Но тут произошло что-то еще. У выхода внезапно наступила тишина. Три молодых человека, сидевшие с девицами за два столика от меня, пригибаясь и опрокидывая стулья, бросились влево, - видимо, к запасному выходу.
От дверей раздалось несколько торопливых выстрелов. Бежавшие парни попадали на пол, прикрываясь столами. Один из них, присев за стойкой бара, палил из пистолета.
С визгом и грохотом все шарахнулись к стене направо, кто-то лег. Ни оркестра, ни девиц на эстраде уже не было.
Я одним прыжком оказался за бронзовым львом, и вовремя, потому что у выхода коротко простучал автомат. Раздался пронзительный, режущий уши крик, над белоснежным столом, усыпанным льдинками битого хрусталя, на мгновенье показалось залитое кровью лицо с черным провалом рта и исчезло, увлекая за собой скатерть. Недалеко от меня, цепляясь за ствол декоративной пальмы, медленно сползал на пол рослый парень со стриженным затылком. В просвете между сдвинутыми в кучу стульями, замирая, дергалась неестественно длинная женская нога в лаковой туфельке.
Кто-то догадался выключить свет, и одновременно с этим вспыхнули квадраты в полу. В мигающем полумраке около меня вдруг оказалась давешняя особа в красном. Она присела, быстро нашарила около себя бутылку и, крикнув с веселой злобой: "Бей их!", швырнула ее куда-то и истерически расхохоталась.
Еще раз глухо прогремела автоматная очередь, зазвенело стекло, от моего льва с визгом отрикошетила шальная пуля. Девушка вскрикнула и мягко навалилась на меня. После этого все стихло, лишь стонали раненые, и кто-то задыхаясь рыдал.
За окном, набирая скорость, проскочила длинная черная машина - по-моему та, которую я видел у входа. И почти сразу же послышался стремительно нарастающий вой сирены. Через минуту в дверях замелькали лучи фонарей, и кто-то громко и властно распорядился:
- Зажгите свет!
Когда свет зажегся, по проходу между столами уже шли деловито-озабоченные полицейские, а в дверях маячили белые халаты и носилки.
Беспокойная особа в красном, хлопая глазами, медленно приходила в себя за моим столиком: пуля оцарапала ей лоб.
Бледные официанты торопливо убирали осколки и приводили в порядок столы.
Заплаканные женщины и встрепанные мужчины, срываясь на крик, все разом что-то говорили невозмутимому полицейскому офицеру, за спиной которого растерянно топтался метрдотель. Кто-то плача помогал укладывать на носилки громко вскрикивающих раненых. На ходу доставая блокноты, появились не то детективы, не то репортеры.
Мой тучный сосед снова сидел на своем месте, что-то доедал и выжидательно посматривал на эстраду.
- И часто у вас здесь так бывает? - спросил я девушку. Она прижимала к ране салфетку и мрачно смотрела, как маленький лысоватый врач, чем-то напоминающий нахохленного воробья, с привычной небрежностью осматривает труп.
- Здесь - не знаю, а вообще-то почти каждый вечер. Понасмотрятся боевиков, моча ударит им в голову - тогда держись от них подальше. На той неделе сожгли парня с девушкой.
- Ну и ну, - пробормотал я. - А я думал, знаменитый курорт, респектабельные люди...
Девица желчно фыркнула.
- Респектабельные! Они-то как раз хуже всякого скота... Слушай, там за эстрадой есть маленькая дверь. Давай сбежим отсюда, а то полиция затаскает: как да что... Пошли.
Я оставил на столике деньги, и мы в суматохе незаметно выскользнули из зала. Беспрепятственно пройдя мимо каких-то дверей, кухни, кладовых, мы оказались в полутемном дворе.
- Как тебя зовут? - спросил я, когда мы вышли на освещенную улицу.
- Кэтти, а тебя?
- Рэй, - по привычке я чуть было не наклонил при этом голову, но сдержался, чтобы не выглядеть "про", как выразились те девицы, что предлагали мне портсигар.
- А ты ничего парень, - Кэтти взяла меня за руку. - Хочешь, пойдем ко мне? Только ты не подумай... не стоит шататься ночью по улицам, если у тебя нет своей компании.
- Чего нам бояться, таким славным ребятам, - сказал я как можно беззаботнее. - А ты что здесь делаешь?
- Я работаю художником в рекламном агентстве. Надоело, я не знаю, куда бы уехала, только бы подальше отсюда.
Я искоса посмотрел на нее. Сейчас она была совсем не такой, как в ресторане: задумчивое лицо, на губах тихая, грустная улыбка, и вся она казалась такой беззащитной, что заныло сердце.
- В чем же дело - садись и езжай куда-нибудь.
- Думаешь, так легко? - она негромко и как-то безнадежно рассмеялась.
- Правда, сейчас я познакомилась с одним, может, думаю, он поможет чем-нибудь. Вообще-то и он такой же гусь, как все... Слушай, а ты меня не устроишь куда-нибудь, чтобы можно было отсюда уехать? Я тут больше не могу...
Мы вышли на небольшую овальную площадь с фонтаном, и на противоположной стороне ее я увидел свой отель. "Сабина, сабина, сабина", - бежали по фасаду зеленые и красные надписи.
- Вот здесь я живу, - сказал я, останавливаясь.
- Значит, я проводила тебя домой? - Кэтти улыбалась и изучающе смотрела мне в глаза. - Ты в каком номере живешь? Я тебе позвоню завтра. Можно?
- Угу. Я живу в двести шестнадцатом.
Мимо нас пронеслась машина и, резко взвизгнув тормозами, остановилась метрах в двадцати. Из нее выскочил высокий парень в белой рубашке и бросился к нам.
- Кэт, стерва! - заорал он на ходу. - Ты что здесь делаешь? Я ее ищу по всему городу, а она здесь со всякими... Ну, погоди!
- Оставь меня! - закричала Кэтти, отступая. - Я не хочу тебя больше видеть!
- А, вот как ты заговорила, - рычал парень, заламывая ей руку. Кэтти пронзительно вскрикнула.
- Эй, приятель! - я взял парня за локоть. - По-моему, ты не то дерево рубишь.
Парень повернул свою непомерно маленькую в сравнении с могучей шеей голову и резко выбросил кулак. Левой рукой он держал вырывающуюся Кэтти, поэтому удар у него не мог быть точным. Я уклонился и всем телом ударил его в челюсть, понимая, что на этом дело не кончится. И, действительно, от машины к нам бежало три человека.
- Беги! - закричала у меня за спиной Кэтти, но как раз этого я сделать не мог. Первого я ударил ногой в живот, и он с размаху сел на асфальт. Оставшиеся двое, сопя и ругаясь, навалились на меня, нанося тяжелые, но беспорядочные удары. Они были изрядно пьяны, торопились и мешали друг другу, но все же это были очень крепкие парни, умеющие неплохо драться. Первый между тем пришел в себя и тоже вступил в дело. Я успел еще увидеть, как парень в белой рубашке тащит к машине отбивающуюся Кэтти, и тут я получил такой удар, что все поплыло у меня перед глазами. Лежа на асфальте, я как-то смутно чувствовал, что меня бьют ногами и, прикрывая руками лицо, все старался встать.
Внезапно все кончилось. Все еще пряча лицо, я приоткрыл глаза и увидел, как пятятся от меня остроносые блестящие туфли. Я поднял голову. Неподалеку стояла угловатая короткая машина, в боковом окошке которой холодно сверкали очки и виднелась рука, сжимающая пистолет.
Мои противники, спотыкаясь и оглядываясь, добрались до своей машины, торопливо захлопнули дверцы и укатили.
- Я и не знал, что вы такой забияка, Рэй. - раздался насмешливый голос Чатраги. Он вышел из машины и направился ко мне.
Я кое-как поднялся и стал отряхивать брюки.
- Постойте, Рэй. - Чатраги взял меня за плечи. - Дайте я осмотрю вас. Так, так... Что ж, вы отделались дешево. Согните руку... а теперь другую... сделайте приседание. Ничего? Поздравляю, вам попались дилетанты. Кстати, что вы с ними не поделили?
- Ник, ради бога, - я уже пришел в себя, - где девушка?
Чатраги присвистнул.
- Вон оно что... Я видел, как ее водворяли в машину.
- В машину? Увезли? Ник, ее надо бы как-то найти, ей нужно помочь.
- Рэй, в Вианте пять тысяч девушек, которые нуждаются в помощи. Едемте отдыхать, нам надо завтра выезжать на базу.
Чатраги пошел к машине. Тут только я разглядел, что это был армейский "Муфлон" повышенной проходимости - машина, насколько мне известно, используемая в гористых местностях.
В номере Чатраги заставил меня раздеться до трусов еще раз, осмотрел, сделал примочки и, хлопнув по спине, весело сказал:
- Природа сотворила вас из доброкачественного материала. Ложитесь спать, Рэй, и не забивайте себе голову девушками, нам предстоят более серьезные дела.
Уснуть в эту ночь я не мог очень долго. Из головы не шла Кэтти, странная девушка с изломанной, видимо, жизнью, старающаяся как-то вырваться из этого сумасшедшего города.
За очень ранним завтраком - ни капли спиртного - Чатраги был молчалив и хмур. Я ни о чем его не расспрашивал, рассудив, что мне, поскольку я уже связался с этим загадочным делом, рано или поздно что-то все равно станет известно.
Когда мы спустились в холл, к нам бросилось несколько проворных молодых людей в пиджаках спортивного покроя.
- Господин Чатраги, - завопил один из них, держа наготове блокнот и перо. - Несколько слов для "Ежедневных новостей".
Кто-то забежал вперед, подсовывая микрофон и с собачьим выражением заглядывая Чатраги в лицо. Сбоку и спереди ослепительно блеснули вспышки. Чатраги прошел через эту стаю, холодный и надменный.
Кое-кто из спортивных молодых людей попытался сунуться за нами в машину, но Чатраги с силой захлопнул дверцу и дал газ.
- Ваши коллеги, - чуть усмехаясь, заметил он. - Черти, как они пронюхали? - он помолчал и задумчиво добавил. - Значит, кое-какие слухи просачиваются за пределы зоны... Что ж, это неизбежно.