Всего за 119 руб. Купить полную версию
- Да нет, ничего серьезного. Просто думаю срок доставки комплексов в Европу немного сдвинуть.
- Зачем?
- Контора течёт. Мы эти комплексы, конечно, доставим чисто, не наследим. Но если им придется где-нибудь в той же Венгрии лежать без дела два-три месяца - есть опасность, что кто-то где-то что-то узнает. А их мы ну никак за канализационные трубы не выдадим.
- Да, тут ты прав. Если уж кто-то из наших продался врагу - надо проведение операции, во-первых, максимально засекретить, и, во-вторых, каждому овощу - свой срок. Стало быть, когда ты думаешь трубам время ехать на воды в Баден-Баден?
- Думаю, в марте. Судя по всему, именно к марту те, что играют за черных, основательно подготовятся, и где-то во второй декаде начнут ломать сербов через колено.
- Вот как? Прямо даже и дату можешь назвать? - и генерал иронично улыбнулся.
Левченко его иронии решил не замечать.
- Дату - нет. Но расчет здесь простой. Сейчас они нагнут Македонию - и та разрешит разместить у себя их солдат. Параллельно они каким-то образом погонят оттуда наблюдателей ООН - чтоб не мешали готовить бойцов для УЧК и перебрасывать разных специалистов в деле смертоубийства на ту сторону. Потом им последовательно нужно будет избавиться от любых возможностей мирного урегулирования. Дело долгое. Надо будет нагнать в Косово боевиков УЧК, устроить там пару хорошеньких геноцидов, чтоб с видеозаписью, заодно - перебить умеренных в руководстве косовских албанцев; одним словом - накалить ситуацию. Ну, как это обычно они и делают. Одновременно с этим им придется отсекать прогерманские силы и вообще минимизировать влияние Германии - тоже дело непростое. Декабрь-январь уйдут на это - как за здорово живешь. Сербы будут, конечно, пытаться соскочить; я даже не удивлюсь, если в белградское правительство будут введены заведомо прозападные фигуры. Но только им это не поможет. В феврале-марте ситуация, как это водится, выйдет из-под контроля, их телеканалы с жутким надрывом начнут визжать о том, что сербы вспарывают животы беременным албанкам и с адским хохотом поедают сырыми их неродившихся младенцев - в общем, 'промедление смерти подобно'. И тогда они начнут.
Генерал кивнул.
- Логично. Хорошо, переговори с Одиссеем, пусть не торопится, пусть для начала съездит по тем краям туристом, осмотрится, выберет себе ориентиры. Пусть подготовится, короче. Время у него есть.
- Хорошо.
- Да, вот еще. Румянцев отправлял своих по отдельности?
- Ну конечно. Каждый из них знал только свое задание и свой маршрут, причем настоящих целей заданий никто, как обычно, не знал. Румянцев тертый калач.
- Ладно, ступай. Отправляй его железяки, грузи Одиссея. А я на пару дней с товарищем Викторовым съезжу тут в одно место, пообщаюсь с разными полезными людьми. Посоветуюсь. Есть, ты знаешь, определенная в этом необходимость. Если что - побудешь за меня.
- Есть.
Левченко вышел из кабинета генерала несколько озадаченный. Шеф решил с кем-то советоваться? Чудеса, да и только! Допрежь такого за Калюжным не замечалось. Впрочем, и верховоды наши вроде как очнулись. Дума штампует одно просербское и антинатовское заявление за другим, кое-кто уже начал всерьез говорить о приеме Югославии в Союз. Дело беспонтовое, конечно, всем людям знающим это ясно, как дважды два - а все ж в мозгу у любого прожженного циника есть уголок, где, загнанная и запуганная, но все же таиться надежда на чудо…
Левченко тяжко вздохнул и направился к себе. Чудес не бывает. Чтобы чудо в той катавасии, что заварилась на Балканах, произошло - их Управлению очень и очень придется постараться.
***
В это утро изрядно подморозило. Хорошо, что служебную 'волгу'-универсал, на которой Левченко отправился в Подольск, успели переобуть в зимнюю резину - иначе чудо советского автопрома, начисто лишенное всяких буржуйских АБС, раза три по дороге могло улететь в кювет.
На месте он был в два с четвертью - и, к своему изумлению, обнаружил у дверей подъезда переминающегося с ноги на ногу Одиссея! Тут же во дворе неприметной пятиэтажки, находящейся в состоянии капитального ремонта и оттого пустой, без жильцов - стоял здоровенный грузовой микроавтобус 'мерседес' с белорусскими номерами. Хм, оперативно, однако…
- Ну, здравствуй, Одиссей. Благополучна ли Итака? - Левченко не показал виду, что чрезвычайно удивлен столь раннему появлению своего сотрудника.
- Что с ней сделается? Здравствуйте, Дмитрий Евгеньевич! Докладывать?
- Давай.
- Я тут от имени одной фирмы минской закупил сантехническое оборудование и всякие фитинги-шмитинги. Все запаковано в целлофан, снаружи хрен что разберешь - где унитаз, а где труба с двумя коленцами. Ваши трубы мы тоже упакуем поплотнее, и засунем в самую глубь товара. Накладная у меня на руках, они там уже числятся. Не помню, правда, под каким наименованием, но общее количество мест сходится. Я забираю восемь штук?
- Восемь. Только сделаем чуток по-другому. Мы сейчас заберем твой упаковочный материал, сложим его в мою машину, и съездим заберем, как ты говоришь, фитинги. И уже замотанные и обезличенные, привезем сюда, а потом погрузим в твою машину.
- Логично. Сейчас я принесу упаковку.
Одиссей сбегал к микроавтобусу и вернулся с огромной кипой плотного непрозрачного пластика.
- Поместиться в вашу 'волгу'?
- Затолкаем! Только постарайся так, чтобы откидную крышку не снимать - заднего обзора не будет.
Минут пять они запихивали в багажник решительно не желающий складываться до нужного объема, протестующе шуршащий пластик. Но все же человеческий гений победил, и, с трудом захлопнув заднюю дверцу, Левченко указал Одиссею на место справа от водителя:
- Садись, поехали. Это довольно далеко.
- Ну, не дальше, чем до Москвы! - и Одиссей живо уселся на пассажирское кресло, громко лязгнув дверцей.
- А как ты своему водителю обосновал догрузку здесь? - уже выезжая со двора, спросил Левченко.
- Да как обычно. Что, дескать, эти фитинги на фирме, где мы грузили основную часть товара, дорогие, поэтому я сговорился с работягами на стройке здесь, в Подольске - они мне ворованные вполцены отдадут.
- Нормально. Документы у него на руках? Если какие-нибудь дэпээсники пристанут?
- А то! И накладная, и платежка, и контракт. Товар же чистый, все законно.
Они подъехали к окраине города, к тянущимся рваными неровными рядами гаражным массивам. Одиссей присвистнул:
- Ого! У вас ПЗРК что, в гаражах хранятся?
- Нет, немного в другом месте. Но вход - через гараж.
'Волга' подъехала к неприметному, ничем не отличающемуся от своих собратьев (кроме покрашенных голубой краской распашных ворот) гаражу, и Левченко заглушил двигатель.
Они вышли. Свежий морозный воздух приятно бодрил, хотелось дышать полной грудью; Одиссей, раскинув руки, потянулся так, что захрустели суставы. Левченко одобрительно кивнул.
- Вот-вот, разомнись. Трубы по пятнадцать кило каждая, и носить их придется тебе. Считай, восемь рейсов придется сделать.
Левченко открыл ворота - и перед глазами изумленного Одиссея показался вход в какое-то подземелье, для которого этот гараж был не более, чем маскировочной декорацией.
- Ого! Что это?
- Да ты не пугайся и разных страшных версий не строй. Было тут сразу после войны построено бомбоубежище - рядом были позиции зенитной артиллерии, ПВО Москвы, а в убежище располагался командный пункт зенитного полка. Потом зенитную артиллерию убрали - технический прогресс, сам понимаешь - а бомбоубежище передали на баланс гражданской обороны. В восемьдесят третьем оно официально было списано из числа действующих объектов, и по бумагам - разрушено, а на его месте построены гаражи. Гаражи, как ты видишь, действительно построены, но только бомбоубежище никто разрушать и не думал. Теперь это наш базовый склад для разных железяк, ни по каким ведомостям не проходящих. Прощу! - и Левченко распахнул (правда, с трудом - уж больно тяжела была входная дверь в старое убежище) перед Одиссеем вход в подземелье.
Снизу пахнуло нежилым теплом, однако - без легкого запашка гниения, характерного для герметично закрытых помещений.
- Проветриваете? Специально из Москвы человек ездит?
- Круче. Поставили автомат на систему вентиляции, раз в сутки - причем каждый раз в другое время - он пятнадцать минут гонит вглубь свежий воздух. Немецкая машинка, стоила нам неслабых денег. Зато - тепло и сухо! - Левченко объяснял это Одиссею с немалой долей гордости - в конце концов, именно он задумал поставить эту систему на секретный склад.
Спустившись вниз, Одиссей еще раз свистнул изумленно. Каких только ящиков там не было! Причем не только отечественных, военно-зеленых; глаз Одиссея выхватил несколько светло-серых пластиковых коробов с англоязычными надписями, а также - в самом углу - десяток здоровенных укупорок ядовито-синего цвета, с до боли знакомыми польскими 'uwaga!' на боках, нанесенными ярко-красной краской. Да, серьезно подготовились ребята…
- Ты не свисти, денег не будет. Я сейчас достану трубы, а ты давай волоки свой целлофан, и задние сиденья в машине заодно разложи, иначе товар в ней не поместятся. Здесь будем упаковывать - вернее, упаковывать буду я - а ты будешь таскать и в машину складывать. И ворота, кстати, прикрой - нам чужие глаза не нужны.