Всего за 9.99 руб. Купить полную версию
Разумеется, в кресле, как и в комнате, пусто. На тумбочке та самая коробка с лекарствами, использованные шприцы, прозрачные гильзы ампул, пачка таблеток.
Таблетки хорошие: Андрей спокоен как танк, плевать, что не было никогда никакого Колба. Вернее, была мечта, идеал с обаятельными изъянками. Мускулистый, но тощий, как ниндзя, длинные черные волосы собраны в хвост, пряди по-анимэшному красуются на лбу, безумный смельчак, романтик, стирающий границы слабостей, возможностей, страхов, запретов.
Боль выветривается как духота из открытого помещения, лишь редкие ее сгустки гуляют по телу, подвывают, просят заметить. Мысли ясные, строятся в логическую цепочку быстро и просто, жаль, что искусственно. Андрей никогда не принимал успокоительных, старался не обращаться к медицине, аптечку завела Маша. Теперь придется регулярно пить таблетки, колоть болеутоляющие, держать мозг и тело под контролем. Не хочется обретать зависимость, но жизнь изменилась круто, лучше не мелочиться, следующий вираж может выкинуть в пропасть.
Пока мерещилась суета Колба, тело суетилось не меньше, возилось с лекарствами, носилось по комнате, всюду бардак. Андрей занимается уборкой, все же внешний порядок благоприятно влияет на порядок в голове.
Звонит Маше, на том конце только длинные гудки. Через минуту сигналит эсэмэска:
"Меня нет, больше не звони и не пиши. Отвечать не буду".
Значит, вчерашняя разлука с Машей, да и сама Маша, настоящие. Значит, и прежняя жизнь не иллюзия, хотя плыла в грезах и мечтах, а реальная жизнь шла мимо, ну да ладно, философию на ужин. Можно быть уверенным: видения начались вчера вечером.
Выходит, Маша не в курсе его выходки, иначе бы завела об этом разговор, плевать на разлуку, случай-то незаурядный, говоря мягко, даже воздушно, если не вакуумно.
Значит, широким массам, в том числе болтливым подругам Маши, еще не известно имя ужасного парня из видео. Ну да, снимали издалека, лица не видно, а полиции незачем сообщать всем о своих изысканиях, дабы не спугнуть затаившуюся дичь. Нагрянут неожиданно. А если еще не нагрянули, значит ищут.
Или ждут за дверью.
– Ладно, вломиться могут в любую секунду, нет смысла тратить время на ожидание.
Андрей закупается продуктами и лекарствами. Половина продавцов, покупателей, прохожих вглядываются исподтишка, думают, Андрей не видит, а когда тот резко пронзает взглядом, испуганно вздрагивают, отворачиваются к внезапно появившимся делам. Краешек губ Андрея приподнимается, естественная реакция, скрыть от других и себя тревогу. Да, таблеточек уйдет много – не прошло трех часов, а нервы уже звенят.
На столбе фоторобот, Андрей рефлекторно улыбается, дескать, молодцы, оперативно. Гладит себя по голове мыслью, что по этому художеству вряд ли найдут, получился еще хуже, чем в паспорте. Медленно, как бы расслабленно бредет домой, вроде как разглядывает красоты города, высматривает засаду…
Вскоре обнаруживает, что с его темпом можно участвовать в соревнованиях по спортивной ходьбе. Обгоняет прохожих, лавирует между взглядами, рука теребит воротник куртки, слишком короткий, черт, лицо не скрыть. Голова опущена, глаза боязливо постреливают по сторонам.
Углубляется в смартфон – отвлечься, не привлекать внимания, – обнаруживает себя восходящей звездой Интернета. Рейтинг на "Ютубе", строка новостей "Яндекса", несколько криминальных заметок, репортаж местного ти-ви.
Еще раз просматривает видео, где насквозь пробивает человека рукой как упырь… Вряд ли кто-то из прохожих решится задержать, даже не пикнет. Нашли дураков, им еще жить охота.
И все же нельзя считать следователей идиотами. Для них в порядке вещей раскрывать подставы, липовые несчастные случаи, да еще в глуши, без свидетелей. А уж зверское убийство на глазах всего города, с видеозаписью…
Надо заранее смириться: рано или поздно найдут. И лучше не рассчитывать на "поздно".
Податься в бега? Вряд ли это выход, скорее способ отсрочить встречу с полицией. И нет гарантии, что немногочисленные приятели, на квартирах которых придется отсиживаться, не сдадут раньше, чем полиция найдет сама. Ни у кого нет желания держать под боком убийцу-психопата в розыске.
Можно поддаться яростному романтическому порыву, скрыться в лесах, но это… слишком… Впрочем, если сильно припечет, можно и в леса. На что только не толкает инстинкт свободы, совершенно не понимая, что на свободе умереть можно гораздо раньше и мучительнее.
– Стоять! На землю!
– Руки за голову!
– Лежать!!!
От удара в спину Андрей словно двоится, прозрачная копия рвется из тела вперед, или наоборот, вперед рвется тело, а сзади шлейф.
Скула припечатана к асфальту, лицо горит от удара, в плечах дико визжат суставы, их выворачивают, наручники впиваются как челюсти пираньи.
В затылок тычет холодной пикой дуло автомата.
– Лежать, не дергаться!
– Мордой вниз!
– Молчать!!!
Падают, давят истерические рычания, приказы, угрозы, хотя Андрей и пальцем не шевелит, молчит как рыба.
Андрей почти равнодушен. Задержание вызывает лишь вялый интерес, будто смотрит в киношке довольно зрелищный, но трэшевый боевик. Боль притупленная, обычный поток информации.
Наверное, дело в новокаине, думает Андрей, да и на фоне утренней боли эти удары – сущая ерунда. И таблетки еще действуют, способность здраво рассуждать в совершенно непригодной обстановке не может быть заслугой самообладания, которого раньше и в помине.
Главное, через минуту-другую явится фантастическая леди, порвет всех, разбросает куски по стенам, клумбам, люкам, нужно лишь терпеливо ждать.
Жаль, в ближайшие два-три часа не удастся перекусить, полежать на кровати в прохладной квартире. Пакеты с продуктами и лекарствами жалобно валяются на асфальте, деньги потрачены зря. Маша их отсчитывала так заботливо…
Туда-сюда болтаются слоновьи лапы, такие же огромные тени, пахнет сигаретным дымом.
– От так. – Пинок под ребра отзывается горячим хрустом.
– Попал, герой, хы-хы…
– Ха-ха-хаахр! – На асфальт капают слюни, летят бычки.
– Батя, батя, сынок дома.
– Понял, – шипит рация. – Везите этого Рембо.
– Отрембился!
– Встать!
Хватка сплющивает плечи, Андрея поднимают как пушинку, швыряют в пасть "Газели".
Машина выплывает из наброшенной на дворы паутины света и тени, вливается в рычаще-вопящий поток, краски, звуки проникают в салон бедными порциями, крошечные окна за тучами тел.
Андрея ставят на колени, вокруг, разведя ножищи, скрипят сиденьями восемь громадин в камуфляжах, брониках, автоматы поперек колен, черные маски подняты, не отличаются от обычных шапочек, над скрюченным Андреем нависают морды бульдогов, горилл, быков, свиней, только почему-то с человечьими телами.
– Че т не похож на Рембо, – мычит кто-то.
– Да не, вылитый! – Шуршит бумага. – По фотику одно лицо, глянь…
Чьи-то пальцы стискивают челюсть до хруста, едва не сворачивают шею, перед замутненным взором нечто каменное, угловатое, отдаленно похожее на лицо.
– Ты Рембо иль не Рембо, а? – Андрея бьет вонь изо рта, как из разрытой могилы.
– Да чтоб этот… кулаком насквозь… – Презрительный хрюк. – Ни костей, ни мяса.
– Харей похож.
– И че? Вон, Мишаня тож похож, если харю прохудить, хы!
– Да ладно, че. Он, не он – сойдет!
– Во-во, там разберутся.
– Нады будет, еще наловим, хы!
– Гы-гыхр!..
– Че зубы стиснул! – Пальцы на челюсти Андрея смыкаются сильнее, зубы хрустят. – Тя как звать, Рембо Рембович?
– Ни паспорта, ни студня, бомжара.
– На чурку вродь не похож.
– Рембыч, ты чурка?
– Он не Рембыч, он Рабинович, хы!
– Хррр-гы-гы!..
Андрея швыряют на пол, нос разбивается о чей-то ботинок, по лицу течет густое, теплое, с запахом и привкусом металла.
Бьют часто, счет ударам теряется, не угадать, куда придет следующий. Все перемешивается в омуте, то и дело всплывают каменные рожи, ухмылки, кулаки, приклады калашей, резиновый черный коврик, измазанный кровью.
– Вы это, не мочканите раньше времени, – рычит водитель.
– Да ладно, че! Сопротивлялся при задержании.
– Он же Рембо!
На фоне побоев, запачканных жидкой грязью кулаков, ботинок совершенно спокойно обсуждают, кто куда поедет в отпуск, кто победил на чемпионате по футболу, какой насос купить для дачи, а кто-то вчера в подъезде сразу с двумя, одна рыженькая с пирсингом по всему телу, другая вообще школьница, в первый раз…
Чуда не будет.
Никто не явится на помощь, эта мысль бьет, валит на дно, топчет. Андрей ждет девушку в фиолетовых доспехах или кого-нибудь, чего-нибудь, что убьет этих монстров, освободит, уведет подальше. Ждет, обнадеженный доводами Колба, иллюзии, что подпитывала эти доводы одним своим появлением. Ждет зря. Вчера довольно было словесных нападок двух обычных копов на людной улице, а сейчас в изолированном пространстве избивают до полусмерти восемь профессиональных убийц, каждый опаснее десяти вчерашних копчиков. И никакого спасения. Может, в голове и впрямь произошел некий сдвиг, там, при встрече с полицией, такой мощный, что утром повторился. Но если раз на раз и приходится, то опять же только раз. Случайность – не значит закономерность.
Но ожидание, уверенность, что сейчас придет спасение, нужно потерпеть, помогло перешагнуть боль, унижения, за этим порогом уже не страшно. Прежний Андрей скулил бы, умолял, дергался, ревел…
Чем дольше бьют, тем лучше выходит спокойно рассуждать. Каждый удар отбрасывает пронизанное назойливыми нервами тело подальше от разума.