- А как земное правительство реагирует на стремление расселиться по всей Галактике?
- Нервно. Не запрещает, но и не поощряет. Оно по-прежнему подозревает, что космониты противятся этому и хотят каким-то нехорошим образом воспрепятствовать такой практике.
- Социальная инерция, - сказал Фастольф. - Они судят о нас по нашему поведению в прошлом. А сейчас мы ясно дали понять, что поощряем земную колонизацию новых планет И даже намерены колонизировать новые планеты для себя.
- Надеюсь, вы объясните это нашему правительству. Ещё один маленький вопрос, доктор Фастольф: как там… - Бейли замялся.
- Глэдия? - спросил Фастольф, скрывая улыбку. - Вы забыли её имя?
- Нет. Я просто не решался…
- С ней всё в порядке. Живёт хорошо. Она просила напомнить вам о ней, но, думаю, в этом нет необходимости: вы и так её помните.
- Надеюсь, её солярианское происхождение не используется против неё?
- Нет, так же как и её роль в падении Амадейро. Скорее наоборот. Я позабочусь о ней, будьте уверены. Однако я не могу вам позволить полностью отойти от дел. Значит, бюрократический аппарат продолжает препятствовать эмиграции? Будет ли процесс продолжаться, несмотря на такое сопротивление?
- Возможно, - сказал Бейли, - но не наверняка. Сильная оппозиция в основном среди народа. Им трудно вырваться из громадных подземных городов, из своего дома.
- Из своего лона.
- Да, если хотите. Отправиться на новые планеты, десятки лет вести примитивную жизнь очень трудно. Когда я думаю об этом, особенно в бессонные ночи, то решаю, что не поеду. Так случалось сотни раз, но по утрам я отменял своё решение. А уж если так тревожусь я, можно сказать, зачинщик всего этого дела, то кто же поедет спокойно и с радостью? Без правительственного одобрения, без, так сказать, его напутственного пинка под зад населению весь проект может провалиться.
Фастольф кивнул:
- Я попытаюсь убедить ваше правительство. А если мне не удастся?
- Если вам не удастся, - тихо сказал Бейли, - и проект провалится, останется только один выход: Галактику должны заселить космониты. Дело должно быть сделано.
- И вы согласны смотреть, как космониты заселяют Галактику, тогда как ваш народ остаётся на единственной планете?
- Совершенно не согласен, но это всё-таки лучше, чем ничего. Много столетий назад земляне полетели к звёздам, основали несколько поселений, которые теперь называются Внешними мирами. И эти немногие первопроходцы освоили другие миры. Но потребуется много времени, чтобы космониты или земляне заселили и обжили новый мир. И это должно продолжаться.
- Согласен. Но почему вы так ратуете за экспансию, Бейли?
- Я чувствую, что иначе человечество не продвинется вперёд. Дело не в географическом распространении, а в стимуляции других видов экспансии. Если на другие планеты не претендуют иные разумные существа, если распространение пойдёт в пустом пространстве, так почему бы не расселиться? В таких условиях противиться освоению новых пространств - значит упрочить распад.
- Значит, вы тоже видите альтернативу? Экспансия - продвижение вперёд, а отсутствие её - упадок?
- Да, я верю в это. Но если Земля откажется от экспансии, то её должны предпринять космониты. Человечество, будь то земляне или космониты, должно распространяться. Я хотел бы увидеть, как эту задачу выполняют земляне, но уж лучше экспансия космонитов, чем вообще никакой. Либо те, либо другие.
- А если одни станут расселяться, а другие - нет?
- Тогда распространившееся общество окажется сильнее, а оставшиеся ослабеют.
- Вы уверены?
- Мне кажется, это неизбежно.
Фастольф кивнул:
- Вполне согласен, вот поэтому я пытаюсь подвигнуть на это и землян и космонитов. Это третья возможность и, думаю, лучшая.
7б
В памяти пролетали последующие дни: огромные толпы народа, беспрерывно двигавшиеся по экспресс-путям, бесконечные совещания с многочисленными чиновниками, мозги в толпе.
Главное - мозги в толпе, мозги в такой плотной толпе, что Жискар не мог выделить индивидуумов. Мозги перемешивались и сливались в громадную пульсирующую серую массу, где время от времени можно было заметить искры подозрительности и неприязни, возникавшие всякий раз, когда кто-то из этого множества смотрел на Жискара.
Однако как-то раз Фастольф оказался на конференции с небольшим количеством участников. И Жискару удалось иметь дело с индивидуальным мозгом, что было важно.
Их пребывание на Земле близилось к концу, когда Жискару наконец удалось остаться наедине с Бейли. Минимально воздействовав на несколько мозгов, он добился своего - объявили перерыв.
- Не думайте, что я игнорировал вас, Жискар, - виновато сказал Бейли. - Просто у меня не было случая побыть с вами. Я не такая уж большая шишка и не могу распоряжаться своим временем.
- Я так и понял, сэр, но сейчас мы можем побыть вместе некоторое время.
- Да. Доктор Фастольф сказал мне, что Глэдия живёт хорошо. Но он мог сказать так по доброте душевной, зная, что я хочу услышать. Вам я приказываю говорить правду. У Глэдии всё в порядке?
- Доктор Фастольф сказал вам правду, сэр.
- Надеюсь, вы помните, что, когда мы в последний раз виделись на Авроре, я просил вас охранять и защищать Глэдию?
- Друг Дэниел и я, сэр, помним вашу просьбу. Я устроил так, что, когда доктора Фастольфа не станет, мы с другом Дэниелом перейдём в собственность мадам Глэдии. Тогда у нас будет ещё больше возможностей оберегать её.
- Это будет уже после меня, - печально сказал Бейли.
- Я понимаю, сэр, мне очень жаль.
- Ничего не поделаешь, но кризис наступит - должен наступить - раньше смерти доктора Фастольфа. Но всё равно после моей.
- Что вы имеете в виду, сэр? Какой кризис?
- Жискар, кризис может наступить, доктор Фастольф говорит на редкость убедительно. Есть и другие факторы, действующие вместе с ним, и это обеспечивает выполнение задачи.
- И что же, сэр?
- Все чиновники, с которыми виделся и говорил доктор Фастольф, теперь с энтузиазмом поддерживают эмиграцию. Раньше они не одобряли её или, во всяком случае, относились к ней сдержанно, а теперь, коль скоро власти предержащие отнеслись к проекту благосклонно, другие последуют за ними. Это будет похоже на эпидемию.
- Но ведь вы этого хотели, сэр?
- Да, но такого я, пожалуй, не ожидал. Мы начнем распространяться в Галактике, а что, если космониты не последуют нашему примеру?
- А зачем им отказываться?
- Не знаю. Я высказываю предположение. Что, если они этого не сделают?
- Тогда Земля и планеты, которые заселит её род, станут сильнее, как вы сами говорили.
- А космониты ослабеют. Но какое-то время они будут сильнее, чем Земля и Поселенческие миры, хотя разница будет резко сокращаться. Космониты неизбежно станут рассматривать землян как растущую опасность и наверняка решат, что Землю и поселенцев надо остановить, пока не поздно, и принять для этого крутые меры. Это и будет период кризиса, который определит всю будущность человечества.
- Я понимаю вашу точку зрения, сэр.
Бейли задумался, а потом спросил шёпотом, словно боялся, что его подслушивают:
- Кто знает о ваших способностях?
- Из людей только вы, но вы не можете сказать об этом другим.
- Знаю, что не могу. Дело в том, что не Фастольф, а вы осуществили поворот на сто восемьдесят градусов и сделали всех чиновников, с которыми вошли в контакт, ярыми сторонниками эмиграции. И вы сделали так, что Фастольф взял сюда вас, а не Дэниела. В вас всё дело, а Дэниел мог бы только отвлекать внимание.
- Я чувствовал необходимость свести персонал к минимуму, чтобы избежать трудностей со стиранием обидчивости людей. Мне очень жаль, сэр, что вы не встретились с Дэниелом. Я вполне сознаю ваше разочарование.
- Ладно. Я понимаю и прошу вас передать Дэниелу, что я чертовски соскучился по нему. В любом случае я остаюсь при своей точке зрения: если Земля вступит в большую политику заселения планет, а космониты отстанут, ответственность за это и, следовательно, за кризис, ляжет на вас. Вы должны чувствовать эту ответственность и в дальнейшем, когда кризис наступит, и использовать свои способности для защиты Земли.
- Я сделаю всё, что смогу, сэр.
- Если вам это удастся, Амадейро или его коллеги могут наброситься на Глэдию. Не забудьте, вы должны защищать её.
- Ни Дэниел, ни я не забудем.
- Спасибо, Жискар.
Они расстались. А вскоре после этого гости улетели домой.
Поднимаясь вслед за Фастольфом в модуль, Жискар ещё раз увидел Бейли, но на этот раз у них не было возможности поговорить. Бейли помахал рукой и беззвучно, одними губами, выговорил: "Помните".
Жискар понял, что он сказал и что чувствовал. Больше Жискар никогда не видел Бейли.