Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Вщелкнув в штатив трубку, Морев пригласил с собой заместителя, они быстро спустились вниз и в полном молчании направились в сторону кормы. Миновав два отсека, офицеры подошли к расположенной на средней палубе одного из ракетных отсеков глухой металлической двери, и Морев потянул ее на себя. В сияющей стерильной белизной и никелем прохладной амбулатории, на кушетке, укрытый шерстяным одеялом и с подушкой под головой, лежал неизвестный, а напротив, о чем-то тихо беседуя, сидели на узком диване особист и доктор. При появлении командира они встали и Алубин доложил, что его пациент несколько минут назад пришел в сознание и может говорить.
- Отлично, - сказал Морев. - А вы что, знаете английский? - взглянул он на Березина.
- Да, и достаточно хорошо, - сказал старший лейтенант.
- А с чего вы решили, что спасенный моряк англичанин? - поинтересовался у него Сокуров.
- В бреду он бормотал английские слова, а когда пришел в себя, спросил, где находится.
- И что вы ответили?
- У друзей, и с ним сейчас будет говорить командир.
Все это время англичанин лежал молча и недоуменно взирал на присутствующих.
- Ну что же, - присел на диван Морев. - Спросите, кто он, откуда, и что случилось наверху.
Внимательно выслушав Березина, лежащий оживился и хрипло произнес несколько фраз.
- Его зовут Ричард Браун. Он второй лейтенант с английского фрегата "Лоустофф", - перевел контрразведчик. - Фрегат вел бой с голландским линейным кораблем.
- Йес, йес, - энергично закивал головой англичанин, - "Редитабль".
- А разве Англия находится в состоянии войны с Голландией? - задал второй вопрос Морев. Березин перевел.
Лейтенант еще что-то сказал, и у Березина отвисла челюсть.
- Ну же, переводите, Геннадий Петрович, - нетерпеливо уставился на него Сокуров. Что он лопочет?
- Он… он говорит, - запинаясь выдавил контрразведчик, - что это именно так. Они ведут войну с голландцами, оказывающим помощь американским повстанцам.
- Американским повстанцам? - переглянулся Морев с Сокуровым. - В таком случае, спросите, какой сейчас год.
- Одна тысяча семьсот восьмидесятый, - раздельно произнес контрразведчик и непонимающе уставился на доктора.
- М-да, - почесал в затылке Алубин. - Все что он сказал, выглядит странно, но, судя по поведению, этот Браун вполне вменяем. И вот еще, что. В карманах его одежды я обнаружил любопытные вещи.
- И где это все? - вскинул на него глаза Морев.
- Вот, - сказал врач и, выдвинув один из ящиков стола, поочередно извлек из него массивные карманные часы, необычной формы кошелек и серебряный свисток на цепочке.
- Золотые, - пробормотал заместитель, взвесив часы на руке, и отщелкнул крышку. На ее тыльной стороне были выгравированы инициалы "R. B." и год "1778". В кошельке оказались несколько монет с профилем какого-то монарха и равносторонним крестом на оборотной стороне.
- Это английские гинеи времен Георга II - демонстрируя одну из монет, сказал доктор. - Я когда-то увлекался нумизматикой и видел такие.
- Час от часу не легче, - вытер Сокуров платком вспотевший лоб. - Александр Иванович, прямо чертовщина какая-то! - развел он руками.
В это время молча наблюдавший за всем происходившим Браун, попытался подняться и что-то быстро забормотал.
- Он говорит, что дарит нам эти вещи, - перевел Березин.
- Еще чего, - буркнул Морев. - Сергей Васильевич, уберите все обратно. А вы Геннадий Петрович, - обратился он к Березину, спросите у парня, что ему известно о России.
- О, рашен?! - округлил глаза Браун, выслушав очередной вопрос и произнес несколько кротких фраз.
- Гм-м, - смутился Березин. - С его слов это северная варварская страна, в которой правит женщина.
- Ну что ж, довольно, - нахмурившись, сказал Морев. - Пусть отдыхает. Сергей Васильевич, позаботьтесь о нашем госте. А вы - обратился он Березину, - не допускайте к англичанину любопытных.
После этого, пожелав Брауну скорейшего выздоровления, они с заместителем покинули амбулаторию.
Спустя час, Морев приказал помощнику собрать в кают-компании весь командный состав корабля и поделился с офицерами имеющейся у него информацией.
- Все это выглядит фантастически, - сказал он в завершение, - но, судя по всему, мы попали в какое-то иное временное измерение.
На несколько минут в кают-компании возникла мертвая тишина, которую первым нарушил механик.
- А что, это вполне возможно, - тихо сказал он. - Вспомните случай с американским эсминцем "Элдридж". Об этом писали в "Морском сборнике".
- Писали, - сказал сидящий с ним рядом минер, - а потом все похерили. Оказалось фальшивкой.
- Судя по всему, эти странности стали отмечаться после Бермудского треугольника, - высказал свое мнение начхим.
- Ну и что? - непонимающе уставился на него командир дивизиона живучести.
- А то, что там бесследно исчез не один десяток кораблей и самолетов. А на дне ничего нет. Может и нас занесло черт знает куда?
Ответом было тягостное молчание.
- Ну, как, все высказались? - сказал Морев, окинув взглядом напряженно застывших на своих местах офицеров. - А теперь слушайте меня.
Как бы там ни было, нам нужно дойти до базы. На месте разберемся, что и как. А пока прошу уделять больше внимания подчиненным, у них выдержки и опыта несоизмеримо меньше, чем у вас. И последнее, по поводу спасенного нами моряка. Он англичанин с погибшего судна, перенес нервный шок и будет находиться под присмотром доктора. О чем можете сообщить мичманам и старшинам, но безо всяких домыслов. На этом все. Прошу всех приступить к своим обязанностям.
- Да, - проводив взглядом последнего вышедшего из кают-компании офицера, - вздохнув, сказал Сокуров. - Огорошил ты их, Александр Иванович.
- А что прикажешь делать? - жестко ответил Морев. - Или пусть теряются в догадках? Это не самое лучшее в нашем положении…
По мере продвижения к северу, температура в отсеках падала, и экипаж почувствовал некоторое облегчение. Через неделю, в районе Исландской котловины, при очередной попытке выхода на связь, Морев снова зафиксировал в перископ парусное судно, следующее в западном направлении. Вскоре его мачты исчезли за горизонтом, усилив уверенность Морева в правильности его предположения. Об этом же свидетельствовали и еще несколько бесед с Брауном, которые он провел с участием особиста. Однако, оправившись от последствий первого шока, тот вскоре испытал второй - от знакомства с кораблем. Его приводило в изумление все, и это было неудивительно. Когда лейтенанту сообщили, что он не пленник и после возвращения в базу будет отпущен на родину, Браун заметно воспрянул духом и повеселел.
На подходе к Фарерским островам, зная, что там располагается военно-морская база Дании и мощный радиолокационный комплекс НАТО, Морев снова приказал организовать тщательное прослушивание эфира. Но, как и прежде, даже слабого сигнала с побережья, чуткая аппаратура так и не уловила. Зато их было в избытке в море. Гидроакустики постоянно фиксировали громадные косяки рыб, дельфиньи и даже китовые стаи, пробы забортной воды поражали своей чистотой. Все это отмечалось и при движении ракетоносца вдоль побережья Скандинавии. Оно было погружено в радиомолчание. Никак не проявила себя и зловредная "Сосус" при прохождении Нордкапа.
Наконец долгожданная команда: "По местам стоять к всплытию!"
Рев сжатого воздуха в отсеках, вибрация корабельных палуб и арматуры, непередаваемое ощущение полета.
Отдраив свистящий люк, одетый в канадку и штормовые сапоги Морев неуклюже шагнул на мостик и задохнулся от хлынувшего в легкие влажного холодного ветра. Вслед за ним в рубке появились облаченные по штормовому заместитель, старпом и боцман.
- Перейти на управление с мостика, - приказал Морев боцману и вскинул к глазам бинокль. Пустынное море с гулом катило пенные свинцовые валы к низкому, покрытому тучами, горизонту.
- А ведь уже осень, - с тоской подумал Морев и, назвав боцману курс, обернулся к старпому.
- Сейчас подойдем к заливу, и если там нет сигнальных буев, идем в Архангельск, - сказал он.
- Да, без них в узкость соваться рискованно, - согласились Круглов с Сокуровым.
- Начать вентиляцию отсеков, - бросил в "каштан" Морев и через минуту внизу утробно загудели мощные вентиляторы.
Как и ожидалось, никаких буев на входе в залив не оказалось. Исчезла и невысокая вышка поста СНИС на ближайшей к морю сопке.
- Чего и следовало доказать, - взглянул Морев на угрюмо взиравших на берег офицеров, и приказал боцману изменить курс.
- Есть, - хрипло ответил тот, - и, завывая турбинами, ракетоносец стал совершать циркуляцию в сторону открытого моря.
- Вахте заступить по-походному, - бросил Морев старпому. Команде разрешаю выход наверх.
Вскоре из нижней части рубки потянуло сладковатым дымком, и донесся приглушенный говор.
…Ранним утром, следуя в надводном положении, крейсер вошел в горло Белого моря и направился к Двинской губе. Здесь осень была совсем иной. Над головой, в первых лучах солнца, синело высокое небо, на далеких низких берегах в утреннем тумане золотились бескрайние леса, море было спокойным и кристально чистым.