-- Повернись. Я буду осторожен. Она, скорее всего, задела кожу у основания несформировавшихся чешуек. Это действительно больно.
За меня решила моя спина, которая неожиданно зверски зачесалась, и я потянулась поскрести ногтями, чтобы унять зуд.
-- Ну, что ты делаешь? - Фран сделал несколько шагов вперед, резко развернул меня к себе спиной и бесцеремонно спустил халат с плеч, - Посмотри только, до крови расчесала.
Я вскрикнула и сложила руки на груди, пока халат окончательно с меня не сполз. Не хотелось бы предстать перед глиртом в чем мать родила.
-- Чешется. Папа не говорил, что чешуя будет так чесаться.
-- А откуда ему знать, он же не дракон и не глирт.
-- Этого мне только не хватало! Достаточно того, что он эльваф.
-- Полукровка.
-- Какая разница! - фыркнула я, и на автомате пожаловалась Франу, - Я-то была уверена, что я чистокровный человек.
-- Нашла о чем переживать. Здесь ты человек.
-- С чешуей?
-- Под одеждой не видно.
Осторожные прикосновения Франчиаса рождали в моем теле тысячи маленьких разрядов, но не пронзительно болезненных, как в случае с Надей, а терпимых и даже приятных.
-- Постарайся не чесать. Перетерпи.
-- А это возможно? - усомнилась я.
-- Помогает теплая ванная с маслами.
-- Какими?
-- Я схожу и все куплю. Когда это произошло?
-- Еще в пещере.
-- Я о чешуйках, - конкретизировал Фран.
-- Не знаю. Но мне кажется в момент, когда папа высыпал в ванную целое ведро льда.
-- Зачем? - закашлялся Фран, давясь смехом.
-- У меня поменяли цвет глаза, и поднялась температура. Я попросила Надю позвонить папе. Папа испугался, что я трансформируюсь прямо здесь и сейчас.
-- Слишком рано говорить о трансформации, тебе как минимум еще погода мучиться частичными изменениями, пока организм полностью не приспособиться.
-- Но папа сказал, что я должна срочно вернуться на Орни'йльвир в святилище.
-- Да, это так. Но твое превращение проходит в приделах нормы, и ничего критичного я не вижу. Если ты, конечно, не собираешься устраивать себе каждодневные ледяные души.
-- Тогда почему они появились?
-- В твоем случае, появление чешуи защитная реакция организма на резкое понижение температуры. Ты перед душем ссорилась с подругой?
-- Откуда ты знаешь? - попыталась вырваться, но Фран придержал меня за плечи.
-- Повышение температуры тела, изменение цвета и формы глаз - обычная реакция оборотня. Раздражение, гнев, ярость, боль, радость, страсть - все сильные эмоции заставляют оборотня показать свою истинную сущность. Из-за чего ссорились?
-- Она назвала меня сумасшедшей... не прямым текстом, конечно, но...
-- Она задавала щекотливые вопросы, на которые ты не могла дать ответа.
-- Да.
-- Но теперь-то она тебе верит?
-- Еще как.
-- Нина, ты хоть понимаешь, как рискуешь, доверившись ей?
-- Она моя подруга. Она помогла мне найти большую часть всех ингредиентов и ей было интересно только одно, во что я вляпалась, и как мне можно помочь.
-- Я могу быть и не прав, - задумчиво протянул великовозрастный парень, - но твоя подруга не сможет долго держать язык за зубами.
-- Не сомневаюсь.
-- Что? - руки Франа застыли на моих лопатках, - Я не ослышался?
-- Нет. Она обязательно кому-нибудь растреплет. Но то, что у нее из этого получиться, даже фантастикой не назовешь - истинный бред сумасшедшего.
-- Она так плохо умеет рассказывать?
-- Так сильно привирает.
Фран хмыкнул, положил руки у основания шеи, провел вниз до локтей, вызвав мириады мурашек и взявшись за края ворота, накинул халат мне на плечи.
-- Все, я закончил.... И оденься.... простудишься.
***
Ночью Франчиаса разбудил крик. Он проснулся моментально. Схватил меч, лежащий на табуретке у дивана, и выскочил в коридор. Осторожно приоткрыл дверь в комнату Нины. Девушка спала крепким, но тревожным сном: она громко вскрикивала и металась; влажные от пота короткие пряди топорщились, губы кривились, а руки мертвой хваткой вцепились в истерзанное одеяло.
Мужчина положил меч на тумбочку, вырвал у Нины располосованное одеяло, перевернул нетронутой стороной и накрыл скорчившееся на белых простынях тельце. На ней только легкая ночная сорочка до пят, и сквозь полупрозрачную ткань просвечивают белые кружевные шортики.
Еще когда ложились спать, она долго возмущалась, что из-за чешуек не сможет надеть любимую теплую пижаму в цветочек, а без нее она совсем замерзнет. Бормотала то она себе под нос, но слышал он ее превосходно. И она действительно замерзала.
Фран обреченно вздохнул и сходил в гостиную за одеялом. Аккуратно, чтобы ненароком не разбудить, пододвинул Нину к стенке, лег рядом и укрыл ее и себя. Человечка дрожать не перестала, но чуть успокоилась и потянулась к теплу. Фран переместил ее голову себе на плечо, приобнял. Во сне Нина испустила тихий вздох облегчения и положила влажную ладошку ему на грудь. Фран свободной рукой убрал прилипшие прядки с ее щеки. Нина завозилась, устраиваясь поудобнее. Вдруг повернула голову и потерлась носом о его ладонь.
-- Максим, - прошептала она. Нежнейшая улыбка блуждала у нее на губах.
Глирт замер, но сообразив, что Нина просто говорит во сне, выдохнул.
-- Ох, Нина. Язык твой - враг твой, - прошипел Фран и закрыл глаза, - Спи, шини. Завтра трудный день.
***
Хм, утро началось с того, что кто-то ни свет, ни заря, выбрался из моей постели. Я разочарованно засопела, расставаясь со своей большой грелкой, и протянула руки, чтобы вернуть ее назад. Кто-то тихо засмеялся и пообещал приготовить завтрак. Я снова провалилась в сладкую дрему.
-- Просыпайся, завтрак остынет.
Я открыла глаза и с недоумением узрела довольную донельзя физиономию глирта. Он сидел на корточках у моей постели, щурил золотые глаза и хитро улыбался. Черные, как воронье крыло, волосы свободно падали на плечи и казались вполне густыми и ухоженными - совсем не тот куцый хвостик, который я видела вначале. Опустила взгляд ниже на крепкую юношескую грудь. Отметила красивый рельеф мышц. Хмыкнула. Опустила взгляд еще ниже. Джинсы не застегнуты на две верхние пуговицы и чуть приспущены на бедрах. Соблазнительно, блин.
-- Доброе утро, - осипшим голосом выдавила я.
-- Кому доброе, а кому-то ночью отлежали руку.
-- А что ты делал в моей постели?
-- Отогревал одну, мучающуюся кошмарами, человечку, - нахмурился Фран.
-- Что-то не так?
-- Вставай, поговорим на кухне.
Я выползла из-под двух одеял и быстренько натянула домашние штаны цвета хаки и канареечного цвета кофту с изображением всклоченного рыжего медведя. Мультяшный зверь выглядел сонным и над головой у него парили три буквы "z". Папа подарил мне ее на день рождение лет десять тому назад, но я до сих пор с удовольствием ее ношу. Павел страшно бесился, когда я ее надевала, говорил, что я слишком заигралась в детство и не желаю замечать очевидного. Это он о моем возрасте. Однако его речи на меня действовали совсем не так, как он хотел бы, и я продолжала носить ее уже ему назло.
-- Симпатичный мишка, - увидев мой наряд, улыбнулся глирт.
-- Спасибо, - улыбнулась я ему в ответ, - Хотя, я сомневаюсь, что ты действительно так считаешь... Мне приятно.
-- Почему же? Вы сейчас очень похожи, осталось только подрисовать буквы на стене.
-- Неправда, я выспалась... может быть, - подавив очередной зевок я вошла в кухню, где пахло весьма аппетитно.
-- Садись.
-- Ты, что, серьезно приготовил завтрак? - с удивлением покосилась я на глирта.
-- Да. А, что тебя удивляет?
-- Все, - искренне заявила я, присаживаюсь к столу, - Начиная с того, что ты умеешь готовить и пользоваться современной плитой, заканчивая тем, что ты решил приготовить нам завтрак.
Фран поставил передо мной тарелку с теплым салатом из куриной печени с кабачками и яйцом пашот; нарезал в плетеную корзиночку, грустящий еще горячий хлеб; налил в кружку свежезаваренный ароматный кофе, и сел напротив. Моя челюсть брякнулась на пол и завалилась куда-то под стол. Феноменально!
-- Фран, можно я на тебе женюсь? - благоговейно посмотрела я на глирта.
Он закашлялся, подавившись смехом и обворожительно улыбнулся.
-- Можно попробовать.
-- Невероятно, - положив вилку с салатом себе в рот, промурлыкала я.
-- Ну, готовить я умел еще лет с пятидесяти, - решил объясниться Фран, - Я постоянно крутился на кухне и совал свой любопытный нос во все, до чего только дотягивался. В конце концов, моей кормилице это надоело, и она решила научить меня готовить. Мне понравилось. А вскоре я превзошел даже нашего семейного повара.
-- Ого!
-- А вашей техникой я научился пользоваться еще в университете.
-- Ты учился?... хотя, что я спрашиваю. Конечно, учился. А в каком университете? Где?...
-- Пенсильванский университет.
-- Это же в Филадельфии?
-- Да, именно там.
-- Так ты учился на Земле?
-- А тебя это удивляет?
-- Еще как!
-- Координаты Земли были вычислены задолго до того, как Ма'Арийя решила забрать сестер и переселиться в другой мир.
-- Н-да. Как много мы не знаем.
-- Это же и хорошо. Представляешь, чтобы было, знай, люди, что среди них ходят иномирцы.
Я нахмурилась, представляя тот хаос.