***
"Одоротренад" - так назывались эти мучительные занятия под руководством Тихой. Ох уж и гоняла она всех и каждого! Только Сергей Сергеевич и спасал с его анекдотами.
Выработка нюха шла медленно. Все гадали, как же это Михеич выйдет из положения, - все сроки экспедиции могут пройти, пока Тихая хоть чему-нибудь их научит.
А Михеич вдруг распорядился:
- Назавтра в девять ноль-ноль по бортовому времени пробная высадка на Флюидус. Состав экспедиции - я, Сергеев и Тихая.
Вот так: начальник экспедиции, штурман-инженер и старуха с плохим характером, но редким нюхом!
В день высадки оставшиеся на корабле собрались у обзорного экрана. Хоть и смутно, но все же было видно и капсулу, и фигурки в скафандрах: зеленом, оранжевом и сером. Аня еще подумала, до чего все странно на Флюидусе: на Земле самым заметным был бы оранжевый скафандр, здесь же ярче всех оказался серый.
Временами становилось совсем хорошо видно. Один раз даже крупно приблизилось стекло гермошлема Тихой с кривощеким от неизменной конфеты лицом. Можно было разобрать фразы Михеича: "Все в порядке", "Продолжаем". Так что изображение было, голоса - были. Но уж чего было поистине много, так это запахов.
- Помнишь сказку Андерсена "Свинопас"? - шепотом спросила Аню Заряна. - Мы сейчас похожи на фрейлин над волшебным горшочком, из которого доносятся запахи всех кухонь Флюидуса.
Потом голоса стали неразборчивы, изображение пошло зигзагами, а было там как раз что-то интересное, потому что Тихая тыкала рукой в чащобу, а Михеич и Сергеев лезли по стволам в ту сторону - Михеич вроде бы даже быстрее и ловчее молодого Сергеева.
Вернулись они уже к вечеру, и оказалось: в то время как на экране изображение пошло зигзагами, была в районе экспедиции электромагнитная встряска, а Тихая якобы видела живое существо. Это и все, что успел сообщить Михеич, потому что ими сразу же занялись Заряна и врач-робот по прозвищу Кузя.
Утром, когда наконец собрались вместе, Тихая подтвердила:
- Видела. Чуяла.
А Михеич и Сергеев ничего не видели, хотя находились рядом.
Сергеев даже сказал, кашлянув:
- Позвольте мне все-таки усомниться.
Верила ли Тихой Аня? То верила, то не верила. А так заманчиво было поверить! Не говоря уж о том, как замечательно было бы впервые вне Земли обнаружить животных, Аня еще и за честь своих старушек болела. Эх, если бы Тихая говорила пограмотнее, покультурнее! Но она держалась так, словно совершенно не интересовалась, верят ли ей. И твердила свое, баснословное - что видела не кого-нибудь, а "черта, дьявола, сатану"!
Михеич и Козмиди дотошно расспрашивали, почему она говорит "дьявол", почему - "сатана"? Козмиди даже не шутил при этом.
- Потому что он и есть сатана, - отвечала старуха. - Лохматый, глаза - вот такущие, ноги туды-сюды коленками торчат - тьфу, противная гадина, на коленки его смотреть не могу! Горбатый, дьявол, вприсядки ходит, а в глазах - адский огонь! И - роги!
- Какие рога? - тут же быстро переспрашивал Михеич и показывал на экране рога разной формы: козлиные, коровьи, носорожьи.
- Не, не такое - роги взад-вперед ходют.
- Ага, подвижные, - говорил Михеич и кивал Козмиди, чтобы тот рисовал.
- Какого размера животное? - спрашивала Заряна.
- Одно тулово или вместе с руками-ногами? - деловито спрашивала старуха. Аня даже подозревала, что она выгадывает время, чтобы лучше сообразить. - Ну, значит. Тулово поменьше человечьего, ноги подлиньше, а руки покороче будут. Только у него и ноги, как руки.
- Объясните, как это.
Аня подумала, что Тихую хотят поймать, и опередила старуху:
- Да хотя бы как у обезьяны!
Но Тихая оборвала Аню:
- Скажешь тоже - как у обезьяны! У обезьяны лапы в шерсти, а у этого - голые, длинные, противные, с ногтями, да и пальцев поменьше будет, А и ног - может, две, а может и больше. У, дьявол.
- Но у дьявола же только две, - обиженно заметила Аня.
- А ты видала дьявола? Скажи, Михеич, девчонке, пусть не перебивает!
Но когда Тихая сказала задумчиво, что и "одежка" у дьявола есть, Аня невольно фыркнула. Никто, однако, не смеялся. Михеич спросил, какая же "одежка" - что-нибудь вроде лат или кольчуги?
- Не, - покачала головой Тихая. - Длинная пе… - тьфу ты! - пелерина. А точнее сказать, накидка. Или попонка
- А может, крылья?
- Не крылья! Крылья - они, как руки, крылья - они в перьях, а это - сборкою.
- Не такое вот? - рисовал Михеич что-то похожее на дельтоплан или птерозавра.
Тихая посмотрела и согласилась снисходительно:
- Немного смахивает.
Аня вспомнила: однажды ей показывали, как следователи составляют портрет преступника, подвигая на овал лица то одни глаза, то другие, потом так же - нос и рот.
"Верят ли Тихой?" - все не могла она успокоиться.
Об этом и зашел разговор, когда Тихая рассказала все, что видела и помнила.
Маазик сказал задумчиво:
- Если Тихая в самом деле видит "в запахе", она могла разглядеть то, чего не заметили другие. Но не могут все части тела пахнуть одинаково сильно, и поэтому такой портрет может быть очень искаженным.
- Однако ведь и освещено тело бывает по-разному, но мы его воспринимаем верно, целиком, - возразила Заряна.
- Наше восприятие на Земле корректирует многовековой земной опыт.
- Но и у Тихой есть земной опыт восприятия запахов…
"Молодец, Заряна!" - успела еще подумать Аня, прежде чем новая, очень важная мысль пришла ей в голову.
- Послушайте, - сказала она, - когда бабушке Матильде очень докучают запахи, я завешиваю окно шторой.
- Подождите, Аня, - сказал строго Сергей Сергеевич, - здесь разговор серьезный и совсем о другом.
Но Аня даже не обиделась.
- Вот вы все на свете помните! - стремительно обернулась она к Маазику. - Скажите, что говорил Фабр о запахах?
- Постойте-постойте! Там, где он говорит о грибах?
- Да-да! О грибе-роевике и еще о каком-то!
- Минутку! Так-так… Что гриб не светится, не фосфоресцирует, однако оказывает на фотопластинки такое же действие, как свет. Да-да! У него просто сильный, неприятный запах. А действует он, как свет.
- Слушайте, слушайте! - крикнула Аня, хотя все и так слушали.
- Далее Фабр пишет, что, возможно, в запахе, как в свете, есть свои лучи.
- Вы понимаете? - вскочила, размахивая руками, Аня. - Обычно запахи вызываются отделением частиц вещества. Но, может быть, есть и такие запахи, которые вызываются колебаниями. Представляете? Может, у запаха, как у света, двойная природа! Может, запах, как электричество, как магнит, имеет свое поле!
В первый раз в жизни Аня высказывала гипотезу, предположение, и даже дрожала вся от волнения и восторга. Вот когда она поняла преданность Фимы науке!
- И тогда Тихая, - продолжала она возбужденно, - буквально видит носом, как мы глазами! И тогда понятно, как в нашем изолированном корабле могли возникнуть запахи!
- Что ж, - сказал неуверенно Сергей Сергеевич, - у этой гипотезы есть свои основания.
А Володин хмыкнул совсем не насмешливо.
Но Михеич положил конец восторгам:
- Предположим, Тихая видит запахи, как мы свет. Но ведь и мы все, с нашим обычным человеческим обонянием, слышали в тот раз запахи на корабле. А этого твоя гипотеза, старушка, не объясняет.