Время шло, я настороженно прислушивался, проклиная громко стучащее сердце. Оно, казалось, бьется где-то в висках. Затхлый, сырой воздух подземелья проникал до мозга костей. Я дрожал от холода.
Наконец я стряхнул оцепенение. С невидимым врагом трудно бороться; надо во что бы то ни стало выбраться на свет. Я решительно шагнул к выходу из этой зловещей норы.
Еще несколько поворотов, еще несколько неуверенных шагов - и меня окутал теплый вечерний воздух. Захотелось кричать от радости. Даже каменные горлицы на щите, казалось, мирно ворковали.
И тут же я вновь насторожился. Пегас меня может преследовать и на улице. Помощи ждать неоткуда: город безлюден.
"Но почему? Куда ушли жители Малой Страны? Что случилось? Не вымерла же вся Прага", - размышлял я по дороге в редакцию. Только в редакции можно найти ответ на все загадки.
Я спешил по Ностицовой улице, то и дело озираясь в опасении, что за мной по пятам крадется Пегас. В безлюдном городе на человека нападает такая тоска! И вдруг до меня донесся детский голосок. Или мне померещилось? Нет, и в самом деле где-то неподалеку напевает ребенок.
Под аркой, на ступеньках, ведущих вниз, я нашел трехлетнюю девочку. Она раскладывала вокруг себя камешки, которые вынимала из кармана передника.
- Два камешка, камешек, два камешка, огонек, тра-ля-ля-ля, - пела она песенку, которую, вероятно, только что сама сочинила.
- Дядя, сыграй со мной, - попросила она, заметив меня.
"Наконец-то живая душа! - обрадовался я. - Если тут ребенок, то поблизости должна находиться и мать".
- Где же твоя мама, девочка? - спросил я.
- Я не девочка, я Эвичка, - возразила она.
- Ну ладно, Эвичка, - засмеялся я с облегчением. - Ты здесь живешь?
- Что ты! - пропела Эвичка. - Я живу вон там, - махнула она неопределенно рукой.
- Значит, где-нибудь в доме напротив? - выспрашивал я.
- Что ты! Я живу далеко за мостом.
- За мостом через Влтаву?
- Ага! За Кар-р-рловым мостом, - прокартавила она.
- А где же твоя мама? Ушла в магазин?
- Что ты! - завертела она головой. - Мама дома.
- Ты здесь одна? Кто же тебя привел? - удивился я.
- А я убежала. Только ты никому не говори!
- Вот это мне нравится! Убежала. Да еще так далеко! Ну, идем, я отведу тебя домой. Наверно, мама уже беспокоится.
Она с готовностью вложила ручку в мою ладонь, и мы зашагали по залитой солнцем мостовой.
Неожиданно я услышал странный гул. Я остановился и прислушался. Гул усиливался.
- Не бойся, дядя! Это самолеты, - успокоила меня Эвичка.
Я погладил ее по голове, но тревога моя возросла.
Над Микулашским храмом сверкнул первый самолет, и тотчас же за ним вынырнула целая стая каких-то странных металлических птиц.
- Это же не наши самолеты! - закричал я в ужасе.
Маленькая Эва заплакала.
- Прага эвакуировалась, на нас напал враг! - догадался я. - Атомная война! Так вот почему все дома опустели!
У меня подкосились ноги. Ужасная картина мучительной огненной смерти приковала меня к месту.
Эвичка непонимающе смотрела на меня большими, полными слез глазами и тихонько всхлипывала. Я схватил ее на руки, бросился под арку ближайшего дома и пробежал по темному коридору на тесный дворик, куда, очевидно, редко заглядывало солнце. В углу возле винтовой лестницы виднелись мрачные, кованые двери. Я стремительно открыл их и, освещая себе путь фонариком, быстро спустился в подвал.
"Снова лезу под землю, как крот", - мелькнуло у меня в голове.
Девочка стала кричать:
- Я хочу домой! Я боюсь!
Я забрался вместе с ней в самый дальний угол подвала и сел спиной к входу, скорчившись над беспомощной фигуркой, чтобы защитить ее от радиоактивного излучения.
Это были ужасные минуты, наверное, самые ужасные в моей жизни. Я ждал взрыва. Бежали минуты, прошел час. Эвичка умолкла. Она только дрожала и тихонько всхлипывала. Я прижал ее к себе и неожиданно сам расплакался.
Эвичка вдруг перестала всхлипывать.
- Почему ты так боишься? - прошептала она мне в самое ухо, словно опасаясь, что ее кто-нибудь услышит.
- Ты еще этого не поймешь, ты не знаешь, что такое война, - отвечал я ей тоже шепотом.
Через полчаса я наконец решился: закутал девочку в свою куртку и стал медленно подниматься по сырым ступеням.
Мальтезская площадь была по-прежнему пустынна. Небо потемнело. Часы на башне Микулашского храма пробили девять.
Я бросился по направлению к Карлову мосту.
- Почему ты меня несешь на руках, дядя? Ведь я умею ходить сама! Ты только опусти меня на землю, вот увидишь, - болтала Эвичка, которая мигом забыла о тяжелых минутах в подвале.
- Ладно, - согласился я, - только куртку не снимай и ни о чем не спрашивай.
Мы пробежали через Велькопреворскую площадь. Лихорадочно работающий мозг приказывал: скорее к людям! Только бы быть вместе с другими людьми!
Еще минута отдыха под кривой лестницей - и мы уже бежали по Карлову мосту. Нигде ни одной живой души. Шум плотины только подчеркивал мертвую тишину города…
И тут от Карловой улицы до нас долетели смех, чьи-то веселые голоса.
Из-за угла вышла шумная компания юношей и девушек. Я смотрел на них, как на привидения. Сколько людей сразу!..
Веселая компания быстро приближалась к нам. Я уже открыл рот, собираясь спросить, почему Малая Страна так безлюдна и что вообще происходит, но в последний момент почему-то передумал.
На узких уличках Старого города все чаще и чаще встречались пешеходы.
Тщетно я искал объяснения, почему на левом берегу Влтавы так пустынно и мертво, тогда как на правом жизнь идет своим чередом.
На Полетной улице, завидев Пороховую башню, Эвичка воскликнула;
- Ну вот, я уже дома! Мы живем здесь, - показала она на Фруктовый рынок. - Прощай!
Она помахала мне рукой, и вскоре ее юбочка замелькала уже где-то у дома на другой стороне улицы.
5. ЧУЖОЙ ДОМ
Пройдя под сводами Пороховой башни, я оторопел. То, что я увидел, превосходило самые смелые выдумки в моих фантастических рассказах.
Холодное, казенное здание банка исчезло. На его месте стояла группа зданий, построенных со вкусом и в необычайном стиле, украшенных фресками и скульптурой. Над входом одного из них светилась надпись: "Метро".
Возможно ли это? Построить все за одну ночь?..
Только теперь я заметил, что люди на улицах как-то необычно одеты. Но такая же одежда была и на мне! Откуда она взялась? И как это раньше я не обратил внимания? Что случилось с моим мозгом? Виноват Пегас, нет сомнения.
Я осматривался в растерянности. Весь Пршикоп неузнаваемо изменился. Люди на тротуарах стояли… и все же двигались в обоих направлениях.
На смену страху и удивлению пришло любопытство. Тоскливое чувство исчезло.
Я вскочил на движущийся тротуар, с трудом удерживая смех. Все мне вдруг показалось таким забавным! Очевидно, это была реакция на полные напряжения минуты в Малой Стране.
У Вацлавской плошади я перешел на другой тротуар и поплыл, словно в лодке, по изменившемуся до неузнаваемости городу.
- Добрый вечер, профессор! - крикнул мне кто-то с противоположного тротуара.
Я в растерянности оглянулся, но группа людей, откуда донеслось приветствие, уплыла дальше. Вероятно, кто-нибудь ошибся…
С неподвижного тротуара мне замахала рукой какая-то девушка. Через минуту она уже стояла рядом со мной,
- Здравствуйте, профессор, как ваши дела? - улыбнулась она приветливо.
- Здравствуйте. Но я не профессор, - в смущении пробормотал я.
Девушка пристально посмотрела мне в лицо.
- Вы шутите, конечно! Я же ваша студентка, Марта Горничкова.
- Очевидно, я двойник вашего профессора.
- В таком случае извините, профессор, - сказала она, спрыгивая с тротуара.
И долго смотрела мне вслед.
"Профессор, по-видимому, - известная личность", - подумалось мне, когда со мной поздоровались еще двое одновременно.
И тут, даже не успев осознать свои действия, я шагнул с эскалатора на неподвижный тротуар. Почему? Из открытой двери кафе-автомата доносился дразнящим запах "Условный рефлекс", - отыскал я вполне научное объяснение для своего внезапного поступка.
Есть ли у меня деньги? Я юркнул в полутемный закоулок проходного двора и стал тщательно изучать содержимое своих карманов. Кроме фонарика, взятого из подземелья Пегаса, ничего.
Голод придал мне смелости: я вошел в кафе. Перед каждым посетителем был низенький столик, уставленный тарелками с разнообразнейшими кушаньями. Я машинально наблюдал за вновь вошедшим человеком. Он остановился посреди кафе и внимательно огляделся.
Только теперь я заметил светящиеся надписи на стенах. Меню! Возле названий блюд светились цифры. Человек подошел к стене, нажал на несколько пронумерованных разноцветных кнопок и стал ждать. Через минуту в стене открылась откидная дверца, и из отверстия на нее выдвинулся поднос, уставленный тарелками. А дальше все было очень просто: человек взял поднос, уселся за столик и с аппетитом принялся есть.
Может быть, он бросил в автомат монету? Нет, я бы заметил. По-видимому, я попал в заводскую столовую. Даром людей не кормят!
Я стоял в нерешительности… Наконец голод заставил меня пойти на отчаянный поступок, С сильно бьющимся сердцем я нажал наобум несколько кнопок. И не успел оглянуться, кап передо мной появились полные тарелки. Не сходя с места, я принялся за еду.
- За столом куда удобнее, - заметил кто-то иронически позади меня.