, и тебя сомнут. Наши же крещеные бывшие русичи в спину ударят.
- Ты угрожаешь?
- Нет, ты правду сказал. - Гремич, казалось, проигнорировал резкое слово князя. - Мы дань платим, жрецов Христа вынуждены в города пускать, ихние капища на месте русских храмов терпеть. Смельдингов почти уже не осталось, из лесных берлог нос боятся высунуть. Сербы смирились и сами Оттону служат. Стодоряне после предательства Тугомира крещены и свой род позабыли, уже обычаи саксонские перенимают. Даже у данов епископства стоят. Норманны обязаны саксам воинов давать. Чехи крещены и дань дают, венгры разбиты. Да и ты саксам серебро посылать обязан. Прав я?
- Прав, - нехотя выдавил из себя князь, опустив глаза. Затем он резко выпрямился и, сцепив пальцы за спиной, процедил сквозь зубы: - Сильны саксы. Страшно сильны. И фризы, и бургунды, и итальянцы, и тюринги под ними. Сейчас Оттон отправился баварского герцога воевать.
- Еще не отправился, только собирается, - продемонстрировал свою осведомленность боярин, - пусть воюет.
- Думаешь ударить, пока он в Баварии связан? Так вернется же.
- Вернется, - тем же умиротворяющим тоном, усмехаясь в усы, ответил Гремич, - только нас к тому времени больше будет. И у короля за спиной пожары полыхать будут.
- А если не получится? Если как раньше выйдет? Пожары будут у нас и в рабство нас, русов, а не саксов погонят. Ты этого хочешь? Помнишь Птицелова и старого Оттона? Кровью нашу землю затопили, людей как скот угоняли!