* * *
Ун опустил защитный щиток на потное лицо и махнул худой рукой оператору:
– Давай, не тормози, болотный хиляк!
Заслонка поднялась, и в желоб из лётки хлынул раскалённый ручей металла. Невыносимый жар ударил, пробивая защитный фартук, сразу стало нечем дышать. Полторы тыщи градусов – это вам не болотный паук гавкнул.
Ун ловко зачерпнул ковшиком на длиннющей ручке порцию палладия, вылил в анализатор. Механизм подумал и сверкнул зелёным – "состав качественный".
Марсианин навалился хлипким телом на рычаг, зарычал от натуги. Оператор Дын подскочил, помог. В конце концов железяка поддалась, и ослепительный поток хлынул в горло литейной машины, разбиваясь на тонкие нити. Отливка началась.
Ун стащил тяжёлый фартук, сбросил на грязный пол щиток. Долго не мог откашляться.
– Все лёгкие уже сгорели в этом дерьме, болотная лихоманка! – наконец смог прохрипеть он.
– Ага, – сочувственно кивнул Дын. – А эти землюки-жадобы всё никак на нормальные респираторы не потратятся! Чтоб у них болотный паук в кишках поселился.
– Утром смотрел видео, в сети кидали ссылку? – спросил Ун. – Директора засняли пьяным в кабаке. Двух наших девочек обнимает, у тех аж косточки трещат, и рассказывает, как он марсиан ненавидит. Они, говорит, тощие утыморы, а не работники! Зла не хватает.
– Прям так и сказал – "утыморы"? – ахнул Дын. – Да ещё и тощие?!
– Да точно, я сам видел. Снято в кабаке "У старого ведра". И кто его туда пустил? Туда же землюкам нельзя, им там дышать нечем. Я тебе сейчас ссылку кину.
Пока Ун ковырялся обожжёнными пальцами в экране комма, подошёл Бан, контролёр и надзиратель. Хмуро посмотрел на рабочих.
– Мы сейчас продолжим, господин, – подобострастно заблеял Дын. – Чуток передохнём.
– Какой я тебе господин? Я тебе брат, такой же марсианин, – сердито сказал Бан. – Мне ребята только что прислали сообщение с официального сайта министерства духовного спокойствия. Двадцать наших, тоже надзирателей, землюки расстреляли в кратере Коперника. Мол, по ошибке. А потом, чтобы не выплыло, поехали в гнездо и там всех убили. Всех! Мальчика маленького из огнемёта три раза сжигали… – Бан плакал, размазывая слёзы по закопчённому лицу. – Я им… Верой и правдой, пятнадцать лет! Болотный понос! Вашего брата как гонял, а? Помнишь, Ун, как я тебе ногу прутом перебил, когда ты медленно вагонетку толкал?
– А как же, помню, госп… то есть, конечно, брат Бан, – закивал Ун. – Знатно перебили! До сих пор хромаю. Вы уж если за что возьмётесь, так на совесть сделаете, без дураков!
– Вот, – плакал надзиратель, – а они нас утыморами называют! Тощими! Сейчас на сайте министерства объяснение вывесили – мол, сайт был взломан злоумышленниками, информация об убийствах – ложная. Да всё не так! Сами, небось, испугались своих злодеяний и врут теперь.
К говорящим приближалась возбужденная толпа со стороны цеха прокатки.
– Вы слыхали, братья?! Землюки хотят запретить нам праздновать Достойную Субботу по вторникам! Мол, если суббота – так в субботу и надо праздновать! Умники, чтобы им болотный паук папой стал!
Наперерез толпе бежал человек из технического отдела. Землянин, запыхавшись, остановился, поднял руку:
– Друзья, вся информация о происшествиях – ложная! Не было ничего подобного, это массовая атака ботов! Сайты компании и госучреждений взломаны, это провокация!
Марсиане остановились, слушая. Толпу растолкал рыдающий Бан, подошёл к инженеру.
– Посмотри на меня, землюк! Я вам, верой и правдой… И в Территориальной Гвардии, и на комбинате… А ты, сволочь, меня утымором обзывать?! Да иди ты к своей маме – болотной паучихе! Прямо в норку!
Человек вытянул вперед руки, пытался что-то объяснить, но его сбили с ног, потащили.
– Что, палладия вам нашего всё мало?! Так нажрись им до упора, болотный грипп! – Ун столкнул человека в ковш с расплавленным металлом.
Крик ужаса и треск вспыхнувшей кожи потонул в торжествующих воплях марсиан.
* * *
Сайт журнала опять начал падать от наплыва любопытных уже в девять часов вечера. По всем новостным каналам показывали кадры марсианского восстания, и в уголке экрана светился копирайт универсального журнала "О! Времена". Макс наскоро состряпал и отправил в редакцию статью "Мы это предугадали. Журналист Максим Духов об истоках беспорядков на Марсе". Наперебой звонили коллеги из других изданий, просили о пресс-конференции.
– Срочный вызов!
В глаза опять брызнули кровавые пятна.
Блин, надо поменять настройки. Светка очень любит море. Вот, пусть лучше прибой шелестит и солнечными зайчиками играет.
Сан Саныч был необычайно доволен:
– Максим, я же говорил, что ты гений! И камеры правильно расставил. Включи восьмой, там уже пулемёты в ход пошли. "Гвоздь" получился роскошный! Теперь не номер, а конфетка.
По восьмому каналу автоматические стереокамеры со значком "О! Времена" показывали штурм бунтующими марсианами ограждения космопорта "Арес". Пулемёты с вышек охраны били в безоружную толпу, рвали в клочья самодельные плакаты "Мы – не утыморы!". Потом крупным планом выхватили здоровенного аборигена со значком ветерана Марсианской Территориальной Гвардии. Дядька заученным движением упал на одно колено, положил на плечо длинную трубу ракетомёта. Прихрамывающий пожилой марсианин зарядил в неё продолговатый предмет и отскочил, зажимая уши.
Довольный Макс пошёл на кухню, щедро набухал вискаря. Пожалуй, стоило отметить небывалый успех. Сегодня ещё можно, до прилёта Светы – больше двух суток, а порядок он навёл.
А-а, гулять так гулять! Мэгги позвать? Или марсианку, как её там? А что, может получиться прикольно. Да, марсианку – в самый раз.
Когда Макс вернулся в комнату, потолок опять хлестал кровавыми пятнами срочного вызова. Максим чертыхнулся и приказал, наконец, поменять сигнал оповещения. Потом выключил звук стереовизора – и сразу исчез грохот и вой боя. Толпа марсиан уже штурмовала терминал космопорта. Принял звонок.
– Максимушка! – Светкин голос прозвучал абсолютно неожиданно. – Как ты там, родной?
Максим сглотнул слюну. С борта космического лайнера дозвониться невозможно, связь – только служебная.
– Папка, а мы на Марсе! – прокричала дочка. – Представляешь, незапланированная посадка, капитан сказал. Нас сейчас выпустят, отвезут на экскурсию, пока тут разбираются. Так здоровско!
– Света, – прохрипел Макс, – как называется космопорт, куда вас посадили?
– А-а, я не поняла. То ли Гефест, то ли Посейдон. Какой-то греческий бог, – беззаботно ответила Света. – Или Арес. А что такое?
Максим закричал:
– Света, умоляю, не выходите из корабля! Немедленно бегите к капитану, пусть взлетает! Света, ты слышишь меня? Любимая, ответь!
Стакан с виски упал и разбился. Робот-уборщик немедленно подскочил и, недовольно урча, начал глотать осколки.
Максим сидел на полу, молотил кулаками и продолжал кричать. Не веря, что связь давно разорвана и его не слышат.
На экране засевшие на крыше космопорта марсиане разворачивали зенитную пушку и стреляли по стоящим на взлётном поле кораблям.
Вспыхнул безымянный танкер с грязными потёками топлива на бортах.
Исчез в красном шаре взрыва транспортник дальних рейсов.
Наводчик, что-то беззвучно крича, переводил ствол на только что севший пассажирский лайнер.
Потолок осветился нежным рассветом на Карибах. Мягко зашелестела теплая волна по белоснежному песку.
– Это я придумал посадить пассажирский на Арес. Взломал программу радиосвязи и послал капитану приказ на незапланированную посадку. Ты же просил пару десятков трупов землян, – тихо произнёс Крыс. – Надеюсь, тебе понравилось, Максим.
Октябрь 2014 г.
Увидеть звёзды
Вы, достигшие цели, оправдавшие смысл! Что вы знаете о ядовитой горечи разочарования?
Вы, сияющие в своём великолепии, ставшие звёздами, ловящие взгляды – восхищённые, мечтательные, влюблённые. Греющие лучами и греющиеся в лучах.
Какое вам дело до тех, кто не смог? Старался, жёг себя изнутри, надрывался…
Но – не смог. Просто – не судьба.
Когда Бог, или Высший Разум, или сама Вселенная – кто там на самом деле отвечает за судьбы? – распределял роли, то равнодушно ткнул пальцем: этому – быть светилом и украшением. А этого – на свалку. Не годен, не нужен, рылом не вышел.
Нас много таких. Изнурённых бессмысленным страданием, выгоревших в бесплодных попытках.
Никто не помнит наши сморщенные лица, подобные печёным яблокам. Мы умираем в космическом холоде, в забвении и безвестности.
И даже наш цвет скучен и тосклив.
Лузеры, лохи, неудачники.
Карлики.