Мы прошли к стойке и предъявили билеты. Хорошо, что ещё не наступили времена, когда пассажиров авиалайнеров станут тщательно досматривать при посадке. Черта лысого я тогда протащил бы своё оружие, включая автомат Калашникова и "Гепарда". Тот, который рассматривал пассажиров, увидев нас, сразу куда-то ушёл. Обернувшись через минуту, я увидел, как на посадку идут ещё шесть человек. Эти явно ждали нас.
У самого трапа мы обогнали группу англичан, и я ещё раз обернулся. Шестёрка стояла в дверях аэровокзала и наблюдала за нами. Они хотели убедиться, что мы действительно сядем в этот самолёт. Я сунул десять долларов водителю автотрапа, и тот понимающе кивнул. Анна поднималась первой. У входа в самолёт она завязла свой каблучок в щель между трапом и фюзеляжем. Сзади подошли англичане. Возникла сумятица, во время которой я, Кора и Анита нырнули вниз и устроились под трапом. Англичане галантно помогли Анне освободить каблучок и войти в самолёт. От аэропорта к трапу бежали шесть гангстеров. Они были последними пассажирами этого самолёта.
Дверь закрылась, и мы на трапе поехали к техническому ангару. В это время на борту "Гастингса" началось движение. Наёмники Фарбера увидели, что кроме Анны никого из нас в самолёте нет. Кто-то из наёмников выглянул в окно и увидел нас, отъезжающих на трапе.
"Гастингс" уже запускал двигатели, когда открылась дверь, и наёмники начали прыгать на бетон прямо из люка. Один выпрыгнул неудачно и остался лежать, остальные пять бросились за нами. Но трап ехал достаточно быстро, и они поняли, что им нас не догнать. Загремели выстрелы. Несколько пуль просвистело совсем рядом. Напуганный водитель обернулся ко мне.
- Сэр! Мы об этом не договаривались.
- Спокойно! - ответил я и извлёк из-под полы "Гепарда".
Наёмники бежали за нами вереницей, один за другим, и целиться не было никакой необходимости. Я просто нажал на спуск. Меньше чем за секунду "Гепард" выплюнул все шестьдесят патронов магазина, и я отбросил его в сторону. Для него у меня уже не было патронов, но в них и не было больше необходимости. Все шестеро гангстеров лежали на бетоне. Один - там, где выпрыгнул из самолёта, ему повезло больше других. Пятеро лежали там, где их настигли пули "Гепарда", по две-три каждого. А "Гастингс" с Анной на борту уже выруливал на взлётную полосу.
Я дал водителю ещё пятьдесят долларов, за испуг, и мы кружным путём вернулись в аэровокзал. Там было полно полиции. Я подошел к одному из служащих
- Что случилось?
- Да гангстеры опять разборку учинили. На этот раз прямо на лётном поле, другого места не нашли. Человек десять подстрелили или больше.
Пока полиция убирала тела, собирала гильзы, дивилась на "Гепарда", бегала в технический ангар, посадку на Париж не объявляли. Наученный мною водитель трапа сказал, что ему приставили к затылку пистолет и заставили ехать. Ещё он сказал, что два бандита уехали на машине в сторону Нью-Йорка. Полиции никак не могло прийти в голову, что участники этой "разборки" находятся в толпе пассажиров "Супер Констеллейшена" и возмущаются задержкой рейса на Париж. А я внимательно всматривался в тех, кто ожидал отправки рейса. Среди возмущающейся и галдящей толпы выделялись трое. Выделялись они своим спокойствием и тем, что непрестанно озирались, словно высматривая кого-то. Мне было ясно, кого они высматривали.
В конце концов, с задержкой почти на час объявили посадку на Париж. Я увидел, что из обнаруженной мною троицы на посадку прошли только двое, и обратил на это внимание Коры. Она, казалось, не услышала меня. Такой я её ещё ни разу не видел. Она была вся напряжена и как бы прислушивалась к чему-то. Я снова повторил свои слова, и лишь тогда она ответила:
- Да-да! Это - серьёзно, они что-то затевают. Но ещё серьёзней другое. Здесь сам Фарбер!
- Ты его видела?
- Нет, но я чувствую его присутствие.
- Плохо дело?
- Хуже некуда. Ему оружие не потребуется.
- То есть, как? Он способен справиться с нами голыми руками?
- Нет, не то. Долго объяснять. Пошли на посадку. Оставаться здесь всё равно нельзя. А с теми, что на борту, мы справимся.
Едва мы прошли за стойку регистрации, как меня охватил жуткий страх. Даже не страх, а ужас. Такой, что я почувствовал, как все волосы встали дыбом, а между лопатками потекли холодные струйки. Колени задрожали, и я чуть не упал. Анита подхватила меня.
- Что с тобой, Рауль? - испугано спросила она.
- Сам не знаю, - ответил я сквозь зубы и закрыл глаза. Мне вдруг показалось, да нет, не показалось, я точно знал, что если я поднимусь на борт самолёта, он тут же взорвётся. Может быть не тут же, но уж на взлёте - наверняка, а над океаном - на все сто пятьдесят процентов. Мерещилось ещё что-то, Время знает что, но не так отчетливо. И некуда мне было девать этот страх, и ничего я не мог с ним поделать. Словно, я был не хроноагентом, а кисейной барышней с чрезмерно гипертрофированным воображением, да ещё и склонной к истерике.
- Зато я знаю, - свистящим шепотом проговорила Кора, - Это - Фарбер. Он пытается задержать нас.
Кора была бледна, она тяжело дышала, на лбу её выступили крупные капли пота. Я понял, что с ней происходит примерно то же самое. Но держалась она лучше меня.
- Держись, Матвей! Ты же хроноагент! Мобилизуйся!
Но мобилизация не получалась. Слишком велика была навалившаяся на меня сила. Никакие напряжения воли не могли заставить меня сделать ни одного шага к самолёту. Наоборот, мне очень хотелось бежать от него и бежать не куда-нибудь, а на автостоянку. Конкретно, к коричневому Паккарду. Поняв моё состояние, Кора приняла решение:
- Уходи, Матвей, я постараюсь прикрыть тебя.
Она остановилась и закрыла глаза. И тут же я почувствовал себя немного легче.
- А ты? Что будет с тобой?
- Ничего страшного. Он не знает, что я здесь в своём теле работаю, и мою Матрицу заблокировать полностью нельзя. А вот тебе здесь оставаться опасно. Уходи!
- А почему с Анитой ничего не происходит?
- А её он всерьёз не принимает, его интересуем только мы с тобой и микроплёнка.
- Тогда отдадим её Аните. Пусть она летит, а мы с тобой останемся.
- Нельзя! Тебе нельзя оставаться. Он отделит твою Матрицу от носителя и уничтожит её: и здесь, и у вас! Уходи! Я не могу долго прикрывать тебя.
- Но ты рискуешь собой!
- Ничуть! Я же родилась в Биофазе и могу многое такое, о чем он и не догадывается. Но тебя я долго блокировать не могу. Уходи, Время тебя побери!
- Прощай, Кора! И спасибо за всё.
- Прощай, Матвей! Прощай, Анита! Храни вас Время! Бегите же!
Мы с Анитой почти бегом устремились к самолёту. На ходу я обернулся и увидел, что Кора пошла по направлению к автостоянке. И тут же давление, которое я ощущал после того, как Кора начала прикрывать меня, упало почти до нуля. А когда мы поднялись на борт самолёта, оно исчезло совсем.
"Как-то Кора сможет устоять против этого Фарбера, если он может так влиять на психику?" - с беспокойством подумал я. Но, наверное, Кора всё-таки знала, что делала и на что шла.
В самолёте было около восьмидесяти пассажиров. Пара, которую я заметил при посадке, сидела в головной части салона. Мы с Анитой расположились ближе к хвосту. Анита села возле иллюминатора, а я - ближе к проходу. Запустили двигатели, и "Супер Констеллейшен" начал выруливать на полосу. Я не спускал глаз с парочки, что сидела впереди. Но они вели себя спокойно.
Самолёт взлетел и набрал заданную высоту. Стюардессы прошли по салону, проверили всё ли в порядке и ушли готовить к раздаче "Кока-колу" и спиртное. В этот момент двое, за которыми я наблюдал, поднялись со своих мест. Один быстро прошел в пилотскую кабину, а другой встал в голове салона и достал из-под плаща автомат Томпсона.
- Спокойно, господа! Всем оставаться на своих местах! Если никто не будет дёргаться, всё пройдёт спокойно, и ничего особенного не случится. Самолёт приземлится в Галифаксе, где мы выведем одного пассажира. Потом вы полетите дальше в Париж.
Я потянулся за "Писмейкером" и тут же почувствовал, как в бок мне упёрся ствол пистолета.
- Спокойно, испанец! Сиди и не рыпайся!
Сидевший через проход от меня полный бизнесмен смотрел недобрым взглядом и усмехался.
- Вам нужна микроплёнка? - спросил я.
- Не только. Нам приказано доставить так же и тебя. Но если ты будешь дёргаться, нам разрешено не брать тебя живым. Понял? И вы, мисс, не делайте резких движений. Я могу испугаться и выстрелить.
Он снова усмехнулся, а я ответил ему улыбкой. Этот тип думал, что их дело уже в шляпе. Я посмотрел на Аниту и опять улыбнулся. Девушка смотрела на меня испугано и обречено. Она тоже решила, что мы окончательно проиграли. Ну что ж, посмотрим. Матвей Кривонос ещё не сказал последнего слова.
Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и сосредоточился. Секунд через пятнадцать своего субъективного времени, которое значительно ускорилось, я быстрым движением распрямил лежавший на спусковом крючке палец, взял Кольт за ствол, выдернул его из неподвижной руки и стукнул "пожилого бизнесмена" рукояткой по лбу. У того, что стоял в голове салона с автоматом, была неплохая реакция. Он успел заметить неладное и направил в мою сторону ствол автомата, перед тем, как получил пулю из "Писмейкера".
Я снова закрыл глаза и сделал несколько вдохов. После этого я встал и прошел к пилотской кабине, перешагнув через два неподвижных тела. Проходя мимо буфетной, я забрал с подноса у онемевших от страха стюардесс рюмку коньяка и выпил её залпом.